Россия и мусульманский мир № 2 / 2016 - Страница 5

Приходится констатировать, что консерватизм сегодня в отечественном политическом пространстве – это прежде всего область политической риторики, которая очень часто скрывает неотрефлектированное содержание. Для многих партий ритуальными стали фразы о «государственности» и «патриотизме». Как мантры звучат лозунги, подобные этим: «Наша цель – обновленная сильная Россия!», «Родина, Семья, Честь, Патриотизм, Духовность», «Сохраним себя, сбережем семью, возродим Россию» и т.п. На страницах партийных программ можно встретить термины «российский консерватизм», «либеральный конcерватизм», «консервативный демократический социализм», «левый консерватизм», «социальный консерватизм», «либерал-консерватизм», «неоконсерватизм», «здоровый консерватизм», «гражданский национализм». В этих программах идет речь не просто о консервативной идеологии, но о «национально-патриотической идеологии», об идеологии «российской имперской демократии», о «казачьей идеологии» и пр. Возникает вполне закономерный вопрос: откуда берутся такие «идеологические» основы? На наш взгляд, в данном случае могут быть только два рациональных варианта их появления. Либо их создатели, совершенно не понимая сути консерватизма, изобретают то, что с ним не всегда соотносится, либо мы имеем дело с открытиями в политической науке. В последнем случае авторы этих программ должны дать развернутое научное обоснование своих нововведений. Хотелось бы верить, что те, кто включает в программы эти и подобные им термины и понятия, могут легко растолковать непросвещенному читателю их суть. Если же партийные теоретики и идеологи не могут научно обосновать вводимые ими новые понятия, то очевидно, что деятельность этих квазиконсервативных партий обречена на провал26.

Консолидация современного российского консерватизма на едином основании становится важнейшей задачей дня. Стране, т.е. людям и государству, нужна целостная, внутренне непротиворечивая идеология. Идеология как форма организации коллективного сознания, основанная на прошлом и настоящем, ориентирована в конкретное будущее, – это то, что в статике обозначает системные принципы взаимодействия социальных групп и институтов, отграничение «своего» и «чужого», т.е. устранение проблем самоидентификации как для отдельных людей, так и для общества в целом, а в динамике обозначает цель, средства и способы ее достижения, т.е. смысл общественного развития. При этом идеология ставит четкие рамки того, что можно, а чего нельзя делать в обществе (общие идеологические принципы воплощаются в нормы права, соблюдение которых становится законом для граждан и институтов, поддерживается силой государства, принуждающего к их соблюдению). В идеологии в концентрированном виде аккумулируются ценности, т.е. то, что значимо для людей, полезно, то, чем желательно обладать или же к чему нужно стремиться. Системы ценностей, выстроенные в определенном порядке, или иерархия ценностей, составляют значимое ядро каждой политической идеологии, маркируют ее и отграничивают от других идеологий. Все это справедливо и в отношении идеологии консерватизма, значение которой для современной России чрезвычайно велико. Еще четверть века назад для российских государственных деятелей в объяснении проводимой ими политики обычным было обращение к базовым социалистическим ценностям социальной справедливости, равенства и солидарности. Затем эти социалистические ценности были оттеснены на периферию политического дискурса апелляцией к либеральным и демократическим ценностям. Такая апелляция считалась признаком хорошего тона и даже служила неким пропуском в клуб вершителей судеб страны и мира. Напомню, что хрестоматийный перечень демократических и либеральных ценностей обычно ограничивается первой частью фразы Т. Джефферсона (по-своему «переложившего» слова Дж. Локка) о праве «на жизнь, на свободу и на стремление к счастью»27. Отброшенное Джефферсоном локковское «право на собственность», тем не менее, осталось в перечне основных либеральных ценностей, и, наряду с верховенством закона, равенством всех перед законом, разделением властей, уважением прав и свобод человека, защитой свободы торговли и конкуренции, неприкосновенность частной собственности сейчас является краеугольным камнем иерархии либеральных ценностей. С недавних пор эти классические формулировки демократических и либеральных ценностей были дополнены некими новыми «европейскими ценностями», такими как «плюрализм, недискриминация, терпимость, справедливость, солидарность и равенство между женщинами и мужчинами»28, а одной из аксиологических максим стало уважение прав лиц, принадлежащих к меньшинствам, в первую очередь, к меньшинствам сексуальным. Такие «дополнения», по сути, размыли либеральную политическую идеологию и нивелировали идею демократии. Не случайно, толерантность и мультикультурализм, воздвигнутые на вершину иерархии европейских общественных ценностей, а главное, их воплощение в реальной политике, вызывают во всем мире справедливое чувство отторжения у тех, кто не страдает психическими и социальными патологиями.

