Рапсодия гнева - Страница 61

– Мне не нужны советы! Мне нужны ответы на вполне конкретные вопросы.

– Задавай. Только пойдем во дворик, а то жара подступает немыслимая.

Они вышли во двор и устроились на срубленной Джеком лавочке. Было хорошо, приятно, красиво, но разросшийся поверху виноград не давал тени, низкое утреннее солнце настырно пролезало под ним, слепило глаза.

– Хреново Джек сделал скамейку, – вздохнул Японец. – Надо было в тени поставить, под орехом, ближе к сараю.

– Тогда бы после полудня было плохо, когда солнце на другую сторону перевалится. Тень от ореха за забором будет, – пожал плечами Саша. Его скамейка устраивала.

– Значит, надо было две поставить! – не унимался юноша. – Одну тут, другую там.

– Чего ты завелся? – недоуменно спросил Фролов. – Нервишки от бессонной ночи пошаливают? Рассказывай, зачем звал.

– Хотел поговорить о желаниях и возможностях…

– Вечные вопросы! – весело оживился Саша. – Ну-ну…

– Не совпадают они! Хочется всегда большего, чем можешь сделать.

– Снова взялся со мной спорить? Человек, настоящий человек, может все, что захочет, сколько можно повторять?

– Не все! Я летать хочу! – попробовал съязвить Японец.

– Купи билет на самолет и лети, – не моргнув глазом, нашелся Фролов.

– А без самолета?

– Построй дельтаплан.

– Тьфу на тебя! Ну а без дельтаплана? Как птица?

– Прыгни с крыши.

– Иди ты! Неужели не поймешь, что я ставлю тебе невозможную задачу? Невозможную! Чтоб ты понял – не все в человеческих силах. Ты же попросту отмазываешься, не желая ответить на главный вопрос.

– Ничего я не отмазываюсь! Я действительно не вижу в этой задаче ничего невозможного.

– Ну как ничего! Если с крыши прыгнуть, то разобьешься! Понимаешь?

– А… – серьезно прищурился Саша. – Так ты хочешь летать или нет? Если хочешь летать больше всего на свете, то прыгнешь и с крыши. Если это настоящая мечта, самая главная. Жалко жизнь за мечту?

– Жалко.

– Значит, ты не хочешь летать.

– Хочу. Но у меня сразу два желания. Летать хочу и живым остаться хочу.

– Прыгай с парашютом.

– Страшно…

– Значит, ты не хочешь летать. Понимаешь? Можно сделать только то, что захочешь. Если желание сильное, то сам исполнишь его всегда, никакой волшебник не понадобится. А если не хочешь, то это не желание.

– Ты меня не понимаешь! – не на шутку обиделся Японец. – Ну ладно летать, черт с ним. Но ты можешь представить себе неразрешимую задачу, когда ее решение от тебя не зависит?

– Нет, – глядя честными глазами ответил Саша.

– Ладно, я тебе помогу! – разозлился Японец. – Я хочу летать, не разбиться и не бояться.

– Нажрись, как свинья, и прыгай с вытяжным карабином. Страшно не будет. И не разобьешься.

– Не пустят в самолет пьяного.

– Прыгай с высокого дома.

– Тьфу… – Японец устал.

Он с закипающей обидой подумал, что Фролов просто над ним издевается, быстро придумывая ответы, но в то же время эти ответы были на удивление правильными и действительно вели к исполнению заявленного желания. Получалось, что Фролов совершенно прав: если хочешь, то можешь сделать. Просто люди, пожелав, не всегда отдают себе отчет в том, чего это будет им стоить. Чем сложнее желание, тем больше цена.

– А если… задаром? – вслух высказал мысль юноша, но Саша его прекрасно понял.

И засмеялся так, как не смеялся уже лет пять – весело, задорным мальчишеским смехом.

– Задаром? – держась за живот, выдавил из себя Фролов. – Задаром?! Ох… Помру сейчас…

Японцу смешно не было. Ему стало стыдно.

– Может, тебе еще доплатить за исполнение твоего желания? – не унимался Саша. – Задаром… Золотую рыбку иди ловить!

У него даже слезы выступили – настолько его пробрало, а Джек недоуменно выглянул в дверной проем – никогда не видал бывшего снайпера в таких бурных чувствах.

– Задаром… – Фролов закрыл лицо ладонями и вдруг так шарахнул кулаком в сиденье несчастной лавочки, что дюймовая доска хрустнула длинной косой трещиной. – Задаром тебе?

