Ренессанс - Страница 18

– Может, тут есть тайный вход в подвал церкви? – со зловещей улыбкой поинтересовалась Ева.

– Ага, иди попробуй потянуть на себя оставшиеся книги, а вдруг…

Я стал открывать ящики в столе в надежде найти что-нибудь интересное.

– А может, попробуешь включить свет?

Я смотрел на нее и не понимал, серьезно она сейчас это говорит или нет. Но выполнил ее просьбу. Щелкнув выключателем, я посмотрел на Еву и демонстративно пощелкал им еще пару раз.

Продолжая шарить в ящиках стола, я обнаружил старую фотографию. Снимок был сделан на фоне больницы. Было лето, все было зеленое, и на меня смотрели мужчина и женщина. На обороте было написано: "Моему самому сексуальному священнику".

Я показал Еве фотографию и подпись.

– Очень мило, – произнесла она.

– Согласен. Интересно, почему не забирали подобные вещи? Ведь это личное, ты так не думаешь?

– Не знаю, может он решил, что ему эта фотография больше не нужна.

– Ведь тут столько всего осталось. Только одних лавок в церкви можно было отдать на переработку дерева и сделать из них что-нибудь полезное. Никогда не понимал людей, которые оставляют столько всего в подобных местах.

Открыв самый нижний ящик, я удивился еще больше, чем подписи на фото.

Взяв журнал, я окликнул Еву, которая так усердно ковырялась в книжном шкафу, перебирая книги.

– Смотри.

– О-го-го! – воскликнула она. – А наш священник был вовсе не святой.

– Ну если только он не окропил этот порно журнал святой водой. Честно, не будь я в перчатках, в руки бы его не взял. Бе, – я кинул его обратно в ящик, и мы стали выходить из кабинета.

Ева достала фотоаппарат и сделала пару снимков кабинета, затем молитвенный зал и фото алтаря.

– Пойдем, пройдемся до котельной и крематория.

– Вот уж в крематорий у меня желания совсем нет идти, – начал возражать я. – У меня мороз по коже, как только я представлю, что тут сжигали людей.

– У меня тоже, – призналась Ева, и я понял, что я не один боюсь этого места. – Но тем веселее, ведь так, мы же сюда приехали пощекотать нервы.

– Верно, пощекотать нервы, – согласился я.

Когда мы шли вдоль клиники, я не сводил с нее глаз. Не проходило противное ощущение, что за нами смотрят. Я понимал, что я сам себе накручиваю это, но не мог отделаться от мерзотного чувства.

Мы прошли к котельной и решили, что она нас мало интересует. Чуть дальше стояло небольшое здание крематория.

Мы прошли к входу, на двери висел замок.

– Давай сломаем его, – предложил я.

После пары ударов битой замок поддался. Аккуратно распахнув дверь, мы стали светить внутрь фонарями. Небольшой коридор. Мы прошли по нему, дальше было помещение побольше, где стояли пустые каталки и две печки для сжигания трупов. Ева щелкнула пару кадров, в целом там не было ничего интересного. Кроме, пожалуй, самого факта, что там сжигали мертвых людей.

– Ну что, перейдем к самому сладкому?

Я прекрасно понял, что она имеет в виду.

– Давай, поищем другой вход, всяко должно что-то быть.

– А давай попробуем залезть по пожарной лестнице? Тут же возле каждого блока приделаны эти балкончики, полезем по ним, там точно двери менее надежные, выбьем.

– Другого выхода у нас нет.

Мы подошли к первой лестнице. Они, как оказалось, все были подняты на такой случай.

– Подсади меня, – попросила Ева.

Я сложил руки замком, слегка присел и ждал, когда нужно будет поднимать ее кверху. Она сложила фонарь в карман и наступила ногой мне на руки. Я стал ее поднимать, она была легкой.

– Чуть повыше, – сказала она.

Наконец, она зацепилась пальцами за нижнюю часть лестницы.

– Постой, – сказал я. – Упирайся ногами мне в плечи. Так хорошо. Сейчас я подставлю руки тебе под ноги и слегка приподниму тебя, чтобы тебе было легче подняться. Как только я начну поднимать, ты сразу подтягивайся.

– Давай, жду.

– Раз, два, три…

Я приложил усилия и стал приподнимать ее, затем , я почувствовал, что давление на мои руки спадает, а потом и вовсе исчезло. Я отошел и посмотрел наверх. Ева уже забралась на первый балкон и светила оттуда фонарем.

