Распутица - Страница 24

И Николай и Михаил, несмотря на свои разные характеры, почти в равной степени вызывали к себе симпатию, чем она всегда дорожила. Однако, не признаваясь себе, Юлия отдавала предпочтение Михаилу, потому что в нём ощущалась какая-то материальная нацеленность; он казался духовно выше Николая, хотя особой начитанностью, так же как и муж, не блистал.

Пока она так думала, пришёл муж, чем-то несколько подавленный. Она это тотчас поняла и подумала, что про её отношения с Михаилом он уже всё знает. Если он спросит, то она ему ответит, что это делает исключительно в интересах семьи и никакие чувства её с Михаилом не связывают. Юлия боялась у него спросить, почему он пришёл не в духе? Но вскоре муж сам заговорил, что командир отправляет его на три дня в командировку за призывниками в Пензу, откуда он привезёт в часть молодое пополнение.

– Ты поедешь один? – спросила она.

– Я каждый раз езжу, будто больше некому. Пусть офицеров посылает. А я всего лишь старший прапорщик.

– Может, больше некого?

– Да есть. Просто каждый считает себя умнее другого. Я-то съезжу, не первый раз, но должны ехать те, кто примет пополнение. А я должен для них стараться? Это просто несправедливо. Но Журыкин считает, что я делаю это лучше, чем другие.

– Ничего, Коля, ты сам говорил, что в армии приказ не обсуждается, а выполняется. Ты гордись, что тебе оказывают высокое доверие.

– Вот как ты заговорила! – удивился Николай с недовольной усмешкой.– Ладно, накрывай стол. Пора принять, как на войне бойцу перед атакой, наркомовскую норму. Надоело всё! Журыкин подлец, он, наверное, думает, что я ненавижу его из-за Антонины. Мне бы пора рапорт написать и перевестись в другую часть. Заблуждается мужик!.. Надо было на дуэль его вызвать, а я сплоховал…

– В какую же атаку собрался идти, если даже на дуэль не вызвал? – засмеялась она.

– Вот если бы он тебя стал обхаживать, тогда бы я точно не только на дуэль, я бы его пришил на месте и с чистой совестью сел бы в тюрьму.

– Не беспокойся, Коля, я бы до этого не допустила, ведь живу не одна, а с тобой.

– Свежо придание… он может ловко бабам пудрить мозги, а они только уши развешивают… Пенза разве тебе не атака?..

Юлия уже почти не слушала мужа, она обрадовалась, что у Николая неприятность на службе, а не личная, связанная с ней. Она испытывала лёгкую вину перед мужем, что у неё появилась какая-то другая жизнь и уже не могла и не хотела от неё отказываться. Она машинально накрывала стол, дала ему поесть и пошла за детьми в комнату. Они, бедняжки, видно, так наигрались, что вповалку заснули на диване.

– Ну что же вы так, не дождались, мои милые, – подражая тону сестры, заговорила Юлия, раздевая их. Женя открыл глазки и попросил кушать.

– А мы ждали, ждали, Варька заснула, а я просто лежал и дядю Колю слушал…

– Сейчас он поест, и мы пойдём, – она обратилась к дочери, – Варюша, а ты будешь кушать?

– Она ела печенье, а я не хотел! – как бы за сестру ответил брат.

Варю мать не разбудила и перенесла на приготовленную раскладушку, упрекая себя за то, что не покормила детей хоть чем-нибудь, прежде чем идти к Михаилу. Зачем она почти с ходу побежала звонить ему? Неужели так хотелось его увидеть или просто обрадовать своей удачей? Но Юлия об этом больше не думала…

После ужина, когда Женя заснул, приняла душ. Николай уже спал. Наверное, сильно устал, она прижалась к его волосатой груди и незаметно заснула с мыслями о Михаиле, не находя в этом ничего постыдного…

Через два дня Николай уехал в командировку с двумя сержантами-срочниками. Юлия хотела проводить мужа на поезд, но он почему-то отказался от её предложения.

– Если было бы можно, я бы поехала с тобой, – сказала она вполне искренне, отправляя его на работу, приготовив ему на дорогу провиант.

Николай молча поцеловал её, пожал руку Жене, подержал на руках Варю. Дети всё ещё стеснялись его. Но Юлия была довольна, что муж так тепло попрощался с ними, будто уезжал на год.

