Россия и мусульманский мир № 12 / 2013 - Страница 12

В Республику Мордовия идеи радикального ислама проникли в 1997 г. благодаря деятельности Олега (Абузара) Марушкина, эмиссара Аюба Астраханского. Поселившись в с. Белозерье, О. Марушкин начал активную агитацию среди местной молодежи, которая с интересом воспринимала идеи «чистого» ислама. Вскоре влияние салафитов в Белозерье стало весьма заметным, что вызвало неудовольствие приверженцев «традиционного» ислама и привело к нескольким стычкам. После неоднократных жалоб со стороны умеренных мусульман Управление ФСБ по Республике Мордовия приняло меры, вынудив О. Марушкина покинуть республику. В декабре 1998 г. он и группа его последователей уехали в Астрахань, где влились в местный джамаат «муминов». После отъезда О. Марушкина ситуация в Белозерье немного успокоилась, однако созданная им салафитская община оказалась вполне самодостаточной. Известно, что некоторые ее члены выезжали воевать в Чечню на стороне боевиков. В 2005 г. в подвале Соборной мечети г. Саранск была обнаружена разыскиваемая Следственными органами Оренбургской области библиотека бугурусланского медресе «Аль-Фуркан». Среди ее книг оказалось немало экстремистских сочинений. Руководство республиканского муфтията поспешило отказаться от своей причастности к этому факту.

В результате проникновения и распространения в России идей радикального ислама резко увеличилось число мусульман (преимущественно, из числа молодежи), придерживающихся фундаменталистских и экстремистских взглядов. Это обусловлено многими факторами. На встречах президентов республик и губернаторов регионов Поволжья с местными мусульманскими лидерами в последние годы постоянной стала тема противодействия религиозному экстремизму. Так, 11 марта 2010 г. в Чебоксарах состоялась встреча полпреда Президента РФ в Приволжском федеральном округе Г.А. Рапоты и глав духовных управлений мусульман Поволжья. Главной темой этой очередной встречи стала проблема экстремизма. Среди причин усиления данной проблемы в регионе были названы: активность зарубежных радикально-экстремистских движений и организаций, которые дискредитируют российский ислам, создают угрозу раскола в рядах мусульман; религиозная непросвещенность людей; реальные недостатки, проблемы легальных мусульманских организаций Поволжья; недоработки и недостаточное внимание к исламу региональных и муниципальных органов власти. Для борьбы с экстремизмом необходимо возрождать и пропагандировать ценности «традиционного» для Поволжского региона ислама ханафитского мазхаба. Участники встречи в своих выступлениях отмечали, что во всех регионах Поволжья осуществляется более-менее конструктивное взаимодействие органов власти и исламских организаций в социальной сфере, в сфере культуры и образования, в молодежной политике.

Среди явлений, которые существенно повлияли на динамику этнополитических процессов на Северном Кавказе, необходимо выделить сменявшие друг друга на протяжении всего постсоветского периода процессы деполитизации и реполитизации этничности. Новая волна политизации этничности в середине и второй половине первого десятилетия XXI в. (реполитизация этничности после ее частичной деполитизации в первой половине десятилетия) активизировала дезинтеграционные тенденции в обществе и рост конфликтной готовности. «С весны и лета 2004 г. началась эскалация конфликтных процессов. В первую очередь это было характерно для Юга России, что означало расставание с иллюзией о том, что конфликты в регионе в основном в прошлом и необходимо переходить к постконфликтной реконструкции». В этих условиях проблема взаимодействия этнических и политических процессов приобрела особую актуальность как в глобальных, так и в специфических условиях постсоветского пространства, особенно в регионах с выраженной этнонациональной институциализацией.

