Развод. Ведьмы не стареют - Страница 11

Я обманутая женщина, вот что со мной.

Я унижена.

Убита как женщина.

Наповал.

– Янк, ну что ты? Что происходит, а? Может это…

– Что? – силюсь ответить, голос срывается. А признание на языке вертится.

Взять и сказать – я всё знаю, любимый. Всё знаю.

– Может, климакс уже?

Что? Климакс?

Он серьёзно?

Смотрю на мужа, понимая, что истинные чувства скрыть не удастся.

– Янк, ну, правда, ты… ты стала странной. Раздражительной. На невестку больную сорвалась. Она при чём?

– Ни при чём. Конечно. Да.

Смотрю мужу прямо в глаза.

Пытаюсь понять, как он может быть настолько лживым и как я могла быть такой слепой.

– Янин, может, тебе отдохнуть надо? Давай я тебя на курорт отправлю. Куда ты хочешь?

Застрелиться я хочу, Иван. Или тебя застрелить. Это поможет покруче курорта.

– Спасибо. Я пока не могу. Много работы в клиниках.

– Я так и знал, что так будет. Зачем ты так убиваешься? Янин, я же достаточно зарабатываю, более чем. Ты могла бы вообще сидеть дома.

Да, если бы я дома сидела, ты бы меня вообще ни в грош не ставил, размазал бы… Могла бы.

– Ян, я беспокоюсь о тебе. – это он говорит, когда мы выходим на улицу.

Я иду к своей машине.

– Может, вместе поедем?

– А как я потом машину заберу?

– Я могу послать водителя.

– Она мне нужна завтра утром, не надо, поеду сама.

– Ян… ну Янк, иди ко мне…

Протягивает руки опять, притягивает меня так по-хозяйски, а у меня от его прикосновений фантомные боли по телу.

Не могу. Физически не могу. После всех этих баб.

– Ян, ну чего ты?

– Прости, Вань, это… это правда, наверное, климакс.

– Или в другом дело?

– В чём?

– Ты… у тебя кто-то появился, Ян?

Что?

– А если появился?

Что мне еще сказать?

Что муж мой совсем охренел на старости лет? Он себе, значит, гарем завёл, султан Иван, а на меня бочку катит?

– Янин, я серьёзно.

– Я тоже. Вполне.

– Не понял.

– Неужели? Вань, давай лучше не трогать эту тему.

– В смысле?

– В коромысле. Просто давай не трогать. Мне сейчас не до этого. У меня в клиниках полно проблем, сын в командировке, я волнуюсь, жена его вот, болеет.

– Сын не маленький, что за него волноваться?

– Вот именно, что! Ты, значит, совсем не волнуешься, да?

– Почему? Волнуюсь. И за сына, и за дочь. И за тебя. Поэтому и спрашиваю, что ты такая… дерганная вся?

– А ты, Вань, начни вовремя домой приходить. Может, я перестану дёргаться?

– Я стараюсь, ну ты же самая знаешь, у меня сейчас Эмираты… Всю плешь проели. Еще с китайцами контракт, они сама знаешь какие.

– Всё я знаю, Вань. Поехали домой, дома поговорим.

– Хорошо.

Иван достаёт телефон, смотрит, чуть хмурится.

– Чёрт.

– Что?

– Да… Помощница, овца, не тот документ прислала партнёрам, нужно в офис заскочить, найти нужное, подписать.

– Ночь на дворе почти, Вань?

– Да я понимаю…

И я понимаю. Что никакого документа нет. Скорее всего ему позвонила Аришечка и попросила вернуться. Интересно, я права?

– Ладно, тогда я тебя ждать не буду, поужинаю и спать.

– Ян, я постараюсь успеть к ужину.

– Не спеши, дорогой, я же всё понимаю.

Всё прекрасно понимаю. Что столько лет прожила с лживым двуличным человеком.

Или я была настолько слепа?

Нет, не любовью ослеплена. Скорее… скорее какой-то верой в людей, что ли. Верила, что если я вот такая правильная и честная, то и вокруг все такие же.

Особенно мой муж, неподкупный, преданный, верный.

Сейчас мне даже интересно, он всегда был таким? Ну, то есть, всегда изменял? Всегда лгал? И я всегда обманывалась?

Мерзко и противно.

Сажусь за руль, завожу, отъезжаю, поворачиваю за угол и торможу, заезжая на другую парковку. Я увижу машину мужа, если она будет выезжать, а он меня скорее всего не увидит.