В кафе у Юлии повара спрашивали, нельзя ли достать импортные вещи. Она, конечно, не могла им твёрдо обещать, потому что это зависело не от неё. И только отвечала, что надо спросить, тогда будет ясно, можно ли надеяться. Но Михаил пока не объявлялся, Евгения была весьма сумрачна, поскольку до неё основательно дошло, что Юлия продавала вещи, и от этого её мучила жгучая ревность. Почему Миша так поступил, почему не предложил ей это дело навсегда, а только временно? Ведь между ними установились настоящие любовные отношения. Правда, неделю она проболела ангиной, и всё это время Миша ей не звонил, она полагала, что он уехал. И теперь, когда стало определённо ясно, что он «подцепил» Юльку, Евгению обуяла злость. Она впервые возненавидела подругу и отныне не хотела видеть её: «Вот какая праведница, вот какая тихоня, – про себя возмущалась та, – никогда бы не подумала, что она способна у подруги отбить любовника. Я ей этого не прощу! Вот почему она отговаривала меня от него, мужа моего пожалела, а своему рога наставила. Ах, какая сволочь, а сама изменила Николаю. Вот я ему всё скажу, что у него за жена! А может, не стоит связываться, ведь, чего доброго, всё расскажет моему боцману?»

Евгения действительно растерялась, но бездействовать уже не могла. Она позвонила Михаилу. Но на работе в обед его не оказалось, то есть утром он был, но уехал в командировку – так ответила диспетчер, а приедет только через день.

Юлия, разумеется, заметила охлаждение к ней подруги и понимала хорошо, с чем оно было связано. Она как-то не подумала, что только из-за Михаила у них портятся отношения. А ведь должна была предвидеть, хотя этому почему-то не придавала большого значения. Впрочем, она думала, что её интересовал не сам Михаил, а исключительно то дело, каким он занимался весьма успешно и надёжно. Разве в магазинах достанешь хорошие импортные вещи? Причём она считала, что Михаил подключил к продаже и Евгению. Быть может, так оно и было, но та делала вид, что от этого весьма далека.

– Ты почему со мной не разговариваешь? – как-то озабоченно спросила Юлия.

– Это моё личное дело! Настроения нет… – уклончиво буркнула Евгения, недовольно нахмурив брови. Она хотела, чтобы Юлия призналась в своём проступке, но та даже не собиралась этого делать, не испытывая перед ней вины. Просто она считала, что Михаил вовсе не её муж, поэтому на него у неё нет никакого морального права, чтобы превращать его в своего безраздельного любовника…

Евгения знала, в какой школе работала жена Михаила. Как и всякая женщина, почувствовав вкус к чужому мужчине, распознав, с кем её связала судьба, она хотела знать о его жене всё и воспринимала ту как потенциальную соперницу, которой всёрьез заинтересовалась…

После своей смены она поехала в школу, в которой работала учительницей начальных классов жена Михаила Алла. В это время, когда Евгения шла по вестибюлю школы, находившейся в новом микрорайоне, та вела урок на втором этаже. Евгения вошла в учительскую и спросила, где найти Аллу Владимировну. Ей подсказали кабинет, но предупредили, что с учителем во время урока нельзя разговаривать и отрывать его от учебного процесса. Но для Евгении это не имело ровно никакого значения. «Для кого нельзя, а для меня можно всё!», – подумала она, решительно шагая по длинному коридору. Однако номер кабинета почему-то у неё вылетел из памяти. Если бы волновалась, то это ещё куда ни шло, но Евгения была донельзя озлоблена, точнее сказать, она испытывала вот уже который день непреодолимое желание отомстить Юлии. Поэтому из-за неё, пребывая в нервном напряжении, забыла номер этого проклятого кабинета. Она уже нисколько не сомневалась в справедливости того, что задумала сделать. И долго не отдавала себе отчёта в том, что ею двигала совершить подлость против подруги непреоборимая ревность и к ней, и к жене Михаила. И только сейчас она подумала, что ревнивым чувствам поддаются только слабые, безвольные люди, тогда как себя она считала вполне сильной женщиной? Но как можно было заглушить в себе ревность, если, опять-таки под её действием, ей самой давно хотелось посмотреть на жену Михаила. А вдобавок, если бы она знала, что это желание испытывала и Юлия, она бы полностью уверилась в своем справедливом решении как следует проучить подругу…