Раз, два – пряжку застегни - Страница 2

Возможно, какая-то скрытая тревога? Но скрытая тревога – и Алистер Блант? Это не укладывалось в голове мистера Розерстайна. Мистер Блант был лишен эмоций. Он был воплощением выдержки. Британцем до мозга костей.

Конечно, это могла быть и печень… Она время от времени беспокоила мистера Розерстайна, но он никогда не слышал, чтобы на печень жаловался Алистер. Его здоровье было таким же крепким, как и его разум, как и его финансовая хватка. Нет, никакой позы, никакого «пышущего здоровья» напоказ. Алистер Блант был просто здоровым человеком.

Но какая-то несообразность все же имела место. Пару раз председатель совета безотчетно провел рукой по лицу. Он сидел, подпирая подбородок руками. Раньше Блант так себя не вел. И еще – пару раз он позволил себе некую отстраненность, даже рассеянность.

Они вышли из конференц-зала и спустились по лестнице.

– Вас подвезти? – спросил Розерстайн.

Алистер Блант улыбнулся и покачал головой:

– Меня ждет машина. – Он взглянул на часы. – Я не вернусь в Сити[3].

И после паузы добавил:

– У меня назначен визит к дантисту.

Загадка разрешилась.

Эркюль Пуаро вышел из такси, заплатил водителю и позвонил в звонок дома 58 по Куин-Шарлотт-стрит.

Некоторое время спустя дверь открыл мальчик в униформе портье. Он был рыжим, конопатым и выглядел очень серьезно.

– Мистер Морли? – осведомился Пуаро в наивной надежде, что того куда-то вызвали, что он внезапно приболел, что он не принимает сегодня… Напрасно. Портье сделал шаг назад, Эркюль Пуаро – шаг вперед, и дверь захлопнулась за ним, бесшумно и беспощадно напоминая о неизбежном.

Мальчик спросил:

– Ваше имя, пожалуйста.

Пуаро назвался, правая дверь прихожей открылась, и он вошел в приемную.

Приемная была обставлена неброско, но со вкусом, однако Эркюлю Пуаро она показалась несказанно мрачной. На полированном столике в стиле «шератон»[4] (копия) были аккуратно разложены газеты и журналы. На серванте в стиле «хэпплуайт»[5] (тоже копия) расположились два канделябра шеффилдского серебра[6] и декоративная сервизная вазочка-«этажерка». На каминной полке – бронзовые часы и две бронзовые вазы. Окна завешены гардинами голубого бархата, кресла обтянуты обивкой в стиле короля Якова – с иволгами и цветами[7].

Одно из них занимал джентльмен военного вида со свирепыми усами и желтоватым цветом лица. Он взглянул на Пуаро так, словно разглядывал какое-то вредное насекомое. Казалось, этот джентльмен сожалеет не столько о том, что пришел безоружным, сколько о том, что у него под рукой нет инсектицида. Разглядывая его издали, Пуаро подумал: «Право же, некоторые англичане настолько неприятны и жалки, что некоторых из них стоило бы избавлять от страданий при рождении».

Отведя наконец пристальный взгляд, джентльмен военного вида схватил «Таймс», переставил кресло так, чтобы не видеть Пуаро, и устроился в нем с газетой.

Бельгиец взял «Панч»[8]. Он тщательно проштудировал его, но не нашел ни одной смешной шутки.

Портье вошел, объявил: «Полковник Эрроу-Бамби!» – и увел сердитого джентльмена с собой.

Пуаро размышлял над тем, настоящая ли это фамилия, когда дверь открылась, впустив в приемную молодого человека лет тридцати.

Пока тот стоял у стола, нервно перебирая журналы, Пуаро искоса взглянул на него. Неприятный – и даже опасный – молодой человек, подумал он. Возможно, даже убийца. В любом случае он был похож на убийцу гораздо больше, чем все те, кого Пуаро поймал за всю свою карьеру.

Портье открыл дверь и произнес в воздух:

– Мистер Пиэре?

