Россия и мусульманский мир № 3 / 2014 - Страница 10

Определение этнического конфликта в научной и экспертной деятельности. Каким же образом можно корректно идентифицировать конфликт как этнический или как неэтнический в экспертной и практико-управленческой деятельности? Основное препятствие, возникающее на этом пути, заключается в том, что на практике используются различные основания для подобной идентификации. Чаще всего управленческие работники классифицируют конфликты по причинам возникновения или сфере его протекания, и в этом случае довольно трудно «увидеть» этнические причины возникновения конфликтов, даже в том случае, когда они буквально лежат на поверхности.

Пример 9. Показательна в этом отношении оценка губернатора Астраханской области А. Жилкина, высказанная в интервью газете «Известия» относительно трагических событий с человеческими жертвами в селе Яндыки Лиманского района в 2005 г.: «Произошедшее в Яндыках – не межнациональный конфликт. Это реакция большинства населения села на поведение зарвавшихся хулиганов, которые, к сожалению, оказались одной, чеченской, национальности. Довели до конфликта ситуацию те, кто приехал туда недавно и попытался навязать свои правила. Молодые люди из новой, последней волны переселенцев, вероятно, привыкли к вседозволенности на другой территории. В 2002 г. в нашем регионе было 10 тыс. чеченцев, сейчас их стало около 20 тыс.» (А. Жилкин: «Мы ввели комендантский час, хотя это и незаконно» // http://www.izvestia.ru/news/306010).

Имелись ли основания для трактовки данного конфликта как неэтнического? В определенной степени да, если идентифицировать конфликт по формальным причинам. Но в аналитической работе необходимо учитывать, что у многофакторных конфликтов всегда имеется несколько уровней причин: причины первого порядка, причины второго порядка и т.д. На каком из этих уровней остановиться в экспертно-аналитической работе – выбор во многом зависит от самого эксперта и от тех априорных установок, которые у него имеются. Установка на выявление истинных, глубинных причин далеко не всех и не всегда устраивает, что и позволяет вполне аккуратно, без существенных нарушений правил логики выбрать то или иное основание для идентификации конфликта. Другими словами, если имеется установка на идентификацию конфликта как этнического, для этого можно найти основания; если имеется противоположная установка – для этого чаще всего также есть основания. Как мы показали выше, у органов власти господствует установка на неэтническую трактовку многофакторных конфликтов.

Каким образом корректно идентифицировать сложносоставной конфликт как межэтнический? Отметим эту важную особенность изучения этнических конфликтов – они анализируются в большей степени в рамках этнологической исследовательской парадигмы, чем в конфликтологической. Примордиализм, конструктивизм и инструментализм – методологические подходы в этнологии, сформировавшиеся вокруг различных трактовок этноса. Именно три этих подхода представлены и сегодня в англоязычной версии Википедии в статье «Этнический конфликт» (Ethnic Conflict) / (Ethnic conflict // http://en.wikipedia.org/wiki/Ethnic_conflict). Это довольно редкий случай методологического постоянства в социально-гуманитарном знании, в котором смена научных парадигм происходит, как правило, с приходом нового поколения исследователей. В изучении этнических конфликтов примордиализм, конструктивизм и инструментализм соперничают уже более четверти века. На современном этапе в методологическом аспекте примечателен новый виток интереса к примордиалистской концепции этноса, обусловленный всплеском этногенетических исследований. Этот методологический тренд стимулировал возрождение трактовок этнических конфликтов как атрибутивных феноменов человеческой истории.

В отличие от этнологического, главная особенность конфликтологического подхода – признание функциональности и даже конструктивности конфликта, понимание конфликта как инструмента саморазвития социальных систем. Эта концептуальная установка не поддерживается бытующей трактовкой этнополитической практики, не популярна она также и в общественном мнении, в котором стойко закрепилось представление о том, что этнические конфликты – это зло, дисфункция, социальный недуг. Эти устойчивые стереотипы существенно влияют на оценку властными структурами конфликтов с этническим компонентом.

Наш опыт этноконсалтинга и этноконфликтологической экспертизы дает основания утверждать, что ни одна из концепций или моделей анализа этнических конфликтов не может быть использована как единственный и надежный инструмент анализа, прогнозирования динамики и определения путей выхода из конкретного этнического конфликта. Но это не значит, что данные концепции и модели эвристически малоценны. Наоборот, для эффективной экспертной деятельности необходимо знать их, но реальные конфликты, даже локальные, сочетают в себе многие сюжеты, описанные в различных концепциях. Поэтому в экспертно-аналитической деятельности приходится ориентироваться на полипарадигмальный подход и использовать те исследовательские приемы, которые дают наиболее ценную информацию в каждом конкретном случае.

Тем не менее есть некоторые хорошо известные в конфликтологии принципы, которые имеют особую эвристическую ценность в научно-экспертной деятельности в области межэтнических отношений.

Во-первых, это субъектно-деятельностный подход. Понимание этнического конфликта как действия людей или социальных групп, а не просто как проблемы или противоречия, и акцентирование активной роли субъекта в конфликте исключительно важно для правильной идентификации этнического конфликта.

Во-вторых, это признание функциональности этнического конфликта, отказ от его однозначной трактовки как социальной дисфункции, как социального недуга. Выявление конструктивных функций, включение этой тематики в публичный дискурс позволит преодолеть установку властей на «искоренение» этнической составляющей сложносоставных конфликтов и поставить в повестку дня задачу глубокого анализа ситуации и изменения положения дел в межэтнической сфере.

Оба этих тезиса являются предметом научного дискурса, что создает проблемы в практической экспертной деятельности. При обилии определений большинство исследователей и экспертов ориентируются на предложенное В.А. Тишковым понимание этнического конфликта как гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны или одна из сторон мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнических различий (Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. – М., 1997). Это же определение вошло в электронный «Краткий этнологический словарь» (Культурология: Теория, школы, история, практика. – http://www.countries.ru/library/etno/ etndicoe.htm) и доступно миллионам пользователей Интернета, растиражировано в сотнях рефератов и курсовых работ, предлагаемых там же. В результате определение становится «каноническим». В научном плане это определение вполне приемлемо, тем более что благодаря Интернету, в котором оно уже нередко цитируется без указания авторства или с указанием множественного авторства («ученые считают…»), это определение стало базисом для научного консенсуса. Последнее немаловажно само по себе, ибо хорошо известно, что вокруг дефиниций можно вести многолетний и малорезультативный научный спор.

Что касается научно-экспертной деятельности, то это определение недостаточно в силу того, что в нем отсутствуют эмпирически фиксируемые признаки (маркеры). Например, каким образом определить, что «стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнических различий»?

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.