Развод. Исцеление любовью - Страница 3

– И долго ты собираешься здесь лежать, Лиз? Ты помнишь, что через две недели у моих родителей годовщина? – спрашивает Андрей.

На меня снова накатывает раздражение.

– То есть я должна выйти отсюда только из-за того, что у твоих родителей годовщина? – спрашиваю я, – ты вообще с врачом разговаривал?

– Да разговаривал, ничего не понял, он как то заумно все объясняет, – отмахивается муж, – ты мне сама скажи, надолго это? Они же ждать будут!

– А ничего, что у меня нога вся разворочена и я вообще может ходить не смогу!? – взрываюсь я, – ничего, что я чуть не погибла?! Это тебя не беспокоит?!

– Да что ты, любимая, беспокоит, конечно, – Андрей хватает меня за руки, – тебе здесь уколы наверное ставят какие-то, поэтому ты такая нервная? Я же не врач, прости, я всего лишь писатель. Всех тонкостей не знаю…

Я делаю вдох и выдох, стараюсь успокоиться. Что-то я действительно сегодня слишком злая, наверное, потому что изматывающая боль в ноге не дает покоя, поэтому срываюсь на ни в чем не повинного мужа.

– Это надолго, Андрей, – говорю я, – тебе придется справляться без меня!

Лиза

Лицо мужа вытягивается:

– Как же…как же мы будем без тебя? А Ванечка?

– Ну Андрюш, ну что я могу поделать? Я же не специально, – говорю я, чуть не плача, – я тоже буду очень скучать. А вы почаще ко мне приходите с Ваней.

– Нет, я не про это. А деньги? На что мы будем жить? – спрашивает муж, и тут же поправляется, – а, и скучать мы тоже будем, очень.

– Мне выплатят больничный, на карте еще есть, только я не знаю где телефон и карточки. Ну пусть твои родители помогут, потом отдадим.

– Лизок, ну ты же знаешь, я принципиально не беру деньги у родителей, – морщится Андрей, – а, кстати, где твой телефон? Сумка?

– Я не знаю, наверное там осталась в машине, или в полиции, может и сюда привезли.

– Пойду у медсестер спрошу, – муж уносится быстрее ветра.

Я устало прикрываю глаза, Андрея больше беспокоят деньги, чем моя жизнь. Он не удосужился даже спросить у врача о моем состоянии, зато за сумкой с карточками и телефоном поскакал как миленький.

Хотя, может мне кажется, ведь естественно, что он переживает о деньгах, это я тут лежу на всем готовом, а ему надо думать, чем Ванечку кормить. Но я ждала от него другого, заботы, ласки, поддержки.

– Это бардак! Вы украли сумку моей жены! – слышу громкий голос Андрея в коридоре.

Боже, как стыдно! Медсестры тут причем?! Я слушаю безобразный скандал, который учинил мой муж и не могу никак повлиять. Господи, я не смогу потом в глаза девочкам смотреть!

– Что вы тут орете?! – слышу рокот Воронцова. Ужас! Теперь и он знает, какой идиот мой муж и обязательно мне выскажет!

Мысленно я прошу Андрея успокоиться, но он продолжает истерить.

– Сумка вашей жены наверняка в полиции, идите туда! Нам никто ничего не передавал, – холодно чеканит Арсений, – здесь люди за жизнь борются, а вы устроили балаган!

Слышу тихий бубнеж Андрея, затем он заходит в палату весь красный и злой.

– Ты представляешь?! Не хотят отдавать сумку, а там деньги и карточки! Ну ничего…я на них жалобу напишу, в минздрав обращусь!

– Никуда ты не обратишься, – цежу сквозь зубы, я в таком бешенстве, что готова порвать его, как тузик, грелку, – ты совсем идиот? Ты что устроил?!

– А что? Пусть воруют?! Хапуги! Наверняка, со счетов уже деньги сняли! – огрызается Андрей.

– Тебе сказали же! Не видели они ее, без нее меня привезли! Мне еще работать здесь, как я коллегам в глаза смотреть буду?!

– А как я буду с ребенком один ты подумала?! Тебе то все нипочем, то на работе пропадаешь, то вот в аварию попала, а я можно сказать отец – одиночка! – Андрей переключается на меня, зная своего мужа, подозреваю что завелся он надолго.

– Дай телефон! – у меня больше нет сил продолжать эту ссору.

– Зачем? – подозрительно спрашивает муж.