Догадавшись, что вызывают именно его, Пуаро поднялся. Мальчик провел его в заднюю часть приемной, затем за угол к небольшому лифту, в котором они поднялись на второй этаж. Они прошли по коридору, портье открыл дверь, которая вела в еще одну небольшую прихожую, и постучал в следующую дверь. Не дожидаясь ответа, он открыл ее и отошел в сторону, освободив проход для пациента.

Пуаро встречал звук льющейся воды. Он пошел на этот звук, обошел открывшуюся дверь и обнаружил мистера Морли, с профессиональным азартом моющего руки над раковиной.

Даже величайшие из людей не избавлены от необходимости переживать некоторые унизительные моменты. Говорят, что никто не выглядит героем в глазах своего слуги. К этому можно добавить, что мало кто выглядит героем в собственных глазах во время посещения дантиста.

Эркюль Пуаро осознал этот факт со всей болезненностью.

Он был высокого мнения о себе. Он привык к этому мнению. Он был Эркюлем Пуаро, он превосходил окружающих по большинству параметров. Но в этот момент он не испытывал никакого превосходства. Совершенно никакого. Его дух упал до нуля. Он оказался банальным малодушным человечком, испугавшимся зубоврачебного кресла.

Мистер Морли закончил свой профессиональный туалет и заговорил в обычной профессиональной бодрой манере:

– Не слишком тепло для этого времени года, не находите?

Он мягко подводил гостя к намеченному месту – к креслу! Ловко поиграл с подголовником, подвигал его вверх и вниз, подгоняя под пациента.

Эркюль Пуаро сделал глубокий вдох, шагнул вперед, уселся и предоставил свою голову в полное профессиональное распоряжение мистера Морли.

– Итак, – провозгласил дантист с ужасающей жизнерадостностью, – вам удобно? Точно?

Похоронным тоном Пуаро сообщил, что ему вполне удобно.

Мистер Морли придвинул столик, взял небольшое зеркальце, схватил инструмент и приготовился заняться делом.

Эркюль Пуаро вцепился в ручки кресла, закрыл глаза и открыл рот.

– Что вас беспокоит? – поинтересовался мистер Морли.

Несколько невнятно – произносить согласные с открытым ртом было трудновато – Пуаро высказался в том смысле, что его ничего особенно не беспокоит. Действительно, это было всего лишь регулярное обследование, которое бельгиец проходил два раза в год, ведомый чувством дисциплины и порядка… Возможно, мистер Морли пропустит тот второй зуб сзади, который немножко дергает… Возможно, но маловероятно – мистер Морли был очень хорошим дантистом.

Врач осматривал один зуб за другим, постукивая и покалывая, и вполголоса комментировал свои наблюдения.

– Эта пломба поизносилась немного, но это пустяки, ничего серьезного. Десны в хорошем состоянии, прекрасно…

Заминка у подозрительного зуба, поворот зонда… нет, ложная тревога, пойдем дальше. Первый зуб, второй – и дальше к третьему? Нет. «Собака, – подумал Пуаро, перепутав поговорку, – увидела кролика»[9].

– Здесь у нас проблемка… Боли не было? Хм-м, странно… – Зонд продолжил свою работу.

Наконец мистер Морли удовлетворенно разогнулся.

– Ничего серьезного. Пара пломб – и следы парадонтоза на верхнем коренном. Я думаю, мы со всем этим покончим прямо сейчас.

Он повернул включатель, и раздался ноющий звук. Мистер Морли снял чехол с бормашины и бережно – почти любовно – установил бор в держатель.

– Скажите, если будет больно, – коротко приказал он и принялся за свою жуткую работу.

Пуаро не было нужды в том, чтобы воспользоваться этим разрешением – поднять руку, поморщиться или вскрикнуть. Точно в нужный момент мистер Морли останавливал бормашину, командовал: «Полощите», прикладывал тампон, вставлял новый бор и продолжал. Испытание бормашиной оборачивалось скорее страхом, чем болью.

Наконец оставив сверло, мистер Морли занялся приготовлением пломбы, и разговор возобновился.

– Сегодня приходится заниматься этим самому, – объяснял он. – Мисс Невилл в отъезде. Вы помните мисс Невилл?