Ранняя осень - Страница 8

– Не думаю. Он ничего не говорил о жетоне.

– И мужчина был незнакомый?

– Да.

Мы помолчали. Я допил пиво. Она сделала глоток шерри. Мой взгляд блуждал по ее коленкам.

– В полицию сообщали? – спросил я.

– Нет.

– Вы думаете, кто-то из приятелей Мэла пытался забрать мальчика? И немного перестарался?

– Не знаю, – покачала головой Пэтти. Юбка понемногу начала приоткрывать бедро. – Мэл якшается со страшными типами. По делам фирмы он общался с несколькими уж очень криминальными личностями. Я уверена, что это был один из них.

– Широкие лацканы? Темные рубашки? Белые галстуки?

– Я серьезно говорю, – возмутилась Пэтти. – Я уверена, что он знаком с некоторыми уголовниками. Может быть, он и сам не в ладах с законом.

– Почему вы так думаете?

– Я не знаю наверняка, но такое у меня сложилось впечатление. Эти типы, с которыми он общался. То, как он иногда таился. – Она развела руками. – Одним словом, складывалось впечатление. Не хотите еще пива?

– Хочу.

Она сходила на кухню, принесла еще банку, сама ее открыла и подала мне. Себе налила еще один стакан шерри.

– Ну и что у вас за план? – спросил я.

Теперь она стояла, слегка расставив ноги и положив одну руку на бедро. Прямо картинка из журнала “Вог”.

– План?

– Ну да. Для меня. Вы ведь хотите, чтобы я что-то сделал?

– Я хочу, чтобы вы пожили здесь с нами, – сказала она.

– Черт побери, – сорвалось у меня. – Вы уже пятая красавица, которая сегодня об этом меня просит.

– Я хочу, чтобы вы охраняли Пола и, по правде говоря, меня тоже. Я не знаю, чего можно ожидать от Мэла.

– Вы считаете, он способен на все?

– Да. Он такой. Вы можете смеяться надо мной, но вы его не знаете. Я боюсь.

Пэтти присела на край кресла, наклонилась ко мне и увлажнила кончиком языка нижнюю губу. Трогательно.

– Вы хотите, чтобы я переехал прямо сюда, дневал тут и ночевал и все такое?

Она скромно потупила глазки и кивнула.

– Но это довольно накладно. Значит, вы будете оплачивать мне двадцать четыре часа в сутки.

– Ничего, деньги у меня есть. Это не проблема. Мне нужен кто-нибудь рядом.

– И на сколько? – спросил я.

Вопрос ее озадачил.

– Не знаю. Я об этом не думала.

– Не могу же я оставаться здесь, пока мальчику не исполнится двадцать один год и он достигнет совершеннолетия. Охрана – мера лишь временная. В конце концов, вам надо будет принимать какие-то радикальные меры.

– Я приму меры, – заверила она. – Приму. Но немного позже. А сейчас я просто напугана. И нам здесь нужен мужчина.

Я взглянул мимо нее в сторону входа и заметил, что в тени на ступеньках стоит Пол. Мы посмотрели друг на друга. Пол повернулся и исчез. Я перевел взгляд на его мать.

– Так вы останетесь? – спросила она, подняв глаза.

– Конечно. Но мне надо съездить домой собрать вещи.

– Мы поедем с вами. – Она улыбалась. – Вместе с Полом. Мне интересно посмотреть, где вы живете.

– Видите ли, у меня спортивная машина. Там хватит места только для двоих.

– Давайте возьмем мою машину, – предложила Пэтти. – С вами мы будем чувствовать себя в безопасности. А на обратном пути можем остановиться и поужинать. Или вы предпочитаете домашнюю еду? Бедняжка, вы, наверное, все время питаетесь вне дома? Вы женаты? Ах, похоже что нет. Кажется, я об этом уже спрашивала. Пол! – крикнула она в дверь. – Пол, спускайся. Мистер Спенсер остается с нами.

Она залпом допила шерри.

– По пути можем перехватить по сэндвичу, – сказал я.

