Россия и мусульманский мир № 7 / 2013 - Страница 6

Образ врага и образ героя. В региональных мифологических схемах чаще всего факты принятия непопулярных политических решений, проведения неудачных реформ объясняются вмешательством во внутренние дела края «главного виновника всех бед» – федерального центра. В контексте этих представлений правящая элита Татарстана стала реализовывать с 1992 г. собственную политику мягкого вхождения в рынок в противовес российской шоковой терапии, взяв на себя «миссию защитника своего локального сообщества перед лицом пугающих перспектив “шоковой терапии” и всеобщей неопределенности». Что же касается образа героя, то применительно к Республике Татарстан именно он на протяжении долгого времени оставался наиболее значимым во всей региональной мифологии. Миф о М.Ш. Шаймиеве как наилучшем для республики руководителе из года в год распространялся властями среди широких слоев населения.

Функционирование региональных политических мифов находится в прямой зависимости от характера сложившихся в стране федеративных отношений. Выстраивание вертикали власти в 2000-е годы придало специфический характер процессу формирования новых политических мифов в регионах. Некоторые исследователи и вовсе заговорили об уходе региональных мифологий с политической авансцены. Однако, по нашему мнению, подобные выводы следует считать преждевременными. Федеративные отношения в современной России за последние два десятилетия не раз подвергались кардинальным изменениям, поэтому не исключена возможность возрождения в обозримом будущем практики прямых выборов глав регионов, на что указал в своем выступлении на одной из пресс-конференций и Президент РФ Д.А. Медведев. Возвращение к процедуре прямых выборов, в свою очередь, вновь поставит на повестку дня вопрос о политике формирования региональной идентичности. Следовательно, вполне можно ожидать и возрождения спроса на региональные политические мифологии.

Реформы 2000-х годов трансформировали и характер функционирования региональных политических мифов. Сейчас их главной целью является не легитимация власти губернаторов и выстраивание образа врага в лице федерального центра, а формирование благоприятного социального фона на своей территории, чтобы, создавая при этом образ максимальной лояльности Центру, проводить выгодную для себя политику и в то же время получать финансовые вливания из Москвы, привлекать иностранные инвестиции. В условиях, когда и национальная, и региональная политика начинают сводиться исключительно к экономическому развитию, локальная мифология становится более рациональной, нацеленной на экономический результат. И если в политической сфере между Центром и отдельными регионами возникают разногласия, то «в сфере экономики регионы уже видят себя частью большого российского пространства. Сказывается и помощь федерального центра в экономических достижениях конкретных регионов». Таким образом, значительно расширяется круг реципиентов региональных политических мифов, к местному населению и федеральному центру присоединяются зарубежные партнеры, транснациональные корпорации, международные банки и т.д.

В 2000-е годы в связи с изменением курса развития федеративных отношений в стране некоторым образом трансформировались и основные задачи региональных политических мифов. Задачей номер один для местной элиты стала легитимация власти не перед населением республики, а перед федеральным центром в силу практически прямой зависимости от него. В частности, со сменой политического лидера республики на второй план отодвинулся и пресловутый героический миф, идеализирующий первого президента Татарстана. На смену ему пришел, по словам самого М.Ш. Шаймиева, «не политик, а хозяйственник». Уже в своем первом послании Госсовету Р.Н. Минниханов недвусмысленно дал это понять. Российский исследователь Р.Ф. Туровский так охарактеризовал выступление Президента Республики Татарстан, в котором он отказался говорить о политических вопросах, в том числе и о взаимоотношениях с Центром: «Послание господина Минниханова означает “смену логики отношений” Казани и Москвы. Его задача – показать федеральному центру, что Татария – такой же субъект, как и все, и не претендует на особое положение… Минниханов стремится подстроиться под политику Кремля, тем более что ему нужна политическая поддержка федерального центра и лично Д. Медведева, а лояльность зачастую приносит еще и бонусы». В русле этой обновленной тенденции в эволюции национально-территориального устройства страны идея суверенитета, ставящая акценты на интересах преимущественно титульной нации, в 2000-е годы в дискурсе политической элиты Татарстана прослеживается уже не так отчетливо. Теперь, по словам В.К. Мальковой и В.А. Тишкова, несмотря на значимость этнического вопроса для основных субъектов местной политики, официальная пропаганда в Татарстане рьяно отстаивает идею о полиэтничном составе населения республики.

Тем не менее, подчеркивая свой статус равноправного субъекта РФ, регионы не всегда согласны с тем, как складываются их взаимоотношения с федеральным центром. Так, в ходе проведения сравнительного исследования официальных сайтов российских республик В.К. Малькова и В.А. Тишков выявили некоторые «обиды», затаенные татарстанской элитой. В частности, представителями электронных СМИ республики в качестве несправедливых действий Центра в национальной сфере упоминаются требования пересмотра некоторых положений новой редакции Конституции Татарстана, направленных на снижение статуса Татарстана и нивелирование национальных особенностей республики.

Анализ трансформации некоторых сюжетов региональных политических мифов Татарстана 2000-х годов позволяет сделать вывод о нелинейности данного процесса, который выступает как причиной, так и следствием многих федеративных тенденций. Сегодня, когда происходит смена векторов развития регионов, исследование локальных политических мифов не только может дать новые знания о политических процессах в регионах, но и позволит выявить наиболее значимые для местной элиты ценности, распознать их стратегии, а также тенденции и явления в политико-идеологической жизни субъектов РФ.

Данная статья представляет результаты исследования в Республике Адыгея, проведенного в 2010–2011 гг. На начальном этапе в декабре 2010 г. были проведены интервью с муниципальными служащими, курирующими вопросы взаимодействия властей с религиозными организациями. Интервью были проведены также с экспертами, осведомленными о ситуации в мусульманских общинах в Тахтамукайском и Кошехабльском районах и в городе Адыгейске. При этом использовался метод полуструктурированных интервью, т.е. основные вопросы респондентам были подготовлены заранее, но допускалась возможность свободной беседы и уточняющих вопросов. Затем, весной и летом 2011 г., проводился социологический опрос населения в Майкопе и Тахтамукайском районе (опрошено свыше 250 человек). По итогам опросов, почти 80% респондентов-адыгов считают себя мусульманами. При этом примерно такая же доля мусульман затруднилась ответить, какого направления в исламе (какого мазхаба) они придерживаются.

Респонденты были опрошены также на предмет знания ими основополагающих культовых норм ислама, предусмотренных для случаев поминок, свадеб, рождения детей и некоторых других. Выяснилось, что подавляющая часть респондентов не знает этих норм. Кроме того, почти половина респондентов сочла, что уровень знаний об исламе недостаточен также у имамов и эфендиев.