Равнодушные - Страница 10
– Спасибо, Илья Денисович!
– За что?
– Не знаю. Просто… За то, что не послали к черту еще несколько месяцев назад.
– Еще пошлю, успеется, не переживай.
– Я вот что еще хотела вам рассказать… – Запнулась. Сначала ляпнула, а потом уже подумала: а надо ли? Может, не стоит все это связывать в одну кучу?
– Вспомнили что-то важное? Память начала восстанавливаться? Еще с кем-то ссорились на курсе? – Теперь мужчина улыбался почти по-доброму. Ему бы в актеры податься, а не сюда. – Да вы, я посмотрю, роковая женщина!
– Нет. Я ничего не вспомнила больше. Просто два дня назад напали еще на одного моего однокурсника. Я мимо шла, спугнула этих гадов, потом вызвала Скорую и полицию
– Хмм… Роковая, все-таки. Считаете, что между этими случаями есть какая-то связь?
– Я уже не знаю, что думать. Но Макс – это парень, который пострадал, – намекнул, что меня еще и обвинить в чем-то могут. Якобы, я не просто так в том месте в тот час оказалась…
– А что вы там делали, если не секрет? – Не то чтобы он воспылал любопытством. Скорее, задал вопрос по привычке и по инерции.
– Шла домой. Ходила в магазин за хлебом, на обратном пути услышала странные звуки… И вот.
– Ну, так и шли бы дальше. Зачем было лезть, куда не просят? Вам мало своих неприятностей?
– И вы туда же? – В принципе, чего я хотела? Аплодисментов стоя? От человека, который целыми днями разгребает последствия чужой глупости, алчности и злобы? – Извините, вы правы, на самом деле. Я зря вообще подняла эту тему.
– Держитесь подальше от этого пострадавшего, вот мой единственный совет. Помогли – и слава Богу. Но лучше не нарывайтесь на новые проблемы.
– Вы так думаете?
– Я знаю. Просто не лезьте туда, куда не просят. Мне еще не хватало объединять эти дела и получать новую головную боль!
– Поняла вас. Так и сделаю.
Я честно послушалась Илью Денисовича. Выкинула Макса из головы. Когда он туда возвращался – прогоняла всеми силами. Искала себе занятия, самые противные и неугодные, читала самые скучные и тоскливые учебники, наваяла несколько глав курсовой работы… А мысли, рано и или поздно, снова съезжали на тему Северова.
Но я держалась. Не звонила ему. Не собиралась больше навещать. И даже фрукты, купленные по дороге домой, предназначенные Максиму, помыла, разрезала и слопала сама. Было вкусно, желудок радовался, я удивлялась… Успела уже позабыть, что еда способна приносить удовольствие. А тут – чудо такое, как будто ко мне кусочек прежней жизни вернулся.
«Привет. Куда пропала?» – под вечер пришло сообщение с незнакомого номера. Но на аватарке был точно Максим.
Уже занесла палец над клавиатурой, чтобы ответить… Вспомнила разговор со следователем, убрала руку. И экран заблокировала, от греха подальше.
«Почему молчишь? Это Макс» – экран-то был заблокирован, а сообщения все равно всплывали.
«Я переживаю»
Переживает он, надо же… Подумала, вроде бы, холодно и отстраненно, а сердце все равно заколотилось.
«У тебя все хорошо? Ответь, или я начну названивать»
Четыре сообщения подряд. На целых четыре больше, чем я получала от него за несколько лет совместной учебы. И почти такие, о которых когда-то мечталось…
«Или ты мне позвони, если печатать неудобно»
Теперь уже на пять больше…
Нашла себе оправдание: он же все равно не отвяжется. Проще ответить, чем игнорировать… О том, что можно было бы просто заблокировать абонента, даже не подумалось. А надо было бы… Но сообразила слишком поздно.
«Привет. Уже поздно для болтовни»
«А ты чем-то занята?»
«Спать собираюсь»
«А я соскучился»
И ни одного смайлика, между прочим. Вроде, как нужно все всерьез воспринимать. И вот как реагировать на это его «соскучился»?
«А я – нет»
Обрубать – так сразу, и по живому. Чем дальше тянешь диалог, тем сильнее в нем застреваешь.
