Реальность чуда. Записки целителя - Страница 19

Как же цвет европейской медицины мог так опростоволоситься? Академик Лопухин объясняет: «В медицине бывают ситуации, когда лечение проводят наугад, вслепую, при непонятной или неразгаданной причине болезни, так называемое лечение ex juvantibus. В случае с Лениным… это так и было».

…История любит парадоксы. Один из них заключается в том, что российский «престол» унаследовал не великий князь Алеша Романов, а большевик Владимир Ульянов. Однако и он очутился в положении Алеши, потому что врачебные нравы и при новом, советском строе остались прежними.

Расскажу эпизод, который, к сожалению, не попал в отличную книгу академика Лопухина.

Как и в случае с Алексеем, – существовал реальный шанс спасти Ленина. Восемнадцатым известным нам консультантом у одра Ильича оказался российский врач Александр Соломонович Залманов. На основе опыта народных целителей Залманов разработал метод лечения, который назвал капилляротерапией. Это были горячие ванны с добавлением эмульсии скипидара. Ванны расширяли и очищали кровеносные сосуды. Во время процедуры и после нее в теле больного происходила мощнейшая прокачка крови, которая очищала прежде всего капилляры. Субъективно у пациента возникало редкое ощущение промытости всего тела изнутри. (Знаю: проверял на себе).

В ситуации с Лениным то было единственное средство, способное ему реально помочь. Есть основание думать, Ленину от скипидарных ванн стало существенно легче, потому что Залманова… выслали. Не в глушь, не в Саратов, а… за границу, в Париж – чтобы не смог вернуться и долечить «дорогого Ильича». В Париже изгнанник построил клинику, стал невероятно знаменит и богат. На берегу Сены Залманов написал свой бестселлер «Тайная мудрость человеческого организма».

И в истории с Владимиром Ильичем ненависть евросветил к народным методам врачевания дорого обошлась России и всей Европе. Если бы Ленин получил реальную помощь, когда его болезнь только возникла (а развивалась она постепенно, и «профессиональный интеллект», по свидетельству Лопухина, сохранялся у Владимира Ильича «до последней финальной стадии»), Ленин мог бы продержаться в активной политике еще несколько лет.

Ленин – фигура страшная, но он был цивилизованней Сталина. Его программа НЭП дала толчок к возрождению России. Ленин был противником сплошной коллективизации. Допустим, он мог бы избежать ошибок во внешней политике, которые способствовали приходу к власти Гитлера… Жизнь на Планете могла бы стать значительно спокойней. Этого не произошло по вине врачей, которые не смогли отличить атеросклероз от сифилиса, но не подпустили к вождю более сведущих специалистов.

Имена профессоров, которых нужно считать прямыми виновниками смерти В.И.Ленина, известны. Перечислять их противно.

Но вернемся к П.А. Бадмаеву. Жизнь его после залпа «Авроры» протекала в трех точках: дом, врачебный кабинет в Петрограде и подвалы ПетроЧК. Время от времени Бадмаева из подвалов выпускали, чтобы вскоре заточить снова. Обвинение оставалось одно: «Зачем лечил царскую семью?» Он отвечал: «Я по своей профессии интернационалист. Я лечил лиц всех наций, всех классов и крайних партий…» От унижений и тягот великий врач умер в 1920 году. За год до смерти он писал из камеры к председателю ПетроЧК Медведю, что ему 109 лет…

На этой трагедии несчастья семьи Бадмаевых не закончились.

В начале 1970-х годов в Ленинграде, в Институте мозга им. Бехтерева, я познакомился с доктором медицинских наук Кириллом Николаевичем Бадмаевым. Он пригласил меня к себе домой. Мой новый знакомый был сыном Николая Николаевича, племянника Петра Александровича Бадмаева.

Николай Николаевич с детства обучался тибетской врачебной науке. В Петербурге закончил, по традиции, Медикохирургическую академию. В гражданскую служил в Красной Армии. После войны жил в Ленинграде. Был консультантом Лечсанупра Кремля («Кремлевки»), лечил Бухарина, Ворошилова, Куйбышева, Горького, Алексея Толстого и других.

