Республика Анампо - Страница 7

– А не отравят?

На что Санек усмехнулся

– Да на хрен ты кому-то нужен, да и дуканщик проверенный.

Мы зашли в небольшое помещение на 5—6 столиков. За одним из столиков сидели двое афганцев в чалмах и ничуть не удивившись нашему появлению, продолжали жевать. Навстречу нам вышел хозяин, который, поздоровавшись с нами по – русски, предложил сесть за столик. Мальчишка, сын хозяина, сразу же принес стеклянный кувшин простой холодной воды и стаканы, затем спросил «Фанта? Спрай? Кола?» Мы заказали колу со льдом и три порции шашлыка. Все русские люди знают, что закуска без водки называется еда, поэтому Санек, развалившись, как у себя дома, сказал

– Ну, давай обмывай первую ходку.

Он подозвал мальчика и, взяв у меня тысячу афганей, послал того куда то. Через несколько минут мальчик принес три банки пива «Туборг» и бутылку какого то коньяка. Это был коньяк «Нерон», его выпускали в Кабуле.

– С нашими коньяками не сравнишь, но попробовать надо, чтобы больше не хотелось, – сказал Борик разливая его по стаканам.

Еще одним спиртным напитком, выпускаемым в Кабуле, – было сухое вино «Кастелино», изготавливаемое по итальянской технологии.

Как я уже писал ранее, в любом дукане, торговавшем продуктами, кроме советской водки можно было купить шампанское, хороший грузинский или армянский коньяк, а так же фирменные джин и виски, правда, это уже стоило приличных денег. Как-то раз я даже попробовал спиртной напиток, который афганцы делают из кишмиша, наши его так и называли «кишмишовка» – гадость страшнейшая. В дальних полках, где не было водки, потихонечку гнали самогон. В общем, выбор был, русские люди славятся тем, что они сначала выпивают то, что хотят, а потом то, что могут.

Минут через десять каждому из нас принесли большую тарелку, в которой были порция шашлыка из барашка, картофель фри, салатик из помидор и огурцов, и горький перец. Также подали свежие пряности, тонкий лаваш и каждому завернутые в салфетку вилку и нож, чему я сильно удивился, ведь афганцы в основном едят руками.

– Ну, давай, за тебя, братан – мы подняли рюмки за первый тост

– Пацан, ты нормальный, наш, не ссышь, как некоторые, значит, все будет хорошо.

Спиртные напитки в дуканах распивать было запрещено, но русским делалось исключение. Хозяин харчевни вставил в магнитофон кассету, которую он специально держал для русских, и зазвучал голос человека, которого все прошедшие «Афган» очень уважают – это пел Александр Розенбаум. Заправленные коньяком и полирнувшие все это «Туборгом», мы сидели в самом центре Кабула и тихо подпевали нашему любимому барду, «Гулять так, гулять…»

Расплатившись с хозяином, мы поймали такси заехали в дукан, взяли водки для пацанов и рванули в полк. Доехав до ЗРП (зенитно-ракетного полка), который стоял рядом с нашим, мы вышли, Борик пошел через КПП, а мы с Саньком чтобы не нарваться на командование, взяв все сумки, двинулись мимо старого афганского кладбища в обход полка со стороны гор. Пройдя немного, мы присели за сгоревшим БТРом, закурили и стали ждать сигнала. Борик пройдя нормально КПП, помахал, нам и уже через пятнадцать минут мы отмывались от афганской грязи в душе.

Несколько слов хочется сказать о наших соседях – зенитно-ракетном полке. Зачем он стоял в Афгане непонятно. Видно, какая-то умная голова в Министерстве обороны подстраховалась: а вдруг у «духов» самолеты появятся. Но самолеты так и не появились, а энергию солдат и офицеров полка усмиряли непрерывными строевыми занятиями и политической учебой. В 1986 году ЗРП, наконец, вывели из Афгана вместе с тремя такими же полками по инициативе тогдашнего генсека Михаила Горбачева. Некоторые «герои Афгана», бьют себя копытом в грудь, рассказывая небылицы, про то как он один отражал нападение «духов» в Панджшере, хотя самым опасным его оружием была метла которой он изо дня в день подметал плац.

После обеда зашел Эдик Бельдин, он был непосредственным начальником нашей гражданской банды.

