Развод. Ведьмы не стареют - Страница 5

Простила бы я секретаршу и одноразовую? Нет, не простила бы.

Но, может, не чувствовала бы себя настолько мерзко?

Когда все эти его скелеты начали выплывать из шкафа я реально была просто шокирована.

Как так можно?

И почему я в полном неведении?

– Так что, жена Ивана, у тебя уже есть план?

Смотрю по очереди сначала на содержанку, потом на ту, которая себя любимой называет.

План.

О, да, у меня есть план.

Я хочу варить его на медленном огне, чтобы он испытал всю гамму чувств и эмоций. Всю.

Я хочу его уничтожить.

Имею ли я на это моральное право?

Может и нет.

Может стоит просто прийти к нему, выложить все карты на стол и сказать – так и так, Ваня, я всё знаю, давай просто мирно расстанемся. Да?

Нет.

Я так сделала бы, наверное, если бы не одно «но».

Если бы мой Ванечка не полез бы туда, куда ему лезть не следовало.

Если бы эта сволочь не посягнула на святое.

– За этим я вас и позвала. План есть. И мне нужна ваша помощь в его реализации.

– Чур эстроген ему в борщ буду подливать я!

Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Глаза закатываю.

Эстроген! Надо же…

– А что такое эстроген? Это… добавка какая-то?

– Ага, – ржет Эвелина, – добавка. От которой у мужика вырастет пивной животик и сиськи, а либидо, наоборот, не вырастет. И будет наш Ванечка как колобок, нет, как арбузик с отсохшим хвостиком.

– Ирина, давайте серьёзно, а?

– А вы меня нарочно Ириной называете, да? Я Эвелина. Трудно запомнить? Я даже паспорт поменяла.

Хочется закатить глаза и ответить. Паспорт она поменяла! Сорняк можно сколько угодно называть розой, но розой он от этого не станет.

Еще ей хорошо подходит знаменитое выражение про девочку и деревню, из которой эту девочку можно вывезти. А вот деревню из девочки вывезти нельзя.

Но я молчу.

В конце концов, кто я такая?

И намного ли я лучше?

Да, с высшим образованием.

Да, москвичка во втором поколении с одной стороны и в третьем с другой. Да, никогда не помышляла эскортом и проституцией. Даже в любовницах ни у кого не ходила.

Хотя Ваня у меня не первый мужчина. Чем иногда и попрекает.

Козёл.

На самом деле Ваня очень страдал, потому что у меня до встречи с ним были отношения.

Первая любовь, одноклассник моего брата. Егор Михайловский. У нас был бурный роман, мы даже пожениться собирались. А потом вмешалась его маман. И Егор поехал учиться за границу, а когда вернулся… когда вернулся у меня уже был Иван и сын Ярослав, так что… Обломись, маменькин сынок.

К слову, Иван вот маменькиным сынком не был, но с его мамой – Нинель Ивановной и бабушкой Ядвигой у меня были самые теплые отношения.

Почему были?

Потому что я пока не знаю, что они скажут, когда узнают о нашей семейной драме.

Вернее… знаю, то есть, я почти уверена, что они встанут на мою сторону. И моя свекровь и её свекровь кобелей терпеть не могут.

Очень надеюсь, что в моём случае они не изменят принципам. Хотя я всё понимаю – сын.

Но у меня вот тоже сын.

И его отец… Кобелино каких мало!

Мысль у меня пляшут, видимо это эффект от выпитого «Беллини». Он хорош. Вроде и совсем не пьяный коктейль, но тем не менее по шарам, как говорится, дало.

Нам несут блюдо с устрицами, вижу, как у Ирины-Эвелины глаза загораются.

Коктейли тоже обновили. Что ж…

– Дамы? – поднимаю бокал, – Выпьем за успех нашего предприятия?

– За успех! – вторит мне Эвелина.

– За… да… за успех, – немного поникшим голосом говорит Викуля, – я только не совсем понимаю, какое именно предприятие.

– А у Яхонтова их много, глядишь, какое-то и тебе перепадёт. Не будешь за стольник убиваться. – опять хохочет весёлая содержанка, а Викусик опять раздражается.

– Знаете, что?

– Что?

– Я с Иваном была не из-за денег!

– Неужели? А из-за чего? Член-то там не великий. Ой, прости… – уже явно чуть поддатая эскортница поджимает губы глядя на меня и смеётся, – Ну… правда… член… средний, скажи?

