Распутица - Страница 23

На следующий день Михаил подъехал к кафе на такси и вошёл с кейсом в руках. Он вызвал её на улицу, предложил сесть в машину. Для начала он передал Юле несколько пар женских туфель, партию джинсов, платьев сафари, батники, японские зонтики. По тогдашним рыночным ценам всё это добро потянуло почти на четыре тысячи рублей. Михаил так же быстро уехал, как и появился, лишь сказал, что позвонит ей в кафе. Юлия заметила его торопливую походку, что в душе почему-то отозвалось досадой. Почему он больше ничего ей не сказал? Наверное, его смущала всё заметней проявлявшаяся её беременность. Но зачем она так пошло думает и ничего не может поделать с этими посторонними мыслями? Юлия всё больше убеждалась, что Михаил ей несомненно нравится, и потому так надсадно ноет душа.

Однако она всячески старалась гнать эти мысли прочь, чтобы не мешали её душевному спокойствию. Лучше заняться серьёзным делом. Юля первым делом показала вещи Светке и Валентине. Племянница с ходу взяла джинсы мужу и себе, Валентина – платье сафари. Когда они перед зеркалом примеряли обновы, вошёл Семён тихой вороватой походкой; его взгляд настороженно и как-то подозрительно сверкал. Он сначала не понял, что здесь происходило; Юлия почему-то от него отворачивалась, словно от милиционера, заставшего воровку с поличным.

– Выкладывай, папа, денежки любимой доченьке! – с насмешкой сказала Валентина.

– Вот Юля принесла нам классные шмотки! – воскликнула Светка, вертясь в джинсах перед зеркалом.

– И сколько? – грубо спросил он.

– Пара джинс – пятьсот рублей, и батники прикольные по сотнику, папаня! – ответила дочь.

– А твоё сколько? – уставился он звероватым взглядом на жену. – Полтинник, и хватит!

– Да ты что, Сёма? В три раза больше, не хотел? Но смотри, как превосходно сидит на мне – я королева!

Семён не первый раз слышал о спекулятивных ценах, потому отнёсся к словам жены и дочери почти спокойно.

– У тебя есть муж? Вот и пусть обеспечивает, – отрезал грубо Семён.

– Хорошо, папа, спасибо за твою доброту, – отчеканила дочь.

– И я беру, у меня есть сбережения, – хитро усмехнувшись, произнесла жена.

– Откуда у тебя такой товар? – надменно обратился Семён к Юле.

– Семён Иванович, меня попросили продать, я не знаю ничего.

Остальные вещи Юлия продала в кафе поварам. От всёй сделки ей лично перепало на руки около шестидесяти рублей. Это почти половина её месячной зарплаты. Если бы она согласилась на пять процентов, естественно, прибыль составила бы ещё рублей около сорока. Юлия схватилась за голову, так как теперь поняла, какими деньгами ворочал Михаил. Разве она могла своими мыслями поделиться с Николаем? А может, он в курсе деятельности своего друга? Но в любом случае она не станет испытывать судьбу. Ах, если бы только Николай не догадался.

В тот вечер она приехала домой чуть раньше обычного. Детей попросила посидеть дома, а сама побежала позвонить Михаилу из автомата, что она с работой управилась.

И он подъехал на своих новых «Жигулях» белого цвета. Юлия с робостью села на переднее сиденье и отдала ему деньги. Михаил пересчитал. И ещё дал ей сверху заработка, отчего она зарделась румянцем.

– Ну я пошла?

– Конечно, конечно… только знаешь, Юля, посидеть бы где-нибудь, удачу отметить. Но я понимаю: нельзя. Тогда, может, в другой раз? Да, а почему звонила из автомата, муж был дома? – вспомнил он.

– Его не было. Просто Коля говорил, чтобы я поменьше звонила, так как телефон служебный, параллельный, могут подслушивать… а что ты смеёшься?

– Да ничего, узнаю друга в его амплуа. Думает, что я буду тебе звонить…

– Спасибо, Миша, не могу… с тобой никуда, я в таком положении…

– Понимаю… через неделю привезу ещё шмотки, тогда подъеду к тебе.

Она вышла из машины с какой-то смутной тревогой и с ощущением, что совершила бесчестный поступок против всего общества. О муже она тогда не подумала, впрочем, как и о том, что перепродажа вещей по тогдашним законам считалась преступлением…

Михаил поехал, Юлия пересекла дорогу и почти перед самым подъездом чуть не столкнулась с тем самым высоким патлатым парнем. Он еле держался на ногах, но её не узнал, весь уйдя в свои пьяные думы.

