Развод. Исцеление любовью - Страница 2

Пытаюсь вспомнить обстоятельства аварии, помню только как ехала и радовалась выходным, дальше темнота. Помню, шел сильный снегопад, видимость плохая, на дороге каша, вот видимо и не справилась с управлением. Вот и получила выходные!

Надо ждать лечащего врача, он расскажет сколько мне придется провести на больничной койке, как же там Андрюшка с Ванечкой без меня будут?

Так! Стоп! Анечка сказала, что меня оперировал Арсений! Этого еще не хватало!

Я издаю бессильный стон.

– Можно? – в палату заглядывает моя подруга и коллега Ирка, врач-терапевт из соседнего отделения.

– Заходи, – хочу по привычке кивнуть, но голову пронзает боль.

– Болит? Бедная! Потерпи, скоро обезболивающее принесут, – она гладит меня по руке, – как же это тебя угораздило, Лиз? Ты ж всегда аккуратно водила…

– Да кто его знает, Ир, и на старуху бывает проруха, в кювет улетела, – говорю я.

– Ох, ну не переживай, все хорошо будет, – говорит она неуверенно.

– Скорей бы Воронцов пришел, сказал бы чего ждать, – говорю с тоской, – хоть бы инвалидом не остаться.

Словно услышав мой призыв, дверь в палату открывается и заходит Арсений, или как его между собой медсестрички называют, Арс.

Высокий, статный, косая сажень в плечах и с пронзительными синими глазами, он оказывает поистине гипнотическое действие на окружающих женщин, вот и Ирка, заулыбалась, глазками застреляла:

– Добрый день, Арсений Юрьевич, – поет идиотским голоском.

– Добрый день, – голос у Арсения низкий, обволакивающий, под стать внешности.

– Здрасьте, – невежливо говорю я.

– Ну как вы, Елизавета Викторовна? – он берет стул и усаживается возле кровати.

– Бывало и лучше, – говорю я.

– Шутите, значит идете на поправку, – усмехается он, а взгляд холодный, колючий.

– Что со мной? – прямо спрашиваю я, – я ходить буду?

Следует пауза, во время которой мое сердце перестает биться от страха.

– Будете, если захотите, – говорит Воронцов серьезно.

– Что…что это значит? – хриплю я, в горле пересохло, язык словно наждачка стал.

Он вопросительно смотрит на Ирку, я понимаю, не хочет диагноз разглашать при посторонних.

– Это моя подруга, говорите при ней, – нетерпеливо восклицаю я.

– Порадовать вас нечем, – прямо говорит Арсений, – нога словно в мясорубку попала. Остеосинтез коленного сустава я провел, буквально по кусочкам собрал, имеется оскольчатый перелом большой и малой берцовой кости, поставил интрамедуллярные штифты. Теперь остается только ждать. А также легкое сотрясение мозга, поэтому вам необходим покой, прошу посторонних выйти.

– Пять минут, – прошу я.

– Не более…Сейчас попрошу медсестру уколоть обезболивающее, – Арсений выходит из палаты.

– Да, вот попала, так попала, – произношу я.

– Тебе повезло, – говорит Ирка, – Воронцов ваш – гений, он тебя обязательно вылечит.

– Вот сомневаюсь, что из-за меня он будет напрягаться, – кисло говорю я.

– Да что за кошка между вами пробежала? – удивленно спрашивает Ирка.

– Арсений Воронцов мой враг, он меня терпеть не может! – говорю я, – вернее он так решил и теперь ненавидит меня всей душой, еще с того времени, как я появилась в клинике, а он работал простым ортопедом – травматологом.

– Да ты что?! – Ирка удивленно таращит глаза.

– Ага, – киваю я, – так совпало, что кто-то тогда стуканул на Арсения, что он вымогает взятки с пациентов и было большое разбирательство. Обвинения с него сняли, но он почему-то решил, что сделала это я, а я не стала доказывать, что это не так. Больно надо! Все равно я считаю его зарвавшимся жлобом и бабником! Нет ни одной медсестры в отделении, которую бы он обделил вниманием.

