Россия и мусульманский мир № 5 / 2014 - Страница 6

20-летний путь России к капитализму под лозунгами демократизации принес немало разочарований. «Народного капитализма» не получилось. По данным опроса, проведенного Институтом комплексных социальных исследований Российской академии наук, 55% респондентов в возрасте от 30 до 60 лет и 43% в возрасте от 20 до 30 лет считают Россию недемократическим государством11. Проводимые социально-экономические реформы, названные самой властью «непопулярными», привели к поляризации, росту социального неравенства и расколу общества. Сейчас около 200 российских семей владеют 80% богатств страны. Недовольны властью и появившийся при В.В. Путине новый средний класс, и творческая интеллигенция, испытывающие эффект депривации, когда ожидания перемен значительно превышают итоги деятельности власти. На этом фоне растут националистические и сепаратистские настроения. Часто звучат лозунги: «Хватит кормить Кавказ!».

Новая контрэлита разнородна. Это конгломерат, состоящий из части нового среднего класса, «рассерженных горожан» (или, как их еще называют, «сытых, но недовольных»), части российской художественной интеллигенции, внепарламентских радикалов коммунистического, либерально-демократического и националистического спектров, новых гражданских организаций и традиционных партий, имеющих места в Думе, но которые играют весьма умеренную роль в этих протестах.

Некоторые наблюдатели под контрэлитой понимают субэлиту, которая всегда идет за элитой, но не получает тех вожделенных прав и привилегий, которые имеет она. Хотя элита (высшие чиновники, силовики, верхушка парламента, крупные капиталисты разных волн приватизации), смыкающая свои ряды вокруг тандема, тоже далеко не спокойна, но все же находит компромиссы, а вот субэлита неспокойна и мечтает о большем. По мнению Т. Гуровой, субэлита делится на три группы12.

Первая группа – встроенные, или приспособившиеся к политической системе по принципу «живи и дай жить другим», сотрудничай с элитой по мере необходимости (новое поколение региональных чиновников высокого ранга, а также не приближенный к элите крупный, средний и малый бизнес, средний слой партийцев и лидеры крупных гражданских организаций, появившиеся за последние два года). У встроенных нет своего политического представительства на выборах, голосовали они за все партии, на президентских выборах поддерживали В. Путина и М. Прохорова.

Вторая группа – обиженные, или невстроенные. Это мощная страта, состоящая в основном из служащих и интеллектуалов второго-третьего ранга по влиянию, не допущенных к власти, представленных в основном Лигой избирателей и политико-сетевым проектом. Это люди типа Алексея Навального, считающие себя наследниками ультралибералов 90-х и желающие занять более заметное место в правлении страной.

Третья группа – агрессивные, за которыми стоят организации – «масс-юзеры», немногочисленные, но активные, апеллирующие к разным базовым ценностям: Сергей Удальцов во главе «Левого фронта» и Илья Пономарёв («Справедливая Россия») – к социальной справедливости; Илья Яшин («Солидарность») – к индивидуальной свободе; Владимир Тор (Русское общественное движение) – к возрождению русского национализма.

Согласно нашим характеристикам к контрэлите ближе всего стоят вторая и третья группы. Парадокс заключается в том, что, выступая от имени всего народа, субэлита не очень артикулирует его насущные интересы, а требует ухода Путина и его окружения, т.е. смены элиты. Общей программы развития страны у нее нет. Вместе с тем нельзя отказать организаторам протестов в том, что все они сумели оседлать общую волну общественного недовольства предвыборной рокировкой, произведенной Путиным и Медведевым в 2012 г., и начали именно с морального протеста, поддержанного многими гражданами, доведя его ныне до политического. Однако с течением времени, продолжая игнорировать рациональное, реальные настроения масс и весьма предсказуемые и вполне реальные итоги голосования за Путина, протестанты стали постепенно терять сторонников. Кроме того, политический протест контрэлиты не совпадает с социальным протестом. Более того, начатые против лидеров Болотной Ильи Пономарёва, Сергея Удальцова, Алексея Навального и других судебные процессы также не позволили им остаться моральными лидерами.

Вывод. Таким образом, мы можем говорить о начале вегетативного процесса контрэлиты в России. Ее сила состоит в том, что она независима от власти:

– не является сторонницей патерналистской политики;

– в состоянии сама решать свои проблемы;

– способна к самоорганизации для помощи кому-то;

– отстаивает принципы честных выборов, независимого суда, развития реального, а не мнимого местного самоуправления, т.е. претендует на моральный авторитет в обществе;

– у нее есть ресурс привлечения сторонников – сегодня растет интерес общества к политике.

К слабым сторонам контрэлиты относится то, что:

– ее политический протест не синхронизирован с социальным протестом;

– остальная Россия воспринимает ее как участницу «норковой революции», как «сытых и недовольных»;

– как «пятую колонну» и не патриотов и т.д.

Очевидно, что Россия сегодня находится в поиске своей новой субъектности, новой элиты, или элиты развития. И здесь немаловажную роль играет формирование этоса новой контрэлиты, которая может породить великий смысл существования российского общества. Русский, российский этос изначально складывался не на основе личного успеха человека (личного спасения), а на основе всеединства, спасения всего мира. По мнению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна, даже молитва в православных храмах возносится за всех людей, и в этом состоит главная тайна русского православного миросозерцания – «тайна церковной соборности, когда каждый молится и просит за всех, как за себя».

Именно на эту почву легли идеалы коммунизма, как строительства «царства Божьего на земле». Однако после краха коммунистического проекта началась ломка и советского этоса. На первое место у «нового народа» стал выходить личный, а не коллективный успех. Задача, на мой взгляд, состоит в том, чтобы объединить «два в одном»: коллективизм и индивидуализм. Это путь к социал-демократии или к социальному либерализму. В любом случае это поворот влево. Сможет ли новая контрэлита сформулировать этот новый проект с учетом ошибок прошлого и настоящего? Ответ впереди.

До проникновения ислама на территорию расселения башкир (X в.) – автохтонного населения Южного Урала – их духовно-религиозная жизнь отличалась большим разнообразием; здесь доминировали такие культурно-идеологические системы, как древнеиранский традиционный маздаизм и древнетюркские верования. Взаимодействие разных культурных традиций неизбежно порождало синкретизм, характерный для всего доисламского культурного слоя.

Основную роль в обращении башкир в ислам на раннем этапе сыграли суфийские миссионеры таких братств, как Ясавийа и Накшбандийа, проникавшие на Южный Урал из городских центров Центральной Азии, прежде всего из Бухары. Это и предопределило преобладающее влияние среди башкир собственной формы «локального ислама», в котором органично соединились элементы суннитского ислама ханафитского толка13 и суфийских представлений.

В начале XIV в., во времена правления хана Узбека (1312– 1342), ислам стал государственной религией Золотой Орды. Среди башкирских племен, вошедших в состав монгольского государства на правах вассалитета, ислам также утвердился в качестве господствующей идеологии, о чем свидетельствует преобладающий на территории региона с этого периода мусульманский погребальный обряд, особенности которого удалось установить археологам.