Как и его дядя, Н.Н.Бадмаев мечтал открыть клинику тибетской медицины и обучать своему искусству. С этой целью трех своих сыновей послал в медицинский институт.

А затем обратился к кому-то из именитых пациентов с просьбой помочь создать клинику. Кирилл Николаевич показал мне вырезку из газеты «Ленинградская правда» за 1937 год. В ней говорилось, что принято решение открыть в Ленинграде, в Максимилиановском переулке (там находилась единственная в городе платная поликлиника), еще и клинику тибетской медицины. Ее руководителем был назначен Н.Н.Бадмаев.

Через сутки после публикации Н.Н.Бадмаев был арестован. Больше никто и никогда его не видел. По документам, которые позднее нашел писатель Борис Сергеевич Гусев, внук П.А.Бадмаева, Николай Николаевич был расстрелян как шпион.

Любопытно, что аресту Николая Николаевича сопутствовали небывалые подробности. Семья осталась жить в прежней отдельной квартире. Сыновей не исключили из комсомола и из института. Не было обыска, и остался нетронутым архив с бесценными рецептами и методиками.

Сыновья Николая Николаевича стали врачами. Двое – докторами наук. Тибетской медицине посвятил себя лишь один, Андрей Николаевич, с которым мне тоже довелось познакомиться. Но отец не успел обучить его искусству диагностики по пульсу. Андрей Николаевич пользовался европейскими способами диагностики и выдавал лекарства «от почек», «от печени». Но представления о причинах болезни у европейских и восточных медиков не всегда совпадают.

Большую работу по сохранению и пропаганде научного наследия Петра Александровича Бадмаева проделал его внук, Б.С.Гусев. С Борисом Сергеевичем, который мальчишкой попал на войну, я учился вместе в пединституте им. А.И.Герцена в Ленинграде. Журналист и писатель, Борис Сергеевич собрал и опубликовал большую часть научных трудов своего деда. Среди них – перевод классического труда по тибетской медицине «Жуд-Ши». Гусеву принадлежит и великолепная книга «Петр Бадмаев. Крестник императора. Целитель. Дипломат».

Судьба вторично свела Бориса Сергеевича и меня через много лет уже как людей, причастных к восточной медицине. Случилось это после появления на страницах газеты «Совершенно секретно» моего очерка «Тайны тибетских лам». Но лечением Борис Сергеевич никогда не занимался.

Многие навыки, приемы, производственные секреты, рецепты и традиции великой школы Бадмаевых оказались утрачены.

Еще одна великая и трагическая судьба. В 1972 году я познакомился и подружился с Галданом Ленхобоевичем Ленхобоевым. Он был избран действительным членом Географического общества СССР – за помощь академику А.П.Окладникову в открытии знаменитых наскальных рисунков; был членом Союза художников СССР – за миниатюрные скульптуры из камня, которые выставлялись на международных выставках. Ленхобоев носил звание заслуженного изобретателя РСФСР – за 400 с лишним изобретений и усовершенствований. При этом более 40 лет Ленхобоев проработал в Улан-Удэ простым формовщиком в литейном цехе.

Живя в Бурятии, Ленхобоев в возрасте 4 лет был взят в монастырь. Там по 10–12 часов в сутки он обучался искусству лекаря. Его руки художника идеально подходили для овладения пульсовой диагностикой.

Когда в СССР началась война с богами, в Бурятии были взорваны все буддистские храмы. Лам-лекарей расстреливали из пулеметов. Мальчишку Галдана сначала прятали, а затем тайком устроили формовщиком на завод. Лишь выйдя на пенсию, на старости лет Ленхобоев позволил себе заняться главным делом своей жизни – он стал лечить средствами тибетской медицины. Ленхобоев помнил все уроки, полученные в детстве.

С разных концов Бурятии к Ленхобоеву потянулись люди. Бывали дни, когда он принимал до 400 человек. Диагностика занимала у него 10–15 секунд. Она всегда была очень точной: я часами наблюдал за его работой. Послушав пульс, Ленхобоев говорил несколько слов ассистентке. Она подбирала и отдавала больным заранее приготовленные порошки, которые различались по номерам.