– Ну, допустим, его личная жизнь тебя не касается, правильная ты моя, – усмехается Ирка, – он мужчина холостой, свободный, красивый…

– И ты туда же? – возмущенно восклицаю я и голову снова пронзает боль, – что вы все в нем находите? Сейчас-то Воронцов высоко поднялся, стал заведующим отделением, и я уверена не за горами день, когда станет главврачом. Конечно, надо признать, врач он от Бога, руки золотые, самых сложных пациентов на ноги ставит, но характер лучше от этого у него не стал. Такой же заносчивый, высокомерный говнюк. Ума не приложу, почему он меня до сих пор не уволил, наверное, я все таки специалист хороший или чтобы кровь мне портить на планерках своими придирками. Я бы давно ушла, только платят хорошо и добираться удобно. Вот я совсем не удивлюсь, если он мне какую-нибудь салфетку оставил или ногу задом наперед пришил из вредности!

– Ну это ты уже загнула, мать, – говорит Ирка, – не станет он репутацию себе портить из-за какой-то давней обиды. Ты просто предвзято к нему относишься!

– Да с чего ты взяла? – говорю обиженно, – ты просто не знаешь…какой он…и вообще я устала, спать хочу!

– Ладно-ладно, не злись, говнюк так говнюк, но сексуальн-ы-ы-ый, – говорит Ирка, бесит прям.

Я кидаю на нее убийственный взгляд и она поспешно уходит.

Лиза

Приходит улыбчивая Анечка и делает мне укол, боль отступает и на ее место приходит усталость, глаза начинают слипаться.

– Ваш муж звонил, сказал, сегодня приедет, – доносится до меня словно издалека голос Анечки.

Какое-то неприятное воспоминание царапает подкорку, что-то касаемое Андрея, только что, я не успеваю вспомнить, проваливаюсь в глубокий, целительный сон.

– Лиза, Лиза, – кто-то настойчиво трясет меня за плечо.

– М? – мне не хочется просыпаться, мне снится такой чудесный сон, где я и Ванечка и Андрей гуляем во дворе нашего дома, вдруг там появляется Вика, она подходит к моему мужу и целует его в губы. Что за бред?!

– Лизка! – гаркают громко в ухо.

– Что ты орешь? – я открываю глаза и вижу Андрея, сидит рядом с кроватью, в руках авоська с фруктами.

– Привет, – сидит хмурый, расстроенный.

– Привет, – говорю я, пытаюсь улыбнуться, но губы дрожат, – вот видишь…везла тебе пирожные и шампанское…

На глаза наворачиваются слезы, хочется чтобы муж пожалел, прижал к себе, сказал, что все будет хорошо.

– Ну не плачь, я вот тебе апельсинчиков привез, – начинает суетится Андрей.

– Как Ванечка? – спрашиваю я, справившись с собой, не стоит еще и мужа расстраивать.

– Хорошо. Он…он с няней, – Андрей почему-то отводит глаза.

– С Викой? – уточняю я.

Муж не отвечает, переводит тему:

– Как так случилось, Лиз? – спрашивает участливо.

– Ну вот так, ехала, ехала и тут бац, здесь очутилась, – говорю я, – ты представляешь, я даже не помню момент аварии, такое случается.

– А…а что ты помнишь? – осторожно спрашивает муж.

– Что за вопросы, Андрей? – начинаю я раздражаться, – говорю же, помню как пирожные купила, помню как ехала по городу, потом на трассу выехала и все.

– Вообще ничего? – спрашивает снова Андрей, – ни капельки?

– Да что там было-то такое, Андрей? – уже и я начала нервничать, – я может вспомню, а может и нет.

– Ничего, ничего, зай, просто я писал что романтический ужин приготовил, а тебя все не было, я так испугался! – ласково говорит Андрей, он заметно повеселел.

Мне на душе становится тепло, давно муж меня "заей" не называл, и ужин оказывается готовил.

– А почему ты меня не искал? – спрашиваю я, – в больницу не позвонил.

– Я подумал, что ты снова на дежурстве осталась, – говорит муж, – и лег спать. А сегодня утром я тебя искал, позвонил, а мне сказали, что ты тут, только уже в качестве пациента, – Андрей заржал как конь, у него всегда было своеобразное чувство юмора.

Нет, ну логично, конечно, я частенько остаюсь на дополнительное дежурство, потому что нам нужны деньги, но становится немного обидно, мог бы и поискать.

Я стараюсь подавить обиду, меньшее что я сейчас хочу, это поссорится с мужем, мне сейчас так нужна его поддержка.