Республика Анампо - Страница 8

В полк приехала новая кастелянша, звали ее Клава.

Прибыла она из какого-то зачуханного Мухосранска, была худой, понтовой и страшной, как смерть, но быстро спелась с зампотылом и Индюком и стучала сука на всех, как аппарат Морзе. До того она нас всех достала, что мы решили ее проучить. Долго ломали голову и никак не могли ничего придумать, ведь не стрелять же в нее.

Нам помог случай. Клавка подхватила дизентерию, которой переболел практически каждый третий в Афгане. С дизентерией никого в госпиталь не клали: просто давали таблетки. Дизентерия – штука коварная, если прижмет, можно было не добежать до сортир, а уж если присел, то встать невозможно, из тебя прут ниагары жидкости, кажется вот чуть-чуть и гланды вылетят из задницы. Главное в Афгане вовремя мыть руки с мылом и все будет нормально. Как говорили там «Чище руки – тверже кал!».

Что такое афганский сортир? Подобрать какое-то одно слово я не могу, но для тех, кто был в Афгане особая память. В лучшем случае, это железный контейнер, разделенный перегородкой на меньшее женское отделение и большее мужское, с проделанными в нем очками. Под ним – общая выгребная яма, которую периодически откачивают. Вонь страшная, но это еще не беда. Главная беда – это мириады мух, обитающих там. Они лезут в глаза, нос и рот, толстым слоем покрывают все ваше тело, причем они не слезают с вас пока их не собьешь. Обычно в сортир ходят со свернутой газетой или журналом. И если бы незнающий человек зашел в полковой афганский сортир, то он увидел бы такую картину: сидящие на очках с голыми задницами мужики, как сумасшедшие, машут газетами, отгоняя мух. Создается впечатление, что это какие-то диковинные военные вертолеты с голыми жопами, и они вот-вот взлетят. Так что процесс срачки в Афганистане был довольно трудоемким и требующим значительных физических усилий. Меня всегда радовали различные изречения, которыми были расписаны стены сортиров. Ну, скажите, разве это не прелесть:

А это?

Или,

Врубаетесь? Тут чувствуется хорошая воспитательно – политическая работа полкового замполита.

Летом смрад в сортире стоял необычайный, побыл там пять минут и полдня от тебя несет, поэтому мы по возможности ходили по нужде в предгорья, взяв с собой палку, чтобы отгонять в процессе всякую гадость в виде скорпионов и змей.

Мы, а это я, Санек, Боря и Миха сидели в курилке возле модуля и лениво наблюдали, как с периодичностью в десять-пятнадцать минут Клавка со скоростью спринтера бегает в сортир, видно, подхватила дизентерию.

– У, сучара обосранная, взорвать ее что ли? – буркнул Миха.

– Пацаны, видели: вчера, она от Индюка выходила. Трахает он ее что ли?

– Кто же такую трахать будет, на нее даже у Индюка не встанет. Опять настучала, наверное, на кого – то.

И тут мою голову прорезала светлая мысль:

– Ее взрывать не надо, а вот говно в сортире подорвать можно.

При этих словах всем нам сразу пришло одно имя – «Партизан». Круче него эту работу не мог сделать никто. Не помню, как звали этого контрактника с Белоруссии, но у него была кликуха «Партизан». Целыми днями он шатался по полку с карманами, набитыми бикфордовым шнуром, запалами, трассирующими патронами и прочей взрывной ерундой. Уходя за территорию полка, ближе к горам, или на стрельбище, вечно что-то подрывал, в основном тренируясь на уже бесполезной, подорванной, валяющийся на свалке полковой технике.

Вечером, позвав «Партизана», мы обсудили план теракта. Задача была непростая: заложить безоболочное взрывное устройство в сортире, а конкретно в говно, причем, рассчитать так, чтобы сила взрыва была небольшая, но сам взрыв был направленным.

«Партизан» загорелся

– Вот это работа, нужно только пару дней чтобы сделать предварительные взрывы.

