Равнодушные - Страница 9

Полчаса на маршрутках тянулись, как будто полвека. И снова – не потому, что мешали окружающие, нет: я терялась в догадках и предположениях, готовилась к самому худшему, надеялась на какое-то чудо.

То видео попало в сеть совсем не просто так. Это не случайный прохожий остановился, чтобы снять занятное происшествие и поделиться потом с друзьями. И выложили его не в группу с криминальными новостями, а в одном из самых крупных блогов ютуба.

Никто не знал, каким образом «Стервятник» умудряется скрываться, как набирает аудиторию, откуда подписчики получают данные, что вот прямо сейчас начнется еще один страшный эфир. Но его смотрели, комментировали, лайки под видео накручивались с бешеной скоростью…

Живые картинки про то, что человеческое уродство и бездушие не знает границ, были одними из самых популярных на ютубе. Мне повезло стать героиней одного из таких эфиров.

– Смотрите, мы смогли распознать и увеличить пару силуэтов. Возможно, Марина, у вас получится их опознать?

Я не могла понять, откуда у следака такая твердая уверенность, что виновные должны быть мне обязательно знакомы. Он настаивал, что это точно не посторонние люди. Но я никак не могла представить, что где-то рядом со мной находился человек, способный на такую гадость и жестокость. Не верила, что такое возможно.

Поэтому фотографии, положенные на стол, взяла с легким разочарованием. Ожидала чего-то более важного и грандиозного, а тут…

Посмотрела. Рука потянулась, чтобы отодвинуть фото и вернуть их обратно. Что можно увидеть на этих зернистых, размазанных картинках, способного нам помочь? Потом дернулась и вернула их ближе к себе.

На одной из фигур была куртка с очень яркой, вызывающей надписью. Очень редкой надписью. Единственной в своем роде…

Янка Вахрамеева очень гордилась тем, что ее сестра привезла из-за бугра какую-то супермодную толстовку, хэнд-мэйд, единственную и неповторимую. Автор изготавливал все в единственном экземпляре, повторов никогда не делал.

Вопиющая безвкусица и страх божий, как по мне, и чудо, что такое убожество больше не распространятся по свету. И да, мне однажды хватило ума сообщить свое мнение Янке. Она просто надоела своими советами о том, как правильно одеваться, гуру современной моды, вылезшая из ниоткуда.

Так неужели мне досталось только за это?! За то, что однажды не сумела промолчать и сказала правду человеку в глаза? Человеку, который лез в мою жизнь без разрешения?!

– Марина, что с вами? – Следователь, молодой парень, довольно часто забывал про официоз. Разрешал и его звать Ильей, если не слышал никто из окружающих. – Марина?

Только на втором оклике поняла, что зовут меня.

– А… Да. Все нормально.

– Вы очень странно смотрите. Увидели что-то важное?

– Я… Можно попить? – Стало очень сложно выдавливать слова из горла. Прокашлялась – не помогло.

– Пожалуйста. – Он отлил мне в бумажный стаканчик воды прямо из своей бутылки, не пошел к кулеру, то ли поленился, то ли боялся упустить момент. – Что заставило вас так напрячься?

– Мне кажется, я знаю, кто здесь изображен…

– Ну, вот! Я же говорил! – На его лице было написано огромное облегчение и где-то сквозило самодовольство. – А вы убеждали, что быть такого не может!

– Если честно, я и сейчас сомневаюсь. А если это будет напраслина? Создам проблемы постороннему человеку, который ни в чем не виноват? Я не хочу такого…

В голове уже вовсю роились сомнения. А вдруг мне только показалось? Это размазанное пятно могло быть чем угодно. И совсем не обязательно, что куртка – Янкина.

– Следствие разберется. Если человек невиновен – это быстро станет понятно.

– Ну, вы представляете, каково это, когда к тебе приходят и обвиняют в жестоком преступлении?

– Это наши проблемы, Марина. Дайте уже хоть какую-то зацепку! Я устал топтаться на одном месте.

У Ильи был взгляд ищейки, наконец-то напавшей на след, – радостный и возбужденный. И ему было фиолетово, как плохо сейчас мне.