Жду. Минута, две, три, пять…

Выхожу из машины, осторожно возвращаюсь во двор, смотрю.

Машина Ивана так и стоит, даже не заведена.

Значит, вернулся к Арине?

Вот же… стручок недоделанный.

Ладно.

Значит дальше мы действуем по плану.

Еду домой. Вспоминаю разговор с Эвелиной о походе в клуб.

Завтра.

Захожу в гардеробную. Да, на самом деле у меня и вещей-то для клуба нет. Всё такое… благопристойное, что ли… ну, обычная одежда уважающей себя женщины средних лет. Или я уже не средних? Уже старших?

Не важно.

Захожу в ванную, в зеркало смотрю.

Да, выгляжу я не плохо.

Но всё это иллюзия, что в сорок пять можно выглядеть на тридцать. Это я как косметолог со стажем знаю.

Всё равно выдаёт нас, девочек за сорок наш взгляд. Он… другой. Вот другой и всё тут. Можно натянуть кожу, надуть губы, заморозить морщинки, даже шею можно сделать идеальной, но глаза!

Особенно, если ты не полная клиническая дура с пустым взглядом…

В наших глазах другое.

И я не могу сказать, что это плохо. Нет. У каждого возраста есть своя прелесть.

В двадцать ты свежа как роза, открыта миру, наивна, ждёшь счастья.

В двадцать пять ты уже кое-что знаешь, но ты всё так же молода, прекрасна и полна надежд.

В тридцать ты считаешь себя уже пожившей и опытной, у тебя уже есть багаж, ты уже можешь многое сказать об этой жизни!

В сорок… в сорок ты смотришься в зеркало и видишь то лицо, которое ты заслужила. Если была хорошей девочкой эти двадцать лет – то и лицо у тебя хорошее. А если нет, то… пожинаешь плоды.

А в сорок пять… в сорок пять ты понимаешь, что еще совсем не вечер! И столько всего может быть впереди! И надо жить и радоваться жизни.

Да, всё сказанное выше – это чисто моё мнение, на личном опыте основанное, может быть у кого-то не так, и кто-то уже в двадцать не юн и не наивен, что ж, бывает.

А я, мне кажется, сохраняю наивность и в свои сорок пять.

Ужинать не охота. Нет желания.

Дочь дома, стучу к ней в комнату.

– Мамуля, привет, ты чего поздно?

– К Арине заезжала, она приболела, Ярик просил проведать. Как ты?

– Занимаюсь, надо к докладу подготовиться.

– Хорошо.

Дочь учится в институте, целеустремлённая девочка. Постоянно думаю, что с ней будет, когда она узнает? Ядвижка так любит отца… Нет, меня, конечно, тоже, но всё-таки Иван у неё номер один.

Я всегда считала, что в семье это норма, мальчишки мамины, девчонки папины. Но как быть после развода? Хорошо, что они у меня уже взрослые. Надеюсь, будет полегче.

Возвращаюсь к себе, хочется принять ванну. Наполняю, соль высыпаю магниевую, очень люблю принимать ванны именно с ней. Ложусь.

Эх, мне бы еще бокал просекко. И жизнь удалась. Почти.

Если вырезать из неё брак с негодяем и предателем.

Скоро проведём эту операцию, а пока…

– Алло, Эвелина? А почему бы нам завтра не прошвырнуться по бутикам? Мне же нужен наряд для клуба? Давай, в обед, жду тебя в «Плазе».

Помирать, так с музыкой!

– Вот это секс!

– Да уж…

Смотрю на себя в зеркало и мне… нет, мне не смешно, мне грустно немного. Грустно оттого, что я вынуждена заниматься всей этой херней, простите за мой французский.

Но я сама во всё это ввязалась, сейчас на попятный идти поздно. Особенно после того, как вчера муж нагло заявился домой уже в начале первого. И даже не потрудился объясниться. А я не потрудилась спросить – что же за документы ты так долго проверял, любимый? Главное, не заразился ли вирусом? Или тебя не берёт?

Золотое платье с декольте, пайетками и бахромой. Эвелина говорит – последний писк.

– Да, гламур нулевых возвращается, он же шик восьмидесятых.

– Он же треш двадцатых, да?

– На лету схватываешь, к нему еще надо голые туфли.

– Голые?

– Ага, прозрачные, со стразами, сейчас подберём. Чулки можно, голые ноги, конечно, лучше.