В России большинство граждан – люди, исповедующие традиционные ценности здоровой и крепкой семьи, сильного и справедливого государства, заботящегося о своих гражданах, любовь к своей стране и уважение истории своего народа, тяготеющие к российскому патриотизму и русскому традиционализму. Им в первую очередь и адресована консервативная риторика современных российских политиков. Настораживает в этой коммуникативной ситуации, выстраиваемой властью и ее «агенсами» с помощью «мема» консерватизма, одно обстоятельство, назовем его «идеологической всеядностью», когда в ядро политической идеологии консерватизма произвольно включаются ценности либеральные и социалистические. Такой эклектизм «размывает» идеологию, демаркирует ее границы, и вот уже из уст первого лица страны мы слышим нечто странное для уха консерватора: «Добросовестный труд, частная собственность, свобода предпринимательства – это такие же базовые консервативные, подчеркну, ценности, как патриотизм, уважение к истории, традиции, культуре своей страны»29.

Вернемся к современным политическим партиям, декларирующим свою «консервативность». Здесь мы обнаруживаем множество примеров вопиющего несоответствия деклараций этих так называемых «консервативных» партий собственно консервативным ценностям. Мы не будем касаться программных документов партии «Единая Россия», в которых почему-то даже слово «консерватизм» не употребляется30, а посмотрим на другие партии, не так тщательно скрывающие свои идеологические предпочтения.

Либерально-демократическая партия в политических документах, в патриотической и националистической риторике своего бессменного лидера воспроизводит одну из основных ценностей консерватизма – «народность», отождествляет себя с русским национализмом. Ратующая за русский народ, за «объединение всех патриотических сил русской нации для национального возрождения страны, для предотвращения превращения ее в полуколонию Запада и для восстановления ее статуса великой державы»31, ЛДПР, как и консерваторы прошлого32, совершенно справедливо ставит на повестку дня «русский вопрос» – вопрос о русофобии и ущемлении прав русского народа, провозглашает консервативный лозунг национально-политического единства и целостности страны как основание национальной идеи.

Идеологию партии составляют пять основных принципов – патриотизм, либерализм, демократия, справедливость, правопорядок. При этом абсолютно неконсервативные либеральные, демократические и социалистические принципы в интерпретации партийных теоретиков «волшебным образом» становятся близкими консервативным ценностям сильного, единого и неделимого государства, свободы как результата действий сильной власти, охраняющей и защищающей своих подданных, и даже некоторым образом консервативной идее неоднородности социальной структуры. «Либерализм» превращается в свободу, регулируемую государством. «Демократия» подразумевает превращение России в унитарную республику, «с сильной властью главы государства и сильным парламентом». «Справедливость» отождествляется с «равными социально-экономическими и политическими возможностями и правами», в результате чего все вокруг становятся «“средним классом” с дифференцированным материальным положением в зависимости от своего труда, предприимчивости, таланта, способностей и просто удачи»33. Понятно желание партии оттянуть на себя часть голосов избирателей либерального, демократического и социалистического сегментов российского электората. Но зачем отказывать этому «электорату» в здравом смысле, подменяя политические понятия и пытаясь манипулировать сознанием граждан?