Резко возросший интерес к проблеме этничности и этнических отношений объясняется лавинообразным нарастанием количества этнических конфликтов в посткоммунистическом мире и некоторых других частях света. Кроме этого, исчезновение угрозы мировой ядерной войны, приковывавшей к себе общественное мнение и научный интерес в течение нескольких предшествующих десятилетий, дало дополнительный импульс к исследованию менее глобальных процессов, но играющих чрезвычайно важную роль в жизни миллионов людей. Начиная с 60–70-х годов XX в. в мировом масштабе наметилось стремление народов сохранить свою самобытность, подчеркнуть уникальность бытовой культуры и психологического склада. У многих миллионов людей произошел «всплеск» этнической идентичности. Это явление затронуло население множества стран на всех континентах, общества разного типа и уровня развития – от традиционных до постиндустриальных. Вначале оно даже получило название этнического парадокса современности, так как долгое время многие ученые полагали, что тенденции глобализации, нарастающей унификации духовной и материальной культуры и развития личностного индивидуализма постепенно приведут к потере значения этнических факторов в жизни людей.

Этнический парадокс – результат политизации этничности, противоречивое социокультурное явление, сущность которого заключается в возрождении интереса к этнической истории, традициям, языку, особенностям культуры и быта на фоне углубляющейся интернационализации всех сторон общественной жизни. «Этничность во второй половине первого десятилетия XXI в. все активнее заявляет о себе на всем постсоветском пространстве и в глобальном масштабе. Конфликты с выраженным этническим компонентом случаются в тех регионах страны, где их не ожидали и где к ним не были готовы». В связи с этим необходимость выбора оптимальной парадигмы управления этнополитическими процессами (или создание новой) и поиск методов преодоления конфликтогенных ситуаций, адекватных сложной структуре и сущности этнополитических процессов, представляют собой задачи, актуальность которых очевидна. Одним из конфликтогенных факторов на Юге России выступает этническая идеология, основой формирования которой выступают национальное самосознание, осознание самоценности определенной этнической общности. «Этническая идеология, как подчеркивают исследователи, начинается со знания тех процессов, которые представляют интерес для этой общности. С точки зрения этноидеологии, это не просто знание, без которого ее существование невозможно представить, это – оценочное знание, препарированное интересами этнической общности, которые руководствуются ею. На содержание этнической идеологии мощное влияние оказывают религиозные ценности. Кроме того, в этнической идеологии наряду с ценностями тесно переплетаются чувства и ожидания этнической общности». Таким образом, этническая идеология – это, с одной стороны, важный фактор этнической идентификации, форма обнаружения этнического самосознания и средство интеграции членов этноса в единую жизнеспособную целостность, существующую в конкретно-исторических условиях. С другой стороны, этническая идеология объединяет в себе идеи, которые в процессе политизации впитывают в себя из национального сознания и этнического самосознания этнократические мотивы и устремления. В результате этого этноидеология неизменно превращается в мощный конфликтогенный импульс и является прекрасной основой для возникновения межнациональных конфликтов и напряженности. Помимо этого в массовом этническом сознании происходит развитие этноограниченности, этноцентризма и даже этнофобии, что приводит к обострению межнациональных отношений.

Современный цикл реполитизации этничности начался после трагических событий весны-осени 2004 г. (серия террористических актов, начавшаяся убийством тогдашнего президента Чеченской Республики А. Кадырова; высшей точкой этой цепи стала бесланская трагедия в сентябре). Процесс реполитизации этничности продолжался в 2005–2007 гг. и свидетельствовал, что период относительной деполитизации этничности закончился. В это же время актуализировался целый блок конфликтогенных факторов. В частности, это высокий уровень готовности населения к организованным протестным действиям; милитаризация региона, связанная с наличием у значительной части населения оружия; нарастающая диспропорция финансово-экономического развития регионов тогда еще единого ЮФО, усиливающееся социально-экономическое неравенство территориальных образований в регионе; провокационная политика руководства Грузии и др. Некоторые эксперты высказали свою обеспокоенность положением молодежи Юга России. Они отмечали, что стагнация экономики «заставляет» молодежь или уезжать за пределы региона, или примыкать к криминально-боевым структурам. Кроме этого, агрессивная и непродуманная политика федерального центра и региональных властей в отношении ваххабизма привела к тому, что это религиозное течение загоняется в подполье. Это вызывает сочувствие у части молодежи к ваххабизму, что усиливает конфликтную готовность в регионе.