Реинкарнация. Исследование европейских случаев, указывающих на перевоплощение - Страница 11

На этой фотографии дома видно, что у него три этажа, хотя может статься, что, с учётом уклона почвы, один из них – часть цоколя. На фотографии мы не увидим парк с деревьями, откос перед домом и возвышение позади него. Ланселин, однако, описал этот склон как соответствующий описаниям Лауры Рейно[23].

Иллюстрация 1. Дом Джованны Спонтини недалеко от Генуи, Италия, который узнала Лаура Рейно (Lancelin, 1922)

Довольные тем, что им удалось установить месторасположение дома Лауры Рейно в её предыдущей жизни, они с Пьеро Карлотти вернулись в Геную. Там у Лауры Рейно, по-видимому, появились и другие воспоминания, которых прежде у неё не было. Она сказала, что уверена в том, что в предыдущей жизни её тело похоронили не на кладбище, а в самой церкви. Пьеро Карлотти сообщил эту подробность Гастону Дюрвиллю, который начал искать книги прихода, к которому принадлежала семья Спонтини. Один генуэзец, которому он писал, нашёл следующую запись и послал её Дюрвиллю:

23 октября 1809 года. Джованна Спонтини, вдова Бенджамино Спонтини, которая несколько лет прожила в своём доме, постоянно болея, и здоровье которой в последние дни серьёзно пошатнулось после того, как она сильно простудилась, скончалась 21-го числа сего месяца. Её отпели по всем правилам церкви, и сегодня, с нашего и мэрского письменных разрешений, на закрытой церемонии её тело было доставлено в церковь Нотр-Дам-дю-Мон.

Лаура Рейно умерла через несколько месяцев после возвращения из Генуи в Париж, в конце 1913 года.

Гастон Дюрвилль завершил свой рассказ о том, что Лаура Рейно, по её мнению, вспомнила, следующим замечанием: «Итак, видим ли мы случай перевоплощения? Должен сказать, что я ничего не смыслю в этом предмете, но полагаю, что гипотеза перевоплощения безрассудна не в большей степени, чем любая другая» (Lancelin, 1922, p. 373; Delanne, 1924, p. 297).

То, что Лауре Рейно не удалось назвать никаких конкретных имён, обязывает нас учесть вероятность случайного совпадения её утверждений и выясненных подробностей о жизни Джованны Спонтини и о доме, в котором она жила недалеко от Генуи. Все пункты в описании дома, названные Лаурой Рейно, соответствуют дому, который она узнала. Вместе с тем они не являются независимыми друг от друга и могли быть в полном составе обнаружены в других итальянских особняках в стиле эпохи Возрождения. Однако, если мы добавим к этому описанию ещё и описание хронически больной хозяйки дома, бездыханное тело которой было упокоено в церкви, а не на кладбище, то вероятность случайного совпадения существенно уменьшится.

В 1924 году главное действующее лицо данного случая, которому тогда было 26 лет, впал в депрессию и в этом состоянии увидел ряд образов, которые, как он верил, пришли к нему из прошлой жизни в Баварском лесу в XII веке. Он потратил на них несколько лет, сначала пытаясь установить место, в котором он тогда жил, а затем проверяя, происходило ли в действительности что-то из того, что ему привиделось. Он полагал, что преуспел в этом, и решил, что та его жизнь прошла в замке Вайсенштайн, близ Регена, в Баварии. Некоторое время он никому не рассказывал о своём опыте и своих соображениях касательно него; но в конечном итоге начал рассказывать об этом другим людям. Позже он издал брошюру о перевоплощении, в которой подробно рассказал как о своих переживаниях, так и о своей работе ради установления того, что стояло за ними (Neidhart,1957).

К тому времени он уже был хорошо начитан в областях экстрасенсорных исследований и спиритуализма. Он нашёл небольшое общество, в котором обсуждались переживания сверхъестественного и духовного характера, и принимал участие в сессиях с медиумами. Время от времени он читал лекции о своём опыте.

В 1927 году он женился во второй раз, на Аннелизе, и в 1936 году у них родился единственный ребёнок по имени Анжелика.