Если это, действительно, была Янка… Мой мир, и так уже слабо державшийся, должен был окончательно рухнуть.

– Похоже, что это моя однокурсница. – Не стала молчать и скрывать. Может быть, еще окажется, что я ошиблась, и это вовсе не она. Лучше так, чем потом мучиться от вопросов и догадок.

– Вот как? А утверждали, что у вас нет врагов… – Снова довольная ухмылка, так и кричащая: «ну, вот, я же говорил!»

– Я до сих пор так считаю… – Моей растерянности не было предела. Ну, в конце концов, за такие глупости, что я сказала Янке, не набрасываются на людей стаей злобных шакалов! Максимум – это можно ответить такой же язвительной гадостью. Написать что-то едкое на моей странице в соцсети, распустить сплетни…

Отвечать ведь нужно адекватно, а не вот так – физически расправляясь с обидчиком. Мы же не в каменном веке.

– То есть вы хотите сказать, что у вашей однокурсницы не было мотивов для нападения? – Илья Денисович уже откровенно издевался надо мной. И хотелось бы обидеться, а смысл? Он так долго маялся с этим безнадежным делом, что сейчас имел право просто меня ненавидеть.

– Тот мотив, который приходит мне в голову, настолько глупый и тупой, что я отказываюсь в это верить!

– Ну, что ж… Вы не оставляете мне выбора, Марина Викторовна. Это была последняя зацепка. – Следователь мгновенно скинул маску вежливости и участия. Стал настоящим – холодным, отстраненным, скучающим чиновником при исполнении, которого я откровенно уже достала.

Илья Денисович выпрямился на стуле, отбросил расслабленную вальяжность. Глянул пристально и цепко, не давая возможности увернуться:

– Пишу в протоколе, что вы никого не опознали, так? После этого я подаю рапорт о закрытии дела, за неимением подозреваемых, мотивов, свидетелей и прочего? Да, будет висяк, а куда деваться? Я лучше потрачу время на что-то более полезное. А гоняться за стайкой загадочных идиотов – как-то уже задолбало, извините.

И он, действительно, начал заполнять уже ставшие привычными для меня бланки…

– Подождите! Не нужно!

– Что не нужно? Тратить свое время? Так я тоже так думаю. И вас больше трепать не стану. Вижу прекрасно, что вам не нравится ходить сюда, пред мои белы очи…

– Не нужно дело закрывать! Мотив глупый, кажется, но я все равно расскажу! – Уже не страшно было, что он примет меня за истеричку. Илья Денисович со мной и так много чего насмотрелся.

– Ну, что ж. Я верил в вас, Марина. Давайте, только коротко и по делу. Мне уже, правда, пора бы закругляться, а я тут лясы точу.

– Спасибо вам за человечность, Илья Денисович! И простите, что создаю столько неудобств. – Только сейчас заметила, что он выглядит усталым и замученным. А я… Тоже усталая, но совсем по-другому. Замялась от стыда и неловкости.

– Мне кажется, что вот здесь, – ткнула на силуэт с размытым зеленым пятном, – Вахрамеева Янина. Мы учимся на одном курсе.

– Что вас навело на такую мысль?

– У нее одежда с похожей надписью и рисунком. Янина любит хвалиться, что это единственная в своем роде вещь. Таких больше ни у кого нет…

– Хм… В таком случае, это либо подстава, и кто-то специально надел похожую куртку, или ваша Янина – абсолютная и безмозглая дура!

– Скорее, второй вариант… Она не абсолютная, конечно, иначе не продержалась бы столько времени на бюджете… Но по жизни девочка очень недалекая…

– Ну, вот. Сами же дали характеристику и почти подошли к главному. – Он весь подобрался, как хищник перед прыжком, приготовился. – Конфликты были?

– Я однажды сказала, что ее одежда – верх безвкусицы и нелепости. А она очень гордится своим имиджем…

– И все?

– И все. – Пожала плечами. Пусть сам решает, веский это мотив или не очень.

– Как-то слабовато для драмы, вам не кажется, Марина Викторовна?

– Кажется. Я вам сразу об этом сказала. Но куртка Янкина, я уверена на сто процентов.

– Что ж… Ладно. Найдем эту вашу Яну, а там посмотрим.