Реки Лондона - Страница 19

— В разговорной речи они носят название «магический шар».

— А можете сделать то же самое под водой? — спросил я.

Найтингейл опустил руку в раковину. Положение получилось не слишком удобное, однако он без всяких видимых усилий снова создал магический шар.

— Значит, окисление здесь ни при чем, — заключил я.

— Сосредоточьтесь, — велел Найтингейл. — Наука потом, сначала магия.

— Я бы сосредоточился, но на чем именно?

— Через минуту, — сказал Найтингейл, — я попрошу вас протянуть руку ладонью вверх, как я показывал. Как только раскроете ладонь, попытайтесь мысленно создать образ, который соответствует вашему ощущению в момент, когда я создавал магический шар. Представьте, что это ключ, который вы вставите в замок, чтобы открыть дверь. Поняли?

— Ладонь, — повторил я, — образ, ключ, замок, дверь.

— Верно, — сказал Найтингейл. — Начинайте.

Глубоко вздохнув, я вытянул руку ладонью вперед и разжал пальцы. Ничего не произошло. Найтингейл не стал смеяться, но от этого было не легче. Я вздохнул еще раз, попытался вызвать этот самый «образ» в сознании и снова раскрыл ладонь.

— Давайте еще раз покажу, — предложил Найтингейл, — потом попробуете повторить.

Он снова создал магический шарик, но на этот раз некая неясная «форма» возникла у меня в голове — так мы слышим музыку, случайно донесшуюся из проезжающей машины.

Мы повторили это еще несколько раз, пока я не начал четко воспринимать «форму». Но все равно воссоздать ее в голове никак не получалось. Найтингейлу, похоже, было знакомо это состояние, ибо он четко определил, на какой стадии я нахожусь.

— Работайте над этим в течение двух часов, — велел он. — Потом прервемся на обед, а затем тренируйтесь еще два часа. Вечером можете быть свободны.

— Только над этим? — спросил я. — А древние языки, а теория магии?

— Это только первый шаг, — сказал Найтингейл. — Если не овладеете этой практикой, все остальное будет нецелесообразно.

— Значит, это такой экзамен?

— В этом суть ученичества, — ответил Найтингейл. — Научитесь воссоздавать форму — и я обещаю, вы будете еще много чего изучать: латынь, греческий язык, технический немецкий. Это не считая беготни, которая вам предстоит в связи со всеми случаями, которые я расследую.

— Отлично, — заявил я. — Этот стимул мне нравится.

Найтингейл рассмеялся и вышел, оставив меня тренироваться.

Есть вещи, которые совершенно не хочется делать, десять минут как встав с кровати и еще толком не проснувшись. В их число, безусловно, входит сумасшедшая гонка по Грейт-Вест-роуд. Даже в три часа ночи, когда ты мчишься с включенной сиреной, а на дорогах пусто — то есть пусто по лондонским меркам. Вцепившись в ременную ручку на двери, я старался не думать о таких прискорбных недостатках шикарного раритетного «Ягуара», как отсутствие современной подушки безопасности и зоны смятия кузова.

— Вы включили рацию? — спросил Найтингейл.

Вот современная радиоустановка здесь почему-то была. И Найтингейл, нисколько не смущаясь, сообщил мне, что не умеет ею пользоваться. Мне удалось ее включить, но тут внезапно пришлось отвлечься — Найтингейл вырулил на развязку «Хогарт» с такой скоростью, что я треснулся головой о стекло. Выждав, когда будет относительно прямой участок дороги, я вышел на частоту округа Ричмонд — именно там, по словам Найтингейла, требовалась наша помощь. Мы услышали самый хвост рапорта. Судя по слегка сдавленному тону, подававший этот рапорт очень старался скрыть свою панику. Речь шла о каких-то гусях.

— Танго Виски-1 — Танго Виски-3, повторите.

ТВ-1 — это, должно быть, дежурный инспектор в Ричмондском участке, а ТВ-3 — одна из групп быстрого реагирования, приписанных к данному участку.

— Танго Виски-3 — Танго Виски-1, мы у «Белого Лебедя», на нас напали чертовы гуси.

— У «Белого Лебедя»? — переспросил я.

— Это паб в Твикенхэме, — пояснил Найтингейл, — у моста на остров Ил-Пай.

Про Ил-Пай я знал, что это скопище шлюпочных мастерских и причалов на крохотном островке не более 500 метров длиной. «Роллииг Стоунз» однажды играли там, и мой отец тоже — от него я, собственно, и слышал про это место.