Японец отшатнулся, как от огня, когда разбитый в кровь Сашин кулак свернулся в кукиш и уперся почти под самый нос. Большой палец налился красным и дрожал, будто короткий пистолетный ствол, из-под ногтя показалась капелька крови.

– Задаром? – зло прошипел Фролов. – Вот тебе задаром! Вкусно? Знаешь, сколько стоит любое желание? Я говорю не о цене за его исполнение, не о плате, я говорю о цене самого желания, о его ценности. Ну?

– Не знаю, – перепуганно прошептал юноша, не сводя глаз с кровоточащего кукиша.

– А я знаю. O-очень хорошо знаю. Ценность желания в точности равна тому, что ты решил за него заплатить. Если жизнь готов отдать, то оно сверхценно, а если задаром… – Жилка на лбу напряглась и вздулась. – То грош ему цена, каким бы светлым оно тебе ни казалось. Понял?

– Да.

– Вот и запомни. Все. Джек, мне кофе, пожалуйста. – Еще минут пятнадцать Саша молчал, обжигаясь жестяной кружкой с кофе и отрывая куски от сдобной булочки с маком. На мякоти оставались кровавые пятна.

Джек с Японцем молчали тоже, их проняло сильно, до глубины души, теперь они на много лет запомнят, что сбывшиеся желания не падают с неба, что прежде чем желанное сбудется, надо отдать либо труд, либо время, может, даже часть здоровья или жизнь, а иногда просто банальные деньги. Зато вместе с этим в них родилась и окрепла уверенность, что можно добиться исполнения любого желания, нужно только по-настоящему захотеть и, не жалея сил, добиваться своего. Наконец Фролов нарушил затянувшееся молчание:

– Жень, извини…

– Да ладно…

– Мир?

– А то!

Саша улыбнулся.

– Слушай, а ты действительно хотел бы сидеть по утрам в тени? – вкрадчиво спросил он.

– Ну…

– Так поставь вторую скамейку под орехом.

– Доски большой нет.

– Купи в «Строителе».

– Денег жалко.

– Значит, ты не хочешь сидеть в тени! – победно заключил Фролов и рассмеялся совсем не зло. – Понял? Ты хочешь есть, или пить пиво, или курить, но сидеть в тени не хочешь. Верно? Ладно, не дуйся… Просто исполнения достойны лишь самые сильные желания, веришь? Какое у тебя сейчас самое сильное, то и исполняй. Раз получится – дальше будет легче, потому что придет уверенность.

– Можно подумать, что у тебя совсем нет проблем, – попробовал усомниться Джек.

– Есть, – честно признался Саша.

Японец чуть не подпрыгнул от радости – значит, есть что-то неисполнимое!

– Моя единственная проблема в том, что желания окружающих не всегда совпадают с моими. Это конфликт. Мне вот денег нужно только на еду, я их всегда заработаю, а жене нужно новое платье, и сапоги на зиму, и подарок на день рождения. Моя проблема в том, что приходится исполнять чужие желания в ущерб собственным. Но это очень хорошо.

– Почему? – удивился Японец.

– Потому что моим самым сокровенным желанием является полежать на диване двенадцать часов в сутки, потом покушать, почитать, поглядеть телик. Многим мужчинам нужен стимул для движения, иначе они вообще шевелиться не станут. А самым мощнейшим стимулом для них является женщина. Мы любим наших женщин, поэтому делаем их желания своими, исполняем их, и все остаются счастливы. Друзья – тоже стимул. Если бы не вы, охламоны, я бы сейчас читал Хемингуэя и тихонько поплевывал в потолок. Вообще, наверное, человек проводит большую часть жизни, исполняя желания других людей. Это и есть ответственность. Волшебное слово «надо».

– Иногда что-то надо делать и для себя, – убежденно сказал Джек.

– Это скучно, – доел булочку Саша. – Материальные блага – пыль, если их не с кем разделить, а моральные и вовсе в одиночку недоступны. Вот прочитаешь ты книгу… Лопнешь ведь, если не с кем поделиться впечатлениями, а?

Джек улыбнулся и махнул рукой – спорить с Фроловым было бесполезно.

Постепенно накатывалась середина лета, и Саша наконец решил дать Японцу подержать Хитрого Обманщика. Заслужил. Бегал исправно, даже заставлять не приходилось, все упражнения проделывал с желанием и невесть откуда взявшейся сноровкой. Но пятикилометровый кросс по холмам, несмотря на это горячее желание, даже без дополнительной нагрузки давался подопечному с огромным трудом, а если говорить серьезно, то не давался вовсе.