«А как же признания в любви? Ты меня обманывала?»
Меня никто не видел в тот момент, но щеки моментально покраснели, захотелось спрятаться, закрыться.
Я ведь надеялась, что он забудет об этом, не поверит, воспримет как неудачную шутку. А нет – запомнил, вовремя вставил веский аргумент.
«Ты сегодня пишешь всем, от кого слышал подобные слова? Тариф «синий базар», что ли? Тебе разве можно употреблять алкоголь?»
«Меня больше никто не любит. Только ты»
Точно. Он пьян. Иначе как понять вот эту попытку надавить на жалость? Манипуляция чистой воды, с которой я не в состоянии разобраться. Как ответить, чтобы не сделать человеку больно, и в то же время не оказаться дурой?
«Откуда у тебя телефон?»
«Родители привезли. И сим-карту они восстановили. Там был твой номер, если что»
Еще одно открытие: у Макса был и раньше мой телефон? Серьезно? И зачем он его сохранил?
«Ну, вот с родителями и пообщайся, а не со мной. Они-то уж точно тебя любят»
«Нет»
«Не хочешь общаться?»
«Не любят»
И да, я опять прекрасно осознавала, что Максим пытается манипулировать. Но сердечко не выдержало, парня стало жалко до ужаса, ведь это страшно: лежать в больнице, без памяти, все заново узнавать о себе, и получить вот такое открытие… Я бы, наверное, умерла от разочарования и тоски.
Когда мне было совсем тяжко, и казалось, что жить дальше незачем, спасали как раз мысли о маме и папе. Не смогла бы их расстроить или разочаровать. Потому они и не знали даже половины того, что со мной приключилось – если родители слягут от волнения, мне лучше не станет, поэтому выкарабкивалась сама, как умела. Просто говорила долго, что не могу приехать. Придумывала разные поводы и причины, максимально правдоподобные, чтобы они поверили.
Но я точно знала: попросила бы меня навестить и поддержать – они бы через час уже были в дороге, не важно, как и на чем, но добрались бы, хоть автостопом. А родители Макса объявились только на второй день. Или уже на третий, получается? Действительно, очень странная любовь…
– Привет. – Набрала его номер сама, первой. – Что там у тебя приключилось?
– Вообще, я хотел тебе один вопрос задать, но очень важный. Поэтому и не оставлял в покое. – А я соскучилась уже по его голосу. Так быстро подсела, что стало страшно. А дальше как? Если он придет в себя, все вспомнит, а про меня забудет? У меня ведь ломка начнется…
– Ну, спрашивай, раз уж добился своего.
– За что ты меня любишь, Марин?
– Макс, ты там реально пьяный, что ли? – От возмущения хотелось швырнуть трубку подальше. Ну, что это за дебильные разговоры? Я теперь должна буду бесконечно краснеть и страдать из-за одного неосторожного признания?!
– Нет. Просто ощущение, что я – человек-дерьмо. Полное и беспросветное ничтожество. А ты вот почему-то решила, что надо меня любить. Хотелось бы понять, по какой причине.
– Считай, что я извращенка. Мне вот именно дерьмовые люди нравятся.
– А если серьезно?
– Максим, я очень жалею, что сказала тебе об этом. Лучше забудь. Сделай вид, что послышалось или приснилось. И меня забудь. Так будет проще нам обоим. – Выпалила на одном дыхании и затихла. По-хорошему, надо было бы положить трубку. И, все-таки, заблокировать его номер.
Но я не смогла. Ждала, что он скажет, как приговора. И не могла себе представить, что Северов должен сказать, чтобы я обрадовалась. Ну, не в ответной же любви он станет признаваться? Здорово, конечно, было бы помечтать, но не до абсурда же.
– Не могу.
– Почему?
Долгие паузы, наполненные только дыханием и томительным, тянущим в груди ожиданием. Словно каждое слово у нас – на вес золота.
– Это пока лучшее из того, что я помню. Единственное хорошее в моей новой жизни.
– Я не хотела произвести на тебя впечатление. Извини. Просто так получилось…
– Хорошо получилось. Спасибо. – Он опять замолчал. – И все же, за что?
– Да что у тебя там приключилось такое, Макс? Что за дурацкие вопросы?