– Давай лестницу.

– Ага, сейчас. Только в окошки загляну.

– Давай потом, мне тут некомфортно стоять одному.

Но она уже светила в окно фонарем и прикладывалась лбом к стеклу.

– Там так пусто.

– Не удивительно, давай уже.

– Ага, секунду.

Она убрала стопор, лестница начала падать вниз, издавая при этом громкий скрежет метала.

От этого звука я весь передернулся. Если тут кто и есть, нас они точно услышали.

Закинув предварительно свой фонарь и биту, я стал подниматься к Еве, мне тоже стало интересно, что там за окном.

Там только виднелась небольшая часть длинного коридора. Я снова вспомнил фильмы ужасов, где в такие моменты пугают эффектом неожиданности, сопровождая это громкой музыкой в момент испуга.

– Ну что, – отлип я от окна. – Выбиваем дверь?

– Давай просто разобьем окно?

– Будет много шума, – предупреждающим тоном сказала Ева.

– Думаешь, если я пинком вынесу дверь, шума будет меньше?

– Давай как удобнее, уже прям хочется зайти вовнутрь.

После того как я ударил битой по стеклу, оно в тот же миг рассыпалось в мелкие осколки, которые падали внутрь и наружу. Подчистив оконный проем, я убрал лишние обломки стекла.

– Почти бесшумно, – с улыбкой сказал я.

– Что, а ты что-то сделал? – поддержав меня, пошутила она.

На самом деле шум был просто адский. Эхо, от падающих осколков, разносилось, наверное, по всей клинике. Я залез первым, помог Еве, и мы стали медленно продвигаться по коридору. Тут располагались когда-то палаты для больных. Все они были открыты. Мы даже заглянули в некоторые, но там не было ничего интересного. Чем дальше мы проходили вглубь, тем сильнее меня охватывала волна липкого страха. Я, словно, пробирался через кисель.

– Поистине жуткое место, – тихо произнес я.

– Это верно, – согласилась со мной Ева.

Я шел и рассматривал картины, что висели по всей длине коридора в промежутках между дверьми палат. Все картины были выполнены в черно-белом цвете. Будь там портреты или лужайка с цветами, все однотонное. Особенно меня передергивало от портретных картин. Эти старинные фотографии, что висят в рамочках, и оттуда смотрят мрачные люди. Жуть полнейшая.

– Пойдем в главный       холл, хочу посмотреть фотографии основателей, надеюсь, их не убрали.

– Пойдем, сегодня, как я понял, ты командуешь парадом.

Мы прошли до конца коридора, остановились. Спустившись по лестнице на первый этаж, мы, собственно, и оказались в главном холле. Я подошел к двери главного входа, она была, по всей видимости, закрыта на ключ. Я надеялся, что с этой стороны висит обычный амбарный замок. Холл был просторным и с высоким потолком. Если входить с парадного входа, то тебя стразу встречает стойка администрации, по бокам располагаются две дугообразные лестницы, и за стойкой был еще лифт.

К радости Евы фотографии не убрали, они так и остались висеть на своих местах. Мы подошли к одной из них. Там был человек с густыми усами, в шляпе цилиндре, в рубашке, брюках и сапогах. От пояса брюк тянулись вверх подтяжки, а рукава рубахи были завернуты по локти. Было в его взгляде что-то мистическое. Или я опять сам себя накручиваю. Он держал в руках лопату, которую воткнул в землю, делал вид, что что-то выкапывает. Явно постановочное фото.

– Это Бальтазар, – промолвила Ева. – Какой он суровый, – заметила она.

– По мне, очень жуткий тип.

Были еще фотографии, где он со своим спятившим отцом, где он с еще очень юным сыном, который погиб на войне. Была целая вереница фотографий, по которым можно было отследить процесс строительства клиники. На одних только закладывался фундамент для будущих блоков, на других уже был отстроен первый этаж, и так далее до самого финала, где сам Бальтазар открывает больницу, перерезая ленточку.

Второй основатель был внешне куда приятнее. Гладко выбрит, волосы аккуратно зачесаны назад. Одет в строгий костюм, никаких постановочных фото. Все по делу, сразу видно, кто всем заведует, а кого пригласили просто войти в кадр для истории.