Россия и мусульманский мир № 9 / 2014 - Страница 6

Успех ревизионистских держав осложняет положение государств, обеспечивающих статус-кво. Ухудшение ситуации особенно заметно в Европе, где катастрофа с единой валютой разделила общественное мнение и заставила сосредоточить все внимание на проблемах ЕС. По-видимому, Евросоюзу удалось избежать худших последствий кризиса евро, но его готовность и способность предпринимать эффективные действия за пределами европейских границ существенно подорвана.

Соединенные Штаты не испытали того экономического недуга, который пришлось перенести Европе. Но страна столкнулась с тяжелым внешнеполитическим наследием эры бушевских войн – масштабной системой слежки, медленным восстановлением экономики, непопулярным законом о здравоохранении. Общество охвачено пессимизмом. Американцы, придерживающиеся как левых, так и правых взглядов, ставят под сомнение преимущества нынешнего миропорядка и компетентность его архитекторов. К тому же простые обыватели разделяют мнение элиты о том, что в мире после «холодной войны» Америка должна меньше вкладывать в международную систему и больше от нее получать. Поскольку этого не произошло, люди стали винить своих лидеров. В любом случае общество не жаждет новых масштабных инициатив дома или за границей, а циники с презрением и скукой отворачиваются от поляризованного Вашингтона.

Придя к власти, Обама планировал сократить военные расходы и уменьшить значимость внешнеполитических вопросов, укрепляя при этом либеральный миропорядок. Пройдя чуть больше половины своего президентского пути, он оказался вовлеченным в разного рода геополитические соперничества, которых надеялся избежать. Реваншизм Китая, Ирана и России пока не разрушил миропорядок, сложившийся в Евразии после «холодной войны»; возможно, и не разрушит. Но эти государства превратили бесспорный статус-кво в оспариваемый. Американские президенты больше не обладают свободой действий при продвижении либеральной системы, им приходится укреплять геополитический фундамент.

22 года назад Фукуяма опубликовал книгу «Конец истории и последний человек», но возвращение геополитики в современный мир, кажется, окончательно опровергает его тезисы. И все же реальность намного сложнее.

Идея конца истории, напоминал читателям Фукуяма, принадлежит Гегелю. Последний утверждал, что хотя революционное государство восторжествовало над старым режимом, противостояния и конфликты продолжатся. Он предсказывал мятежи на периферии, даже когда коренные земли европейской цивилизации перейдут в постисторическую эпоху. Учитывая, что к периферии Гегель относил Китай, Индию, Японию и Россию, неудивительно, что спустя более 200 лет мятежи не прекратились. Мы живем скорее в период сумерек истории, нежели ее конца.

Если взять за основу гегелевское представление об историческом процессе, сегодня можно было бы сказать, что с начала XIX столетия мало что изменилось. Чтобы обладать влиянием, государства должны предлагать идеи и развивать институты, которые позволяют им использовать титанические силы индустриального и информационного капитализма. Альтернативы нет – общества, которые не способны или не готовы идти по этому пути, превращаются в марионеток истории, а не ее творцов.

Но путь к постмодернити тернист. Чтобы укрепить свою мощь, Китаю, например, придется пройти процесс экономического и политического развития, требующего решения проблем, с которыми сталкивалось и современное западное общество. Однако нельзя быть уверенным, что движение Китая к стабильной либеральной современности будет менее бурным, чем, скажем, Германия. Сумерки истории – неспокойное время.

Вторая часть книги Фукуямы привлекла к себе меньше внимания – возможно, потому, что была не слишком лестной для Запада. Рассуждая о том, каким будет постисторическое общество, Фукуяма пришел к обескураживающему открытию. В мире, где главные проблемы решены и геополитика подчинена экономике, человечество будет очень похоже на склонного к нигилизму «последнего человека», созданного воображением философа Фридриха Ницше. Это самовлюбленный потребитель без особых устремлений, если не считать очередной поездки в торговый центр.

Другими словами, люди будут очень напоминать сегодняшних европейских чиновников или вашингтонских лоббистов. Они достаточно компетентны, чтобы решать свои проблемы в среде постисторических людей, но им трудно понять мотивы и противодействовать стратегии силовых политиков старого образца. В отличие от менее развитых и менее стабильных оппонентов, постисторические люди не готовы чем-то жертвовать, они сосредоточены на ближайшей перспективе, легко отвлекаются и не способны на дерзновенные поступки.

Реалии личной и политической жизни в постисторическом обществе кардинально отличаются от ситуации в таких странах, как Китай, Иран и Россия, где солнце истории еще высоко. Дело не только в личностях и ценностях, которые выходят на передний план, – по-разному работают институты, и сами общества сформированы на иной идеологии.

Общество, где преобладают ницшеанские «последние люди», не понимает и недооценивает своих предположительно примитивных оппонентов в считающихся отсталыми обществах. Это подобно слепому пятну, которое, пусть и временно, но закрывает другие преимущества этих стран. Возможно, история неумолимо течет в направлении либеральной капиталистической демократии, а солнце истории действительно может скрыться за горами. Но даже если тень увеличится и появятся первые звезды, такие фигуры, как Путин, останутся на мировой политической сцене. Они не исчезнут в ночи, а будут бороться до последнего луча света.

Радикальный исламизм3 – одна из наиболее серьезных угроз общественному порядку и государственному строю Российской Федерации. Именно он в течение как минимум последних семи лет является главной движущей силой действующих на Северном Кавказе незаконных вооруженных формирований (далее – НВФ). В 2010 г. НВФ, мотивированные идеями политического ислама, впервые с конца 90-х годов прошлого века вновь проявили себя и в Поволжье (в Татарстане и Башкортостане). Конечной целью радикальных исламистов является построение на территории Северо-Кавказского региона (в идеале – всей России) исламского халифата – государства, основанного на исламистской идеологии в наиболее жесткой ее форме.

Среди основных тенденций, характеризующих исламский радикализм в России в целом и на Северном Кавказе в частности, следует выделить следующие:

– подрыв позиций традиционного ислама путем физического истребления знаковых для мусульманского сообщества фигур (19 июля 2012 г. – Валиулла хазрат Якупов, 29 августа 2012 г., на сороковины со дня убийства Якупова – Саид афанди Чиркейский), что ведет к дезориентации уммы;

– постепенное оформление «единого исламистского фронта», объединяющего исламистов Северного Кавказа и Поволжья;

– формирование эклектичной исламистской идеологии, а также соответствующих ей оргструктур;

– усиливающаяся ориентация на зарубежное, в первую очередь арабское, исламское сообщество, внешним признаком которого является архаизация радикальной части российской уммы («арабизация», «хиджабизация»);

– активная деятельность федерального исламистского лобби, популяризирующего и пропагандирующего идеи исламистов в общероссийских СМИ и государственных структурах.

Указанные тенденции окончательно сформировались на протяжении последних полутора-двух лет. Есть все основания предполагать, что в ближайшие годы именно эти процессы будут определять дальнейшую эволюцию радикальной части российского исламского сообщества, что неизбежно окажет влияние на сопредельные страны и регионы (определенное влияние на Азербайджан это оказывает уже сейчас). Рассмотрим эти процессы подробнее.