— А гуси при чем? — спросил я.

— Гуси — лучшие сторожа в мире, — ответил наставник. — Не верите — спросите у римлян.

Но ТВ-1 гуси не интересовали, она спросила, что произошло. За двадцать минут до этого поступило сразу несколько звонков в службу экстренной помощи. Сообщалось о нарушении общественного порядка и предполагаемом конфликте между группами подростков. По опыту я знал, что на самом деле там могло быть все что угодно, начиная от драки на девичнике и заканчивая парой-тройкой лис, перевернувших мусорные баки.

ТВ-3 сообщил, что на Риверсайд-роуд произошла драка между группой ИК-1 мужского пола, одетых в джинсы и рабочие куртки, и группой ИК-3 женского пола. На всякий случай поясняю: ИК-1 — это полицейский идентификационный код, означающий представителей европеоидной расы, а ИК-3 обозначает африканцев и уроженцев карибского региона. Сам я в зависимости от загара балансирую где-то между ИК-3 и ИК-6 — то бишь между арабами и североафриканцами. Драка между белыми и черными вполне возможна, хотя такое случается редко. Но чтобы парни дрались с девчонками — о таком я слышал впервые. ТВ-1, видимо, тоже, поэтому переспросила.

— Женского, — повторил ТВ-3, — определенно женского, причем одна из них абсолютно обнаженная.

— Вот этого я и опасался, — проговорил Найтингейл.

— Чего именно?

Ощущение пустоты снаружи мелькнуло и исчезло — это мы пролетели по Чизвикскому мосту. После Чизвика Темза делала петлю вокруг Кью-Гарденз, а мы теперь ехали через самое основание этой петли, по направлению к Ричмондскому мосту.

— Там неподалеку находится некая святыня, — проговорил Найтингейл. — И парни, возможно, на нее покушаются.

— Значит, девушки ее защищают?

— Да, можно и так сказать, — ответил Найтингейл.

Машину он водил мастерски, но даже ему пришлось сбавить скорость, когда улицы стали уже. Центр района Ричмонд, как и многих других районов Лондона, похоже, остался в стороне от процесса планирования застройки.

— Танго Виски-4 — Танго Виски-1, я на Черч-лейн, у реки. Преследовал группу ИК-1 мужского пола — пятерых или шестерых. Они проникли на одну из лодок.

ТВ-4 — еще одна ричмондская оперативная группа. Значит, задействован чуть ли не весь личный состав участка.

ТВ-3 сообщил, что НК-3 женского пола нигде не обнаружено — ни обнаженных, ни одетых. Но лодку они видели — она двигалась к противоположному берегу.

— Свяжитесь с ними и скажите, что мы скоро будем на месте, — велел Найтингейл.

— А какой у нас позывной? — спросил я.

— Зулус-1.

Я вышел на связь.

— Зулус-1 — Танго Виски-1, готовы подключиться к работе.

Последовала небольшая пауза — ТВ-1 переваривала мои слова. Я на миг усомнился, что дежурный инспектор знает, кто мы такие.

— Танго Виски-1 — Зулусу-1, принято. — Голос был ровный и спокойный — очевидно, она все же знала, кто мы. — Внимание: подозреваемые, возможно, пересекли реку и находятся на южном берегу.

Я попытался осмыслить услышанное, но получилось плохо — Найтингейл вдруг свернул на Джордж-стрит, улицу с односторонним движением, по которой даже мигалка и сирены не давали права ездить в неправильном направлении. Не в последнюю очередь из-за большого риска столкнуться с каким-нибудь тяжелым предметом, предназначенным для уборки улиц по ночам. Я со всех сил уперся ногами в пол, когда наши фары выхватили из темноты огромное сердце, выставленное в витрине магазина «Бутс» ко Дню святого Валентина.

В микрофоне раздался голос ТВ-3:

— Внимание, лодка, в которой находятся подозреваемые, загорелась. Я вижу людей, которые прыгают с нее в воду.

Найтингейл нажал на газ, но, к счастью, мы свернули за угол и теперь двигались по правильной стороне. Ричмондский мост был у нас справа, но Найтингейл, проехав по мини-развязке, вырулил на дорогу, идущую параллельно Темзе. По рации мы слышали, как ТВ-1 связывается с Лондонской противопожарной службой и вызывает пожарный катер. Ей ответили, что он будет на месте примерно через двадцать минут.