Религия и политика - Страница 15

Бофф призывает церкви богатых стран «преодолеть чрезмерное подозрение в отношении политизации веры и основательнее изучить опыт Латинской Америки.» Латиноамериканская освободительная церковь четко осознает что бедность не является фатальной и любимой Богом. Она – продукт определенной экономической, политической и социальной системы. Бедность будет ликвидирована в результате обязательной трансформации общества, в котором человек не будет эксплуатировать другого, а будет ему другом и товарищем. Христианская вера и может быть одним из важных фактором таких перемен.

Поиск в священных текстах ответа на проблемы, волнующие латиноамериканцев в наши дни привел многих теологов к разработке «теологии освобождения». И несмотря на то, что стимулы к ее разработке многие теологи обнаружили в обновленческих идеях, выдвинутых в документах II Ватиканского собора, папа Павел VI в 1968 году весьма критично отозвался о ней. В том же духе в 1979 году высказался папа Иоанн Павел II. В 1984 и 1986 годах «теология освобождения» была осуждена папской конгрегацией по делам веры.

В ответ на главный довод противников «теологии освобождения», что она вносит марксизм в христианское учение, совероамериканский теолог Роберт Макэйфи писал, что в христианском анализе современной общественной жизни вполне можно использовать некоторые подходы марксизма по следующим соображениям:

а) марксизм – это социальная реальность сегодняшнего дня, в которой живут миллионы людей;

б) поскольку уже однажды Фома Аквинский создал средневековую теологию, используя труды язычника (Аристотеля), постольку нет никаких оснований, по которым современная «политическая теология» не могла бы обратиться к трудам не христианина (Маркса);

в) поскольку марксистский анализ помогает понять и объяснить многие факторы современной общественной жизни, постольку скорее следует быть ему благодарным, нежели негодовать по поводу его существования;

г) поскольку библейские откровения и отдельные положения марксизма сходны, тем более нет оснований отказываться от последних. Так, например, Библия уделяет большое внимание освобождению угнетаемых от угнетателей, и тот факт, что Маркс приходит к аналогичному выводу, отнюдь не является достаточным основанием для исключения этого положения из теологической концепции, хотя «оно и звучит по-марксистски».[44]

Как бы верхи католической церкви не пытались «очистить» «теологию освобождения» от «крамольных революционных идей», она была поддержана католическими массами и в огромной мере содействовала проявлению того процесса, который был назван «четвертой волной демократизации». Она привела ко многим позитивным процессам на латиноамериканском континенте.

Не случайно поэтому католическая церковь постаралась интегрировать «теологию освобождения» в свою традиционную социальную доктрину, а известный американский исследователь С.Хантингтон назвал среди важнейших факторов, обусловивших новую волну демократизации в мире серьезные изменения в социальной доктрине католической церкви в 60-е годы.[45]

Много внимания в социальной доктрине католической церкви уделяется вопросам войны и мира. В их трактовке, по сравнению с мнениями авторитетов прошлого произошли коренные изменения. Это особенно характерным стало во времена понтификата Иоанна XXIII (1958-1963), выступившего с широкой антивоенной проповедью. “Мир – это самое ценное, самое великое, самое святое из всех благ” – говорил он.

Как известно, создателем католического учения о войнах, в том числе о войнах в защиту религии и церкви, является Блаженный Августин (354-430 гг.). продолжая начатое им дело, “всеобщий наставник” Фома Аквинский (1225-1274 гг.) основательно разработал учение о “справедливой войне”. Он определил три критерия допустимости войны: а) войну ведет компетентная государственная власть; б) для ее ведения имеются веские причны; в) ее целью является достижение мира через предполагаемую победу над противником. На основании таких критериев можно оправдать любую войну, что и делалось успешно из поколения в поколение. Красноречивым свидетельством тому является оправдание на протяжении веков многочисленных «крестовых походов».

В век ядерного оружия война стала угрожать существованию человечества. Необходимо было пересмотреть учение о войне. И это в концентрированном виде было сделано в энциклике Иоанна XXIII «Пацем ин террис» («Мир на земле»), опубликованной 11 апреля 1963 года. Она была обращена не к католикам только, как бывало раньше, а «ко всем людям доброй воли». В ней отмечается решительный поворот от традиционного учения о «справедливой войне» к утверждению абсолютной неприемлемости войны, тем более, ядерной. Одновременно папа заявил на весь мир, что католическая церковь несет ответственность за мирное сосуществование народов. В этом историческом документе Иоанн XXIII, фактически, предложил землянам развернутую программу борьбы за мир и всеобщее разоружение на основе сотрудничества людей разных мировоззренческих ориентаций. Он призвал решать спорные вопросы между народами только мирным путем и провозгласил принцип мирного сосуществования государств, принадлежащих к разным социальным системам.

Эта программа настолько отличалась от предыдущей позиции католицизма, что в определенных религиозных кругах началась клеветническая кампания, представлявшая Иоанна XXIII «красным папой». Тем не менее многие ее идеи нашли отражение в документах II Ватиканского собора, который, в частности заявил: «Всякий акт войны, направленный на разрушение, без всякого разбора, целых городов или обширных районов и уничтожение их жителей, является преступлением против Бога и против самого человечества, и его следует осудить решительно и без колебаний». А применение оружия массового уничтожения квалифицировалось как преступление. А в энциклике Иоанна Павла II «Редемптор хоминис» («Искупитель человека»), вышедшей 4 марта 1979 года, проблема предотвращения войны и защиты мира связана с проблемой прав человека. «Мир – это справедливость, а война – нарушение прав человека» – говорится в ней и читатель энциклики подводится к выводу, что нарушение прав человека, в том числе права на свободу совести, представляет серьезную угрозу миру.

Проблемы войны и мира нашли отражение не только в социальной доктрине Римско-католической церкви, они нашли достаточно яркое проявление в политической практике Ватикана. Когда в ходе Карибского кризиса 1962 года человечество было поставлено на грань ядерной войны, папа Иоанн XXIII обратился лично к президенту США католику Д. Кеннеди с призывом отказаться от планов вторжения на Кубу в ответ на согласие СССР не размещать там свои ракеты с ядерными зарядами.[46]

Миротворческая деятельность Иоанна XXIII получила столь широкое признание, что открыла Ватикану возможностьь осуществить свою давнюю мечту – иметь своего официального постоянного наблюдателя при Организации Объединенных Наций. О чем и было заключено соглашение уже при его преемнике папе Павле VI в 1964 г. Ватикан пользуется правом быть допущенным ко всем материалам ООН и правом голоса на ее конференциях.

Поскольку Ватикан на тематических конференциях ООН пользуется правом вето, то имеет реальную возможность влиять на содержание принимаемых решений мирового сообщества.

Папа Павел VI продолжил ориентацию Иоанна XXIII на укрепление всеобщего мира. Уже в своей первой энциклике «Экклезиам суам» («Своей церкви») (1964) заявил о необходимости решения следующих неотложных задач: «мир между народами, борьба с нищетой и голодом, которые до сих пор терзают целые народы, развитие молодых наций». Выступая с трибуны Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, папа осудил гонку вооружений, особенно в области создания оружия массового уничтожения.

И вполне логичным было решение Ватикана в 1971 году присоединиться к договору о нераспространении ядерного оружия, а в 1975 году поставить свою подпись под Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. В дальнейшем подпись государства Ватикан стала появляться под важнейшими документами мирового сообщества государств по проблемам укрепления мира и международной безопасности.