Женя и Варя сидели на диване и возились с игрушками. В следующем году сын пойдёт в школу. Значит, Павлик уже учится в третьем классе. Как быстро пролетели годы. Живя в заботах о новой семье, она уже стала отвлекаться от дум о сыне. На Новый год, должно быть, к нему поедут с Николаем, если муж будет свободен от службы. Ах, за эти месяцы она совсем забыла о нём. Вот даже пустилась в коммерцию. Она чувствовала себя богатой, Михаил открывал для неё новые жизненные возможности, которые сейчас раскрывались перед ней с доселе неизвестной стороны. Ей казалось, что она всерьёз полюбила Михаила и безмерно завидует его жене Алле, которая живёт в невероятной роскоши. Оказывается, можно не напрягать мышцы и хорошо зарабатывать, какой это замечательный мир, о котором совсем недавно она ещё не знала. До этого она влачила весьма жалкое существование. Юля так ушла в свои мысли, что забыла о своих детях. Потом она уложила их спать, наскоро приготовила ужин.

Юлия привыкла к неизменным в обществе порядкам и сложившемуся образу жизни: к магазинам, полным немодной и плохо сшитой одежды, обуви, к скудному набору продуктов, скудному общепиту с низким сервисом, к безликой архитектуре того времени, к устаревшим интерьерам кинотеатров, кафе, столовых, ресторанов. И думала, дескать, и в странах Запада люди живут ничуть не лучше. Но после знакомства с Михаилом теперь считала иначе: судя по вещам, сшитым за границей, там уровень и качество жизни намного выше, чем у нас.

Она вспомнила, как в детстве грезила иностранными городами, начертанными на шкале радиолы «Урал». Тогда ей казалось: вот она вырастет и объедет самые крупные и красивые города мира. Но увы, ничего этого в её жизни не сбылось. Впрочем, Миша ездил на фуре за границу, и он мог бы также её и свозить куда-нибудь. Но разве Николай одну её с ним отпустит? С детьми ни за что не посидит.

Юлия не думала, что рассуждала наивно, она совершенно не знала, что в те годы, для таких как она, ни о какой загранице нечего было даже мечтать.

Пока она готовила ужин, дети играли в комнате, прибегали к ней на кухню, показывали наперебой свои рисунки. Юлия подумала о муже, нужно ли ему сказать о своём побочном заработке? Она боялась, что Николай ошибочно истолкует её отношения с Михаилом, да к тому же напомнит, как предупреждал её, на что способен его друг, и заподозрит, будто она сама захотела с ним сблизиться. И тогда муж поссорится со своим другом, поэтому лучше промолчать. Но и поступать, как воровка, она не могла, а значит, и держать свою тайну в большом секрете считала неприличным, так как полагала, что между ними не должно быть никаких тайн: ведь гармоничные отношения всегда строятся исключительно на взаимном доверии. Хотя ей всегда казалось, что Николай не тот человек, который может доверять свои тайны ей, его жене. Он никогда не рассказывал о своей службе: чем занят, какие проблемы существуют у него. Впрочем, Юлия не очень желала что-то знать о сути его работы, потому как армейская служба не вызывала у неё особого интереса. Другое дело Михаил: он ездил по городам, как и её первый свёкор, который ей очень нравился своим заботливым обхождением, и потому Михаил представлялся почти таким же, несмотря на то что никакого внешнего сходства между ними не было, просто их роднила только профессия дальнобойщика.

Она вспомнила, как Михаил приглашал её провести время в ресторане, и пожалела, что отказалась, так как испытывала желание отметить удачу. Да и хотелось просто отдохнуть от каждодневной суеты и от бесконечных домашних хлопот. Но в его глазах её согласие означало бы нечто большее, и он бы вполне посчитал её доступной женщиной, что ей досаждало больше всего. Ведь мужчины, наверное, воспринимают женщин в самом прямом их назначении, то есть они должны доставлять им радость даже одним своим присутствием. А потом открывается, что они не прочь с ними переспать. И выходило: то, что позволяется мужчинам, запрещается женщинам, в чём ей виделось ущемление женской свободы, которой, собственно, по большому счёту и не было. А если какая-то женщина переступала черту, то она мгновенно отделяла её от порядочности и тогда она навсегда приобретала ярлык падшей, то есть призрачная свобода лишала её непорочности. Но Юля не хотела оказаться в двусмысленном положении. Ей пока было хорошо и с Николаем, чего ещё желать? С первым мужем она жила недолго, но это всегда было приятно, может, поэтому иногда казалось, что они прожили не один год, а десять. Хотя счастье оказалось таким кратким, будто вместилось всего лишь в один день. Со вторым всё происходило почти по сценарию: она с трудом терпела нелюбимого человека, который к тому же бил её, чему она, как ей казалось, не давала серьёзного повода. Ведь с шоферами никогда сама не заигрывала, просто в хорошем настроении иногда шутливо поддерживала их невинные приставания, их шутки, не придавая им никакого значения. Причём скоро всех забывала, просто ей серьёзно никто не нравился и для неё они были слишком простоваты. Она не имела высокого положения, но всё равно считала себя по душевному, умственному складу выше их.