– Ты давай только не тяни, пока у Клавы срачка эффект будет лучше», – сказал Миха.

От женского модуля до сортира было примерно метров сто. «Партизан» просчитал по секундам, примерно с какой скоростью движется Клава к сортиру, и принялся мастерить устройство. Опробовав первый вариант в луже с густой грязью за территорией полка, он внес коррективы, и взрывное устройство было закончено.

На следующий день мы сидели в курилке, а «Партизан» спрятался за сортиром. Через некоторое время из модуля выскочила Клава и быстрым шагом пошла в его сторону. Я поднял руку – это был сигнал. Партизан буквально на секунду скрылся за сортиром, а потом, обежав ангар и модуль, присоединился к нам. С момента, как Клава зашла в сортир, прошло секунд сорок. И тут нам вообще несказанно повезло. В нашу сторону двигался заместитель полка по тылу Василий Григорьевич Оберемченко, – это было нашим алиби. Не успел он подойти к нам, как в сортире раздался какой-то булькающий глухой звук, вылетел рой мух, и с одной стороны выскочила с голой задницей, пытаясь надеть джинсы Клавдия, а с другой – также с голой задницей какой-то прапорюга. Причем, оба были забрызганы говном с ног до головы. Кое-как натянув джинсы, Клава, дико воя ринулась к себе в модуль. Прапор же с ошалевшими глазами стоял и не мог двинуться с места. Как мы хохотали, до кликов, до икоты. Зрелище было такое, что даже Василий Григорьевич ржал, держась за свой большой живот, приговаривая

– Ну, сучьи дети, что удумали, ну сучьи дети, ухохотали.

В общем, как в той поговорке: «Кто служил в армии – в цирке не смеется».

Эта весть разнеслась по полку мгновенно, причем, ее рассказывали в таких подробностях, каких и не было. Через час, нас по одному стали вызывать к Индюку. Но как он не усирался, у нас было алиби в лице зампотыла, а стукнуть на нас никто не мог: ведь мы только впятером знали об этом. С тех пор Клавдия стала тише воды, ниже травы, то ли она испугалась, что мы ее подорвем по-настоящему, то ли еще чего, но в сортир она больше не ходила. А так как жила в кладовой одна, справляла нужду в ведро, которое затем выносила. Вскоре она уехала в отпуск и, прервав контракт, в часть не вернулась.

Кстати, с «Партизаном» связана еще одна веселая история. Как я и писал выше Партизан просто шизел от всего, что взрывается, стреляет и горит. Как-то наш полк притащил с операции восемь «духовских» РСов (реактивных снарядов). Они валялись, где то на складе, откуда один из них Партизан потихоньку реквизировал. Искать его ни кто не стал,: подумаешь невидаль какая РС, и это дело само собой замялось.

Примерно недельки через три «Партизан» позвал нас посмотреть на пуск РСа.

Мы, ведомые «Партизаном» вышли за пределы полка углубились в предгорья и примерно через пару километров вышли к предполагаемому пуску ракеты. Честно говоря, я не силен в модификациях этих ракет, но знаю, что они бывают зажигательные и осколочные, нам иногда доставалось от «духов», и такие штучки к нам в полк залетали. Осколочными и зажигательные РСы представляли собой снаряд, длинной метра полтора и диаметром сантиметров двадцать с приваренным к корпусу стабилизатором. В самом же корпусе насверлены куча дырок, из которых при падении бьют фонтаны огненного вещества, поджигая все вокруг. Вот одну – то из таких ракет и спер в полку Партизан. Вообще-то все эти ракеты наше изобретенье, в смысле советских конструкторов, но клепают их в Китае и Египте, а потом разными путями доставляют в Афган. Говорили, что еще бывают и химические РСы, я, правда, ни разу не видел, но солдатиков периодически тренировали одевать противогазы. Своеобразно шутил по этому поводу любитель армейских афоризмов, незабвенный подполковник Оберемченко