Россия и мусульманский мир № 8 / 2016 - Страница 4
Итогом данного сценария станет наиболее продуктивная модель сотрудничества России со странами ЕС. В целом реализация этого сценария в первую очередь связана с отменой введенного против России режима европейских политических и экономических санкций. Также необходимы политические гарантии стран ЕС об отказе от введения подобного режима или его разновидностей против России в будущем.
Подводя итоги размышлениям об отношениях в геополитическом треугольнике «Россия – ЕС – США» в условиях действия режима санкций, миграционного кризиса и рассмотренных вариантах трансформации ЕС, можно сделать следующие выводы.
1. Очевидно, сейчас сложно и не нужно восстанавливать модель «стратегического партнерства» (1991–2000), в условиях которого Россия не могла защитить свои национальные интересы. Поэтому существующие отношения России с ЕС скорее всего некоторое время не будут носить комплексный характер, а станут фокусироваться на нескольких прикладных областях сотрудничества с отдельными странами ЕС, которые смогут выйти за рамки общего антироссийского политического курса ЕС и США.
2. Все еще сохраняются практические аспекты, от которых в существующих рамках отношений России и ЕС невозможно абстрагироваться вне зависимости от политической конъюнктуры – это миграция (теперь эта проблема стоит намного острее в связи с проблемой беженцев), энергетика (как минимум, на несколько десятилетий зависимость неразрывна), борьба с международным терроризмом (необходимость совместных усилий). Это тем более актуально в свете того, что в Европе национальная и наднациональная нормативная база под воздействием внутренних проблем начинает активно меняться.
3. В ходе череды военно-политических кризисов и конфликтов принципиально изменяется содержание европейской интеграции и европейской безопасности. И дело не только в украинском конфликте или других конфликтных областях, где Россия, ЕС и США вступают в реальную или виртуальную конкуренцию. Возможно, европейское пространство в целом перестает быть зоной гарантированной стабильности, которой являлось во второй половине XX – начале XXI в. С одной стороны, ЕС больше не сможет отстраняться от все более фатальных политических провалов своей и американской стратегии на Ближнем Востоке, с другой – накопившийся внутренний дисбаланс европейского интеграционного проекта очевидно приведет к демонтажу интеграционных режимов (Шенгенское соглашение) и углублению противоречий между государствами ЕС.
4. Исходя из рассмотренных сценариев, можно отметить, что наиболее благоприятное для России направление сотрудничества с ЕС, и в некоторой степени с США, в первую очередь будет возможно только со снятием антироссийских экономических санкций и возобновлением сотрудничества с учетом интересов России. Наименее благоприятный, но, тем не менее, один из вероятных сценариев взаимоотношений связан с продолжением следования странами ЕС в общем русле политики США под надзором НАТО.
1. Бжезинский З. 2010. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы (пер. с англ.). – М.: Международные отношения. – 256 с.
2. Шавшуков В.М., Романюк Д.А. 2015. Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство: спасение Европы или вторая Атлантида? – Экономические науки. – № 1 (122). – С. 107–122.
3. Черданцев В.В. 2012. Неизбежен ли конфликт цивилизаций? – Вестник Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова. – № 11 (53). – С. 41–46.
К вопросу о российском мусульманстве16
В конце XIX в. выдающийся татарский мыслитель Исмаилбей Гаспринский рассмотрел проблему русского мусульманства как особой социокультурной реальности17. В данной статье автор формулирует собственное видение того, насколько справедлива сама постановка подобного вопрос18. Прежде всего, стоит отметить, что термин, введенный Гаспринским, не совсем точен и лучше использовать понятие «российское мусульманство».
Тому имеется несколько причин.
Во-первых, этот термин касается граждан Российской Федерации, в том числе тех, кто не считает себя этническими русскими, поэтому он более удачен, чем термин «русское мусульманство», который может восприниматься некоторыми людьми как имперский и шовинистический.
Во-вторых, «российское мусульманство» – более корректный термин, чем «российский ислам» (или «русский ислам»), так как ислам не может быть ни русским, ни арабским, ни татарским или турецким, поскольку это универсальное Откровение, дарованное всем народам.
