Религия и политика - Страница 10

Глобализация и связанные с ней перемещения больших групп населения из одних стран в другие, с одних континентов на другие континенты побуждает парламенты, правительства и политические партии придавать серьезное значение этим процессам. В прежние времена такие проблемы крупным планом стояли перед Соединенными Штатами Америки, как перед страной иммигрантов. Теперь они во весь рост встали и перед странами Западной Европы.

В Великобритании на начало XXI века жило около 3 млн. мусульман, в Германии – около 5 млн., во Франции – более 6 млн., а в целом в Западной Европе около 20 млн., то есть почти столько же, что и в России. При этом в последние десятилетия ислам приняли около 1 млн. европейцев. Рождаемость среди мусульман значительно выше, чем у коренных жителей. В результате, как отмечалось в одном из материалов «Новой газеты», «сегодня в большинстве начальных школ Мюнхена, Нюрнберга, Аусбурга, Регенсбурга, других крупных городов Баварии число детей, чьи родители исповедуют ислам, достигает 60 и более процентов».[35] В школах целого ряда городов Германии решено организовать изучение ислама на немецком языке. В населенных пунктах Западной Европы построены многие тысячи мечетей: в Великобритании почти 2 тысячи, во Франции более 3 тысяч, в Германии свыше 2 тысяч.

Активизация ислама происходит и в Соединенных Штатах Америки.

Такие процессы происходят на фоне ослабления позиций традиционных конфессий, что серьезно беспокоит многих людей. Так, к примеру, в Великобритании в 1960-х годах было 250 тысяч мусульман, сейчас – свыше 3 млн, численность мормонов за последние 50 лет возросла в 30 раз и подошла к 200 тыс. человек. Что же касается последователей англиканской церкви, то только в 1990-х годы их доля в составе населения страны снизилась с 41,5 % до 27 %.[36] Во многих странах Европы мусульманские общины стали серьезным фактором внутриполитического влияния. В этом плане вполне объяснимо стремление западноевропейских политиков идти на широкие контакты с мусульманскими общинами в своих странах.

Изменения, происходящие в религиозной ситуации различных стран ставят новые проблемы как перед государственными органами, так и перед традиционными, так сказать, религиозными объединениями. Об одной из них достаточно деликатно, но вместе с тем весьма определенно сказано в Рекомендации Парламентской Ассамблеи Совета Европы 1556 (2002) «Религия и перемены в Центральной и Восточной Европе». Исламская культура, говорится в ней «все более становится частью европейского ландшафта», между тем «приверженцы двух христианских традиций (Западной и Восточной) не проявляют особого интереса» к ней. А незнание особенностей традиций, обычаев, культурных ценностей больших групп сограждан может способствовать усилению напряженности во взаимоотношениях с ними.

Свойственность религии регулятивной, коммуникативной и интегративной функций, позволяющих ей регулировать поведение людей, устанавливать и поддерживать между ними связи, укреплять их общность и способствовать сохранению существующей системы общественных отношений делает ее в условиях обострения социально-политических противоречий, усиливающихся в связи с глобализацией, серьезным объектом интереса политики и политиков.

И политика и религия используют как моральные стимулы для реализации этих функций, так и меры наказания. У политики меры социального принуждения более зримы. У религии больше наличествует нравственное осуждение или наказание, которое обещается преимущественно после окончания земного существования.

И у религии и у политики есть своя идеология, свой ритуал, своя символика. Элементы религиозной идеологии, религиозного ритуала и религиозной символики используются политикой и это характерно не только для далекого прошлого. В сегодняшних гербах Москвы и России, некоторых государственных наградах использована христианская религиозная символика, что, впрочем, вызывает нарекания со стороны мусульман, буддистов. и иудаистов, а также со стороны многих нерелигиозных граждан. «Государственная российская символика должна сплотить сознание всех россиян, в том числе мусульман – говорит президент Центра оценок и политики «Вспышка» Института сравнительной политологии РАН профессор А.А. Громыко. – Двуглавый орел и даже Георгий Победоносец – не самая удачная государственная символика федеративного государства. С помощью чисто христианских символов, как это ни парадоксально, будут набирать силу этнонационализм и сепаратизм, а объединенная российская нация так и останется миражом».[37]

То же самое можно сказать о политическом ритуале. В него нередко вводится религиозный элемент дабы придать политическим событиям и действующим в них лицам привлекательность, возвысить их. Во многих странах вступающий в должность глава государства клянется на Библии или Коране. В нашей стране при инаугурации первого Президента Российской Федерации для благословения был приглашен патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Предпринимаются попытки перенести этот опыт в субъекты Федерации. В Курской области вновь избранный глава Администрации А.В. Руцкой сразу после оглашения результатов голосования поехал в монастырь и там дал клятву на Библии. Аналогичным образом поступили губернатор Красноярского края А.И. Лебедь и губернатор Московской области Б.В. Громов.

Общественность регионов компактного проживания мусульман (Татарстана, Башкортостана, Дагестана, Ингушетии) неоднократно выступала с требованиями, чтобы аналогичным образом поступали главы республик, давая клятву на Коране. Есть опасность, что такая практика может привести к обострению межнациональных и межконфессиональных отношений.

Религия и ее институты не являются субъектами политики, т. к. они созданы не для борьбы за власть и не для выполнения функций политической власти. Тем не менее религиозные организации и их лидеры нередко выполняют политические функции. Как акт политического мужества было воспринято общественностью нашей страны решение патриарха Московского и всея Руси Алексия II подвергнуть анафеме всех виновников кровопролития в октябрьские дни 1993 года в Москве. Как важный политический акт расценили в Германии, и не только в ней, покаяние принесенное Алексием 11 немецкому народу «за насаждение тоталитарного режима в ГДР».

Можно по разному относиться к инициативе службы изучения общественного мнения «Vox populi» и редакции «Независимой газеты», включивших Алексия II в список 100 наиболее влиятельных российских политиков. Но вот уже на протяжении многих лет патриарх Московский и всея Руси Алексий II входит по результатам опроса экспертов в первую двадцатку политических иерархов страны.

По итогам же 1999 года он возглавил список десяти государственных и общественных деятелей, оказавших максимально позитивное влияние на внутреннюю и внешнюю политику страны, оставив позади и В.В. Путина, и Е.М. Примакова, и С.В. Степашина и всех других.[38] Таким образом, глава Русской православной церкви в общественном мнении уже прочно вошел в политикоформирующую элиту российского государства. Иногда в списке влиятельных политиков России появляются муфтии Р. Гайнутдин и Т. Таджуддин.

В соответствии с определением Макса Вебера любой человек, в силу процесса политической социализации и жизненных обстоятельств, может стать «политиком по случаю», «политиком по совместительству» или «политиком по профессии». И хотя о патриархе Московском и всея Руси Алексии II, можно сказать, что он является «политиком по совместительству», однако по оценкам экспертов, его влияние на развитие событий в стране намного заметнее, чем влияние многих известных «политиков по профессии», занимающих весьма высокие государственные посты.