– Ленчик, я заберу у тебя со смены электрика, ты, ведь, и сам неплохо разбираешься в этом деле. А к тебе на дежурство поставлю одну мою девушку, она недавно в полк приехала.

Спорить с Эдиком было себе дороже. Во-первых, он был моим прямым начальником и частенько выгораживал нас из неприятных ситуаций и во-вторых, что же тут плохого, когда на дежурстве молодая женщина, глядишь – и мне чего обломится.

Увидев мои загоревшиеся глаза, Толик твердо сказал

– Даже и не думай, – телка моя!

Как я узнал позже, Толик поехал на пересылку, выбрал там симпатичную молодую женщину, «подогрел» начальника КЭЧ и привез ее в полк в качестве электрика. Такая практика была распространена в Афгане. Наше военное руководство выбирало еще на пересылке самых красивых девах, поэтому штаб армии был настоящим цветником. А далее они распределялись по Афгану в прямой пропорциональности в зависимости от привлекательности.

Женщины на войне – это отдельная глава.

«Чекистки», Клава, подрыв, запуск ракеты.

В Афганистан по контракту женщины ехали по разным причинам, кто заработать, кто найти мужа, а кто-то, чтобы убежать от дикого одиночества, и все они такие разные, молодые и в возрасте, красивые и не очень, были востребованы там. Как известно мужчина без женщины, это… это? Нет у меня таких слов, что бы это выразить. Десятки тысяч мужчин в Афгане каждый вечер засыпали с мыслью о женщине, половой вопрос стоял остро, во всех смыслах этого слова. Как выражался мой дружок балагур и циник прапорщик Лейкин «Как подумаю о Маринке, сердце сильно бьет в ширинке». Женщины Афгана – это песня, горькая, сладкая, веселая, печальная, но всегда манящая.

Есть такой анекдот:

«Змей Горыныч пришел к Бабе Яге. Смотрит, та вещи упаковывает. —

– Ты куда старая собралась?

– В Афганистан

– Кому ты там такая старая нужна?

– Это я здесь – Баба Яга, а там Василисой Прекрасной буду»

У нас в полку было около тридцати женщин от двадцати до сорока лет. Они работали официантками, уборщицами, машинистками, поварами. Но где есть женщина, там обязательно живут любовь, ненависть, дружба и другие чувства, так присущие нашему обществу.

Я не могу, да и не вправе обсуждать жизнь женщин, которые побывали в Афгане, потому что я очень хорошо знаю, сколько сил, слез и бессонных ночей отдавали раненым солдатам наши женщины-медработники в госпиталях, порой на операции, отдающих свою кровь раненным. Сколькими болезнями заразились девчонки, ухаживающие за бойцами в кабульском инфекционном госпитале, а заразы там хватало всякой: тиф, гепатит, холера. Я не знаю, сколько судеб навсегда свел Афган вместе – это сотни историй. Все это было.

Но, наряду с этим, было и другое – почти легализованная проституция. Женщин, занимающихся этим, в полках называли «чекистки». Слово «чекистки» они получили не потому, что работали на КГБ, просто они за свои услуги брали «чеками». Многие из них также приторговывали водкой. Таких у нас в полку хватало, многие из них крутили романы не только с офицерами и прапорами, или с солдатами, но еще кое с кем, об этом вы узнаете чуть дальше.

Цена «любви» варьировалась от сорока до пятидесяти чеков – практически цена бутылки водки, некоторые брали подарками и трофеями. Многие из них продлевали сроки контракта с двух до трех лет, умудряясь к концу срока прихватить какого-нибудь молодого летеху, поженить на себе и потом, уехав домой, еще два года жить за его счет и каждый месяц «доить» его на бабки. Как об этом не хочется говорить, но это тоже было.

Мы с женщинами жили, помогая, друг другу, поэтому особых разборок между нами не было. Так как они редко выезжали в город, то иногда просили кое-что купить им там по мелочи, иногда просили привезти водки. Под словом «они» я имел ввиду всех женщин полка, потому что ни когда не делил их на хороших и плохих, каждый из нас выбирал свой крест. Правда, и среди них попадались такие стервы, что приходилось принимать срочные меры. Вот одна из таких историй.