– Надо! – рявкаю я.

Он нехотя протягивает мне телефон. Я вхожу в онлайн банк и отдаю ему.

– Вот! Переведи себе сколько надо, все на месте! Только не ори здесь больше!

Андрей смотрит на телефон и сразу смягчается:

– Ох, Лизок, спасибо тебе, а я так испугался, как же мы с Ванечкой без денег будем? Ему же и памперсы нужны и еда.

– Какие памперсы, Андрей? Ваня уже давно на горшок ходит, – говорю устало.

– Ну все равно…ему много чего надо, это я могу на хлебе и воде перебиться, а Ваня питается как принц.

– Ладно тебе прибедняться, ты тоже нормально питаешься, экономь главное, не знаю, сколько еще здесь проваляюсь. Нам некому помогать, не забудь, – говорю я.

– Понял я, понял! – недовольно бурчит Андрей, – ладно, Лиз, пойду я, там Ванечку покормить нужно.

– Иди, – киваю я, впервые я хочу чтобы мой муж оказался подальше от меня.

Лиза

– Так, Кузнецова, реветь надумала?! – грозный окрик выдергивает меня из печальных мыслей.

– Почему бы и не пореветь?! Нога болит и голова! – огрызаюсь, вытирая слезы.

– Не ври! – Арсений усаживается напротив, закидывает ногу на ногу, такой холеный, ухоженный, вальяжный и бесячий, – тебе обезбол ставили час назад, ничего у тебя не болит. Из-за мужа ревешь? Стыдно за него?

– Тебе какое дело?! – говорю я, забыв про субординацию, если он ко мне на “ты” то и я церемониться не буду.

– А такое, – он подается вперед, – у меня процент вставших на ноги девяносто девять и девять, а ты в таком настроении не сможешь нормально лечиться и испортишь мне статистику!

– Ну извините! – взрываюсь я, – что порчу божеству статистику! Я не виновата в том что я человек, у меня есть чувства. Мне бывает обидно и грустно, и скучно здесь одной валяться! Мне хочется домой к сыну! Мне хочется тепла и любви, а мой муж вместо этого переживает что он жрать будет и ведет себя как дебил, позорит меня на все отделение! Я нуждаюсь в поддержке, а у меня никого нет, кто бы меня поддержал! И я имею право плакать и буду плакать, и ты не можешь мне этого запретить!

Я прикусываю язык, сообразив, что слишком много выложила Арсению. Зачем? Сама не знаю, накипело.

– Ну, Кузнецова, ты и размазня, – усмехается Воронцов, у меня аж челюсть отваливается от такого хамства, – подумаешь муж – идиот, у Михайловой вон муж алкаш, регулярно фингалы ей ставит, но она не рыдает на все отделение. Живет, радуется, что хоть такой есть. Он же не пьет у тебя? Не пьет! Не бьет? Нет! Вот и радуйся. А то что поддерживать не желает, так ты сама виновата, нечего было в аварию попадать! Эгоист? Думает только о себе? Ну ничего, переживешь как нибудь, не сахарная. Заслужила значит такого, который как баба визжит, сумку жены ищет! Развела здесь…плач Ярославны. Бедная она несчастная, скучно ей, лечение ей не нужно! Вот не буду тобой заниматься, оставайся инвалидом! Не люблю сопливых.

– Ах ты, хам! – возмущенно кричу я и пытаюсь дотянуться до стакана на тумбочке, но Арсений предусмотрительно отодвигает его подальше и мне остается только скрипеть зубами от злости.

Конечно, что ждать от говнюка, который меня терпеть не может? Мог и промолчать тактично, но нет! Высмеять надо, носом ткнуть! Ну Андрей, подставил меня. Воронцов мне это теперь до конца жизни вспоминать будет!

– Я требую другого доктора! – кричу я, – ты изверг и быдло!

– Ну и требуй на здоровье, – Воронцов открыто смеется мне в лицо, – что ты можешь требовать? Лежишь здесь как овощ и еще год пролежишь, такими темпами, а муженек твой пальцем не шевельнет, не поможет. Ему главное, чтобы тебе больничный платили. Только…будет ли клиника на работе держать инвалида?

– Ну, скотина, ну подожди, встану я…– грожу кулаком зарвавшемуся докторишке.

– Не встанешь, силы воли не хватит, – уверенно говорит он.

– Встану! – упрямо говорю я, – и тогда тебе мало не покажется! Я…я жаловаться буду!