Россия и мусульманский мир № 11 / 2013 - Страница 5

Перестройка с самого начала отрицательно, в штыки воспринимала всякие разговоры на тему о необходимости идеологии в постперестроечном обществе.

Ее теоретики рассматривали идеологию как тормоз общественного развития. Они предлагали придерживаться политики невмешательства в объективный рыночный механизм, который сам все выправит и «устаканит». Не случайно подобные рассуждения получили название идеологии «невмешательства» или «самотека». Место идеологии, по мнению деидеологизаторов, должен занять здравый смысл, который рассматривает мир таким, каков он есть, без всяких субъективистских примесей. В идеологии усматривали угрозу нормальному развитию общества. Она фиксирует, по мнению В. Аксючица, «ложные и порочные влечения воли, злые мысли… складывается в иллюзорную реальность, подменяющую живое мертвым, истинное ложным». Идеология в определении народного депутата и философа В. Аксючица тождественна оружию массового поражения. Есть основания предположить, что его неокрепшая воля и чистый разум испытали на себе ее поражающую силу.

К ним примыкают некоторые отечественные марксисты, но уже по другим основаниям. Опираясь на тезис марксизма о первичности базиса и вторичности надстройки, они призывали не торопиться с идеологией, подождать, пока окончательно сложатся объективные экономические отношения, и только потом заниматься разработкой идеологии. Логика такова: развитая идеология требует развитых экономических отношений, а пока базис не созрел, идеология тоже грозит быть незрелой. Вывод: не надо торопиться с творчеством в области идеологии. Это то, что объединяет их со «здравомыслами». Различие в том, что догматики от марксизма мыслят идеологическое невмешательство как временное, а деидеологизаторы как принципиальное, на века.

В последнее время общество и власть начинают понимать, что для развития и функционирования государства одного здравого смысла мало. Необходима идеология. Пришло осознание того, что распад СССР – это может быть только прологом аналогичного сценария на политическом пространстве РФ.

Идеологию рассматривают как в узком, так и в широком смысле.

В узком смысле идеология понимается как доктрина, обосновывающая борьбу определенных групп за власть внутри государства. Она предназначена обосновать их претензии на место главного выразителя потребностей народа и его защитника. При этом конкретная политическая доктрина предстает усилиями ее идеологов как программа, выражающая интересы всего общества.

Идеология во втором смысле – это совокупность высших системообразующих ценностей того или иного общества, детерминирующих поведение его членов. В связи с этим возникает вопрос: совместим ли партийный плюрализм с наличием единой идеологии в обществе?

B СССР политический плюрализм отсутствовал, но идеология была, в широком смысле этого слова. В странах Запада и США политический плюрализм и единая идеология сосуществуют вместе, согласованно.

Является ли идеология постоянным атрибутом общества и в чем заключается ее необходимость? Позиция деидеологизаторов однозначно отрицательная при наличии разной аргументации.

Приверженцы идеологии видели ее необходимость в том, чтобы «совместная жизнь людей не стала адом» (Вл. Соловьёв). М. Мамардашвили – критик конкретной советской идеологии – характеризовал идеологию как духовное явление положительно, поскольку она собирает социальную жизнь в «некоторое осмысленное целое». А.А. Зиновьев, советский диссидент и постперестроечный репатриант, функцию идеологии видит в том, что она ставит «перед руководителями общества общую цель», которая, «независимо от ее достижимости или недостижимости, играет огромную организующую роль, указывает основные пути ее достижения, …является стержнем всей системы установок».

Востребованность идеологии находится в прямой зависимости от состояния общества. «Сознание людей всегда “пробуждалось”, “пробуждается” и будет всегда “пробуждаться” лишь настолько, насколько это диктуется интересами» их самосохранения. То есть необходим, образно говоря, спусковой крючок для осознания людьми самих себя в качестве единого целого. В рамках государства таким механизмом может быть или мобилизационная идея, или угроза бытию народа и государства, или «два в одном». Угроза, как внешняя, так и внутренняя. Для России изобретать их не приходится искусственно. Хотя частенько можно слышать и читать, что Россия любит изобретать внутренних и внешних врагов, что это у нее в крови. Замечу на это, что Бородино, где убивали друг друга французы и русские, находится не под Парижем, а Полтава, где столкнулись шведские и русские штыки, – не окраина Стокгольма, и земля Ржева, политая кровью советских и немецких солдат, – не в Германии. Но внутренняя угроза опаснее, прежде всего, тем, что ее оружием являются не пулеметы и ракеты, а по преимуществу слово, разрушительное действие которого завуалировано.