Об этом случае я узнал в начале 1960-х годов и встречался с Георгом Нейдхартом, его женой Аннелизой и их дочерью Анжеликой у них дома в Мюнхене, сначала в мае 1964 года, а затем ещё раз в октябре 1965. Георг Нейдхарт умер в 1966 году.

Впоследствии я иногда посещал Аннелизу и Анжелику Нейдхард, когда приезжал в Мюнхен, в котором для своей работы, помимо прочих мест, посещал и Баварскую государственную библиотеку, чтобы изучить источники сведений, полезные для данного случая.

В апреле 1971 года я ездил в Реген вместе с Аннелизой Нейдхарт. В тамошней мэрии к нам любезно прикомандировали знатока Регена, замка Вайсенштайн и всей окружающей местности Альфонса Шуберта, чтобы он устроил для нас увлекательную экскурсию. Как я ещё отмечу позже, этот замок, за исключением башни, представлял собой одни руины, и я не могу сказать, что, посетив его, узнал что-то новое для себя.

Ниже я представлю мой перевод отчёта самого Георга Нейдхарта о его опыте и воспоминаниях о предыдущей жизни.

Я появился на свет в мае 1898 года и, в принципе, ничем особым не выделялся из миллионов других людей. Всё в моей жизни определялось обстоятельствами, в которых я родился, и главным образом материальным благополучием моих родителей и общей политической ситуацией того времени. Мои родители были католиками, поэтому я воспитывался в этой вере. Но когда я учился в средней школе, моё религиозное просвещение стало более насыщенным и содержательным благодаря одному талантливому и незабвенному учителю богословия. И пока моя добрая мать пеклась о спасении моей души, мой довольно строгий отец прививал мне чувство ответственности и учил крепко держать данное слово. В целом в детстве я почти ни в чём не нуждался.

Окончив среднюю школу, я начал изучать отцовское дело [он был медником]. Когда же разразилась Первая мировая война, я был вынужден оставить своё ученичество. Мне ещё не было 19 лет, когда меня призвали на службу в [германский] императорский флот. С этой переменой внешних обстоятельств моя духовная жизнь также претерпела изменения, оставившие след в моей душе.

На флоте я учился на радиста, после чего назначался на рыболовецкие пароходы и в разного рода «патрули смертников» в Балтийском море. После почти двух лет военной службы, полной злоключений и опасностей, 1 января 1919 года я был демобилизован.

Возвратившись в Мюнхен, мой родной город, я увидел, что жизнь там сильно изменилась. Политический барометр показывал бурю. Шла революция, и в воздухе свистели пули. Мёртвые тела, среди которых иногда были и детские, по большей части невинных жертв, валялись на улицах и представляли собой ужасное зрелище. А потом гиперинфляция разрушила все планы. В результате мне пришлось отказаться от мысли стать инженером. За этим последовали мои экзамены на подмастерье, мой [первый] брак, рождение дочери и смерть жены – всё это в течение менее двух лет. На исходе этих событий мне не исполнилось ещё и 25 лет[24]. Тяжелы были удары судьбы, обрушившиеся на меня в столь краткий промежуток времени. Радость и страдание – эти вечно сменяющие друг друга крайности человеческого бытия, казалось, слились воедино в те годы, судьбоносные события которых, конечно, не остались без последствий. Вера в безличного, непостижимого, но справедливого Творца разрушилась до основания. Сомнения крепли, вытесняя прежнюю веру. Я не видел, как можно постичь совершенную любовь и милосердие Бога. Моё противление Богу возросло до такой степени, что мои молитвы были скорее борьбой с вопросом об основополагающей справедливости Бога, чем смиренной просьбой к нему.

В этом состоянии духовного борения я не оставлял попыток забыть удары моей собственной судьбы, которые я тем не менее продолжал считать несправедливыми. И всё же, несмотря на мои усилия, вопрос о божественной любви и правосудии всякий раз с прежней силой возвращался ко мне. Он не желал отступать и полностью поглотил меня. Священник, которому я тогда исповедовался, вникал в природу моих терзаний и своими своевременными замечаниями и общей поддержкой направлял меня на прежний путь, чтобы я снова усердно молил и чуть ли не заклинал всемогущего Бога.