Еще я с блядями размер члена мужа не обсуждала!

Просто пипец!

– Нормально у него всё! Это просто у вас там, наверное…дыра?

– Что? Это у тебя, а у меня как у девочки, я пластику даже делала.

– Так! Стоп! Давайте сразу на берегу договоримся, что интимные подробности обсуждать не будем. Ясно?

– Да, просто у кого-то…

– Виктория!

– Да, извини, жена.

– За наш успех.

Протягиваю бокал еще раз, мы чокаемся.

В успех я, конечно, не верю.

И всё, что сейчас происходит, вот эта вот встреча – абсолютный сюр для меня.

С другой стороны – это теперь моя реальность. То, с чем приходится жить.

Не мириться, нет.

Жить.

Пока.

Пока я не сделаю то, что задумала. Хотя бы не попытаюсь.

Хочу, чтобы Иван в полной мере ощутил то, что не стоит делать из хорошей женщины ведьму. Это чревато.

– Слушай, жена, Янина, так что там наш Ванечка натворил-то? Ты говоришь, собирается жениться? И кто эта счастливица?

Кто?

Смотрю на Эвелину, челюсти сжимаю. Потом хватаю с блюда устрицу, заливаю лимоном. Она живая, сокращается, издает какой-то звук, где-то я читала, что они пищат.

Выпиваю её, чувствуя солоноватый, напоенный морем вкус.

Устрица погибает у меня внутри.

Я хищно прищуриваюсь.

Именно так мне хочется расправиться с той тварью, которая самым подлым образом решила залезть в постель к моему мужу.

– Кто? Я скажу тебе, кто…

– Я скажу тебе кто.

Беру бокал, отпиваю. В голове уже шумит.

Это эхо будущих оваций в честь нашей победы.

– Скажу, но сначала озвучу свой план. Вы готовы?

Вижу, как подбирается Викуля, как жадно глотает «Беллини» Эвелина.

– Я хочу его разорить. Уничтожить его бизнес. До дна.

Голос мой звучит глухо и, видимо, страшно, потому что я вижу, как округляются глаза Викули, и как прищуриваясь сглатывает Эвелина.

– Уничтожить. Сделать так, чтобы он потерял всё. Чтобы Иван стал не нужен не только мне и вам, но и той… Другой.

– Ты так говоришь о ней, детка, как будто она прям королевских кровей. Племяшка президента, не иначе.

– Почти…

Кривлю рот представляя эту мелкую тварь, набираю воздуха в грудь.

– И что, ты знаешь, как его уничтожить? – спрашивает содержанка.

– Знаю. Именно. Поэтому я вас и позвала. Мне нужна помощь. И твоя, – я внимательно смотрю на Ирину-Эвелину, глаза которой хищно горят. – И твоя, – смотрю на перепуганную Викусю, которая за эти несколько минут уже успела два раза переобуться в воздухе и поменять своё мнение на полярное.

Викуся, конечно, слабое звено. Но она может сыграть именно то, что мне нужно.

– Что ты от нас хочешь?

– На самом деле для начала не так уж и много. Ты должна свести меня с одним человеком. Я скажу с кем. Помочь мне пробраться в его ближний круг. Ты это можешь, Эвелина, не так ли?

– Ну… кое-что я конечно, могу.

– Хорошо, а ты…– стараюсь говорить с Викой мягче, вижу, что она на грани, – ты должна будешь продолжать играть роль милой, заботливой, понимающей, нежной, любимой женщины.

– И всё?

– Не совсем. Тебе придётся забеременеть.

– Что? – это восклицание они выдают вместе. Викуля на высоких тонах, почти визгливо, а вот Ирина-Эвелина, наоборот, низким, шокированным тоном.

– Что «что»? – Раздраженно качаю головой я. – Ты что, хочешь забеременеть сама? – спрашиваю у эскортницы, – ну, какая из тебя беременная няшка? А ты… – опять беру в фокус Викулю, – Ты же так мечтала родить Ивану хоть мышонка, хоть лягушку? Вот у тебя шанс.

– Шанс? Родить от женатого, который собирается еще и на другой жениться? От двоеженца и кобеля?

– Ой, ой, сразу уже и кобель! – смеётся Эвелина, – А только что был любимый мужчина!

– Хватит меня цеплять! – неожиданно зло выдает милашка Викуля, – я тоже могу цепануть не по-детски!