Какую идеологию мы имеем в настоящее время? Известный политолог, руководитель Центра стратегических исследований «Россия – Исламский мир» Ш. Султанов выделяет три общенациональные идеологические модели, каждая из которых имеет свои текст и язык, свои правила и технологии, идеологов, пропагандистов и сторонников. Наиболее ярко и публично, справедливо отмечает он, заявляет о себе «идеология потребления»: «Я потребляю, значит, я живу». Второй идеологией «является криминальная идеология», третьей – «идеология выживания».

Я бы не разделяла криминальную и потребительскую идеологию, поскольку они тесно связаны между собой. Функционируя, они подпитывают друг друга так, как поддерживают друг друга их носители. До сих пор в общественном российском сознании крупная частная собственность как результат приватизации ассоциируется с кражей, а миллиардеры с суперворами. Рост криминогенного фона в нашем обществе напрямую связан с этим обстоятельством. Потребительская и криминальная идеология – это два сообщающихся сосуда. Потребительская идеология, ее можно назвать еще элитной, в качестве нормы жизни предложила такие стандарты, до которых честным трудом не дорасти подавляющей части населения.

Но наши СМИ показывают, как решить эту проблему. Без преувеличения наше информационное пространство можно назвать бесплатным пособием по убийству, грабежу, обману и т.п. При этом криминал оправдывается: ведь грабитель или убийца совершает деяние, чтобы достать средства на операцию больной матери, ребенку и т.п. Зло оправдывается альтруистическим мотивом. Отсюда и прохладное отношение постперестроечного образования к русской литературе. Она не востребована, поскольку недвусмысленно зло называет злом, а добро – добром, не понижая границы между ними.

Повторюсь – потребительская и криминальная идеология тесно взаимосвязаны. Потребительская идеология включает в себя как составную часть апологию криминала. В совокупности их носители уступают в количественном отношении большинству населения. Но по воздействию на массы они абсолютно лидируют. Именно потребительская и криминальная идеология заполняет все или почти все информационное российское пространство. Идеологи перестройки, в отличие от доперестроечных коллег, не изобретают морального кодекса строителя демократии, не пытаются четко обозначить зримые контуры будущего общества. Но элитный идеологический аппарат работает стабильно. Он изменил свои формы, методы, пытаясь выглядеть поборником абсолютного плюрализма идей. Но всем известно, что неконтролируемой информации не бывает. Прикрываясь многообразием в мелочах, нам довольно жестко навязывают унификацию в главном. На человека и общество мы должны смотреть глазами именно данной идеологии. В рамках элитно-потребительской концепции человек есть центр смыслополагания. Никакое сообщество – народ, страна, семья – не может генерировать смыслы, ради которых стоит ограничивать свои интересы и ограничивать свой эгоизм.

Ш. Султанов говорит об «идеологии выживания». Выживающие есть, они составляют большинство, но «идеологии выживания» нет. Непременной функцией любой идеологии является оправдание своих приверженцев. Как показаны в нашем информационном пространстве «выживающие»? Употребляю этот термин не случайно, ведь даже слово «народ» исчезло из нашего научного лексикона. «Идеология выживания» должна объяснить, почему большинство выживает, оправдать все трудности и несчастья, обрушивавшиеся на него. Это первое и второе – достойно представить выживающих в информационном пространстве. От ответа на первый вопрос зависит ответ на второй. Идеологическая составляющая политической программы КПРФ причину выживания видит в грабительских методах и формах проведения приватизации, в утрате государством своих социальных функций и замене их на охранительные. Патерналистское, социальное государство становится «ночным сторожем», т.е. первопричина униженного состояния большинства находится, по большому счету, вне их.