Республиканец. Дилогия (СИ) - Страница 67

– Хорошо, через тридцать пять минут в помещении корабельной гауптвахты. Свои вопросы зададите в самом конце.

– Есть, через тридцать пять минут, господин капитан.

Подобранный спасательным катером астенский пилот оказался командиром звена базовой эскадрильи, вооруженной устаревшими «Рексами» имперского производства, столь храбро и столь же безрассудно бросившейся навстречу республиканским ракетам. Строить из себя героя пленный лейтенант не стал и на заданные вопросы отвечал, хотя и неохотно, но в достаточной степени полно. Наконец дошла очередь и до Вольдемара.

– Скажите, лейтенант, почему вы нам все выложили? Национальным героем, замученным республиканцами, стать не хотите?

– Героем? Не хочу, предпочитаю остаться живым. А что я вам выложил? Имя, звание, номер части и тип ракет, состоявших на вооружении базы. Но эскадрильи уже нет, ракеты выпущены, база уничтожена. Эта информация вам нужна только для отчета. А больше я ничего не знаю, уже год сижу… то есть сидел в этой всеми забытой дыре. Все новости к нам приходили только по видеоканалам.

– Ну, предположим, – кивнул Вольдемар. – Почему вы тогда бросились в атаку? Шансов у вас все равно не было. Может, проще было сразу сдаться? Все бы остались живы.

– Вы не путайте желание выжить с трусостью. Я офицер астенского флота, я пошел в бой и до конца выполнил свой долг. То, что я остался в живых, это случайность, а если я умру, скрывая тайны, которых не знаю, то моей Родине от этого толку не будет, а мне тем более.

– Ваша позиция мне понятна, – Вольдемар задумался, потом задал следующий вопрос: – Ваше звание соответствует должности командира эскадрильи, а вы командовали только звеном. У вас во флоте избыток командных кадров?

– Да, это так. Летаем… то есть летали на старых «Рексах». Новая техника не поступает, Империи сейчас не до нас, потери у них огромные, восполнять не успевают, а нам почти ничего не достается. Запасных частей не хватает, машины списывают, а пилоты остаются. Количество эскадрилий сокращается, а командиры остаются.

– Значит, сейчас у вас набралось, по крайней мере, несколько десятков пилотов без техники?

– Нет, рядовых пилотов с удовольствием вербуют в имперский флот.

– А вы почему не завербовались?

– Я давал присягу Астене, а не Империи. К тому же в имперский флот меня возьмут с понижением в звании и бросят куда‑нибудь простым пилотом на защиту своих интересов. Мы для них лазерное мясо, расходный материал.

Присутствовавший на допросе электронщик тщательно проверял правильность трансляции слов пленного в протокол допроса. Остальные внимательно слушали, вскрывался новый аспект взаимоотношений между военными Империи и Коалиции. Вот, оказывается, где был источник пополнений кадров имперского флота. Между тем лейтенант Дескин перешел к другой теме:

– Скажите, лейтенант, вы долго командовали эскадрильей?

– Почти три года.

– И считались хорошим командиром?

– Не хуже других. А к чему вы клоните? – удивился пленный.

– Вы слишком прямолинейно пошли на превосходящие вас силы и после первого же залпа оказались в явном меньшинстве, а дальше вас просто задавили количеством. Другую тактику никто не смог придумать?

– Какая тут тактика? Вас было в пять раз больше.

– В шесть, – поправил пленного Вольдемар. – Но вы даже не попытались.

– При таком соотношении сил любая тактика бесполезна.

– Хорошо, оставим эту тему. – Вольдемар повернулся к проводившим допрос офицерам: – Я узнал все, что хотел.

– Тогда закончим, – подвел итог командир носителя. – Вайсмюллер и Дескин, через десять минут жду вас у себя в рубке.

Импровизированное совещание в рубке палубного носителя открыл капитан третьего ранга Вайсмюллер:

– Лейтенант, а как бы вы построили бой на месте астенцев?

– Я бы оставался в зоне действия ПРО базы до подхода ударной группы. При ее приближении выпустил бы противокорабельные ракеты и одновременно начал атаку истребителей.

– И что бы это дало? – осведомился командир носителя.