В-третьих, термин «российское мусульманство» имеет то преимущество, что он обозначает не только российскую социокультурную практику ислама, но и самих верующих, мусульман России. Таким образом, можно сказать, что в понятии «российское мусульманство» сочетается несколько смыслов: прежде всего, это сформированная на территории РФ самобытная исламская культура, ее носители и результат концептуального осмысления этого социокультурного образования (ср. понятие «русская идея»).
Статья делится на две части. В первой части показано, что сама постановка вопроса об особенностях социокультурной практики согласуется с Кораном и Сунной. Во второй части рассматривается специфика российского мусульманства как социокультурной реальности.
Центральное место в данном контексте занимает вопрос о соотношении, с одной стороны, ислама как универсального религиозного послания, а с другой – этничности и тех сложившихся форм быта, мышления, мировоззрения, которые характерны для конкретного народа. Думаю, эта проблема может решаться тремя разными способами.
Во-первых, можно сказать, что с точки зрения ислама этничность не играет существенной роли – ислам находится вне этничности, поэтому не имеет значения, к какому народу принадлежит человек, главное – его принадлежность к умме. Подобное решение проблемы выглядит привлекательным и формально может быть признано верным, однако тут мы имеем дело скорее с заданием, чем с данностью. Речь идет о некоем идеалистическом воззрении, а не о реальном положении дел. К сожалению, очень часто за этим идеалистическим воззрением кроется представление о том, что этничность вообще не должна приниматься в расчет. Как будет показано ниже, это представление в корне неверно. Оно не только ошибочно в концептуальном плане, но и просто не соответствует действительности. То, что мы наблюдаем сейчас в мире (и что всегда наблюдалось), – это спаянность ислама и этничности; точнее, спаянность определенной мусульманской практики, мусульманской культуры и этничности. В исторической перспективе можно сказать, что, попадая на ту или иную почву, ислам приспосабливался к местным условиям жизни. У современного мусульманина имеются два выхода: либо принимать результат этого приспособления, принимать местную практику ислама и свою традицию, либо пытаться «очистить» ислам, пробиться к «первоначальному» исламу. Я думаю, что первая позиция всегда являлась нормой; что касается второй альтернативы, то на примере реформаторских движений последних столетий и порожденных ими плодов мы видим, что она ведет к субъективным фантазиям и многочисленным искажениям послания Пророка (мир ему).
Другим возможным решением проблемы соотношения ислама и этничности является утверждение, что имеется одна доминирующая и аутентичная этничность, с которой связан ислам, – этничность Пророка (мир ему) и его ближайших сподвижников, т.е. арабская. Из этого утверждения часто делается вывод о том, что нормы арабской культуры являются правильными и адекватными исламскому учению, а все остальные обычаи ошибочны. Частным следствием такой позиции является поддерживаемое многими мусульманами распространение норм арабской культуры на другие культуры (в том числе в области одежды), а также неявная ассоциация ислама с арабской культурой в сознании западных людей. Разумеется, нельзя отрицать связи ислама с арабской этничностью – достаточно сказать, что Коран ниспослан на арабском языке и его языковая принадлежность имеет большую важность для всех мусульман19; кроме того, в первое столетие становления ислама мусульманская традиция развивалась именно в арабском обществе, и важные для нас правовые школы формировались там же, все они несут на себе печать того исторического периода и того социума. Принимая все сказанное во внимание, мы тем не менее не можем не видеть, что с VII в. н.э. и до нашего времени арабская культура (или арабские культуры) прошла долгий путь эволюции. При этом ислам получил распространение на территориях, не занятых арабами и не контролируемых ими; в течение многих веков он существовал на этих территориях более или менее автономно или, по крайней мере, под влиянием разных культур, не только арабской. Мне представляется, что имплицитно принимаемый многими тезис, что в арабском мире ислам сохранился в «более чистом виде», совершенно не очевиден. Нет никаких оснований считать, что татарская, башкирская или чеченская практика ислама хуже и менее аутентична, чем исповедуемая арабами. Это субъективная оценка, которая зависит в первую очередь от принадлежности к конкретной традиции. Мне кажется, одна из важнейших задач российских мусульман состоит в том, чтобы с помощью исторического и религиоведческого анализа показать, что российское мусульманство представляет собой самобытную практику ислама, которая имеет специфику в культурном, философском, социальном и бытовом плане.