– При приближении ракет все бросились врассыпную, особенно штурмовики. Я еще тогда подумал, что, если бы они атаковали нас сейчас, остановить их было бы намного труднее.

– Правильно, – поддержал Вольдемара капитан Вайсмюллер. – Строй был нарушен, сосредоточенного ракетного залпа не получилось бы. А в маневренном бою наши потери всегда больше, тем более что эти пилоты были достаточно опытными, нашим желторотикам пришлось бы туго.

– А тактическая подготовка у их командиров хромает, – продолжил Вольдемар. – Два командира в одной эскадрилье, а ума хватило только на лобовую атаку в не самый походящий момент.

– Безумство храбрых. Но даже такая атака их не спасла бы, – высказал свое мнение командир.

– Не спасла бы, – согласился капитан Вайсмюллер, – наше количественное превосходство было слишком велико. Но увеличила бы наши потери. Кстати, о потерях. У лейтенанта Дескина, кажется, есть что сказать по этому поводу.

– Так точно, господин капитан. У нас же под боком есть резерв хорошо подготовленных пилотов. Многие из флотов так называемых нейтралов могут принять участие в войне, надо только предложить им пряник повкуснее.

– И они пойдут умирать за Республику? – усомнился командир.

– Пойдут, – кивнул Вольдемар. – Война – это не только смерть. Это награды, звания, слава, деньги, наконец. Ради этого многие рискнут.

– Поддерживаю, – согласился Вайсмюллер. – Ради денег и славы немало народу рискнет своей головой, а там есть вполне приличные пилоты.

– Ну, да. Дешевле дать денег этим, чем тратить еще большие суммы на подготовку новичков, – рассудил командир носителя. – Дескин, пишите рапорт со своими предложениями, я вас поддержу.

– Я тоже, – добавил командир космогруппы.

– На чье имя писать рапорт? – поинтересовался Вольдемар.

Командиры на несколько секунд задумались.

– Да чего там. Пиши сразу командующему, – сказал командир носителя.

– Это нарушение субординации, – возразил осторожный и педантичный Вайсмюллер.

– Тогда пиши ему, – сказал командир. – А ты, со своей резолюцией, отдашь мне. Дальше я прослежу, чтобы рапорт дошел по назначению, а то эти крысы канцелярские его или потеряют, или предложение за свое выдадут.

– Господин капитан второго ранга, еще можно организовать у нейтралов набор добровольцев в наши летные училища. У них контингент с высокими показателями здоровья сохранился полностью. А то имперцы и до него доберутся.

– И это пиши, – согласился командир. – Хватит этим нейтралам за нашей спиной отсиживаться. Если бы не мы, Империя их бы давно сожрала. Так что пиши, все пиши, только быстро. Через час рапорт мне на коммуникатор.

– Час?!

– Да, час. Или вы, лейтенант, только языком можете?

«Хромая утка». Уже подбитый и едва тянущий «Рекс» был легкой мишенью. Лейтенант Дескин, не торопясь, поймал вражеский истребитель в прицел и услышал хорошо знакомый зуммер – головка последней ракеты, висевшей на правом пилоне, поймала цель. Вольдемар плавно нажал на пусковую кнопку.

– Сзади!!!

Спинным мозгом поняв – это ему, Вольдемар швырнул машину влево, мгновенно додавив кнопку. Многие пилоты инстинктивно выполняли маневр уклонения вправо. Однако Вольдемар на тренировках старался всегда уходить именно влево и, в конце концов, довел этот маневр до автоматизма. В реальном бою эта привычка пару раз спасала ему жизнь, не ожидавший такого ухода противник не успевал довернуть на неожиданно ушедшую влево «Рату». Вот и в этот раз противник дернулся вправо, выпустив из прицела истребитель комэска‑три. В тот же момент истребитель противника догнала ракета, и он исчез в яркой вспышке взрыва.

– Есть!!! Попал!!!

Эмоции ведомого потоком лились в эфир. Почти проморгав атаку и едва успев предупредить своего ведущего, он все‑таки достал противника ракетой.

– Спокойнее, триста второй. За космосом внимательней следи, – охладил пыл ведомого командир эскадрильи, а потом добавил: – Поздравляю с первым сбитым!