– Нет уж. Когда мы вернемся, я сама приготовлю вам ужин. Не спорьте… Пол, собирайся, мы съездим к мистеру Спенсеру. Он соберет вещи, чтобы остаться у нас.

Пол спустился в гостиную. На нем была цветная рубашка с длинными рукавами, черные вельветовые брюки и кроссовки. Он заметно похудел с января.

Я кивнул ему. Он промолчал.

– Надень куртку, мы поедем к мистеру Спенсеру за его чемоданом, – сказала Пэтти.

Пол надел тот же бушлат, что я видел в январе. Две пуговицы на нем отсутствовали. Правда, сейчас было не настолько холодно, чтобы застегиваться. Мы забрались в принадлежащую Пэтти Джакомин “ауди” и поехали в Бостон. Все вместе мы вошли в мою квартиру. Пол тут же включил телевизор и, засунув руки в карманы бушлата, плюхнулся в кресло. Его мать похвалила мою квартиру и назвала ее прекрасной обителью холостяка. Потом увидела фотографию Сюзан на книжном шкафу и спросила, кто это. Я промолчал. Она похвалила чистоту и порядок на кухне. Я уложил в чемодан кое-что из одежды, бритвенный прибор, пачку патронов 38 калибра и сказал, что готов. Пэтти спросила, не бывает ли мне одиноко. Я сказал, что иногда бывает. Пол тупо смотрел повтор фильма “Трое моих сыновей”. Пэтти сказала, что мужчине, наверное, легче жить одному. Я ответил, что не уверен, но у меня есть друзья и я почти все время занят. Насчет Сюзан я ничего не сказал.

На обратном пути в Лексингтон мы заехали в магазин “Стар Маркет”. Пэтти Джакомин обналичила чек и накупила всякой всячины в бакалейном отделе. Мы вернулись к ней домой, и она приготовила нам ужин. Бифштекс, жареный картофель с горошком и бутылка португальского красного вина. Это что-то новое.

После ужина Пол вернулся к телевизору, а Пэтти Джакомин убирала со стола. Я предложил свою помощь.

– Нет-нет, – сказала она. – Сидите, пожалуйста. Приятно снова поухаживать за мужчиной.

Я посмотрел на часы. Еще не было десяти.

Дом Пэтти Джакомин был трехэтажный. Моя комната находилась на первом этаже. Напротив через холл был туалет с душем. Рядом со мной общая комната с теннисным столом, а рядом с туалетом кабинет, где Мэл Джакомин работал, когда бывал дома. На втором этаже располагалась гостиная, столовая и кухня. На третьем – ванная и три спальни. Там спали Пэтти и Пол.

На следующее утро в семь двадцать пять я отвез Пола в школу. Он не позавтракал. Мать в это время заперлась в ванной. Я подвез его прямо к школьной двери.

– Когда заканчиваются занятия? – спросил я, когда Пол выходил из машины.

– Кажется, в пять минут третьего, – ответил он. – Но я точно не знаю.

– Когда занятия закончатся, я буду ждать здесь, у двери. Ни к кому не подходи. Ни с кем никуда не ходи без меня.

Он кивнул и пошел в школу. Я заметил, что он даже не причесался. Сидя в машине, я дождался, пока он скроется из виду. Потом развернулся и поехал назад на Эмерсон-роуд. Пэтти Джакомин уже выкупалась, напудрилась и накрасилась. Поверх темно-бордовой шелковой блузки и белых зауженных книзу брюк был надет красный передник с желтыми цветочками. Ногти накрашены. В электрокофейнике варился кофе. На плите подогревался бекон. В тостере жарились гренки. Обеденный стол был накрыт на двоих. В бокалах – апельсиновый сок. На блюдечках – джем и масло.

– Присаживайтесь, – предложила она. – Завтрак почти готов.

– А Пол и не знает, что пропускает, уходя в школу, – саркастически заметил я.

– Ах, он никогда не завтракает. Терпеть не может завтракать, а впрочем, я довольна. Он так брюзжит по утрам. Вам яйца как сварить?

– В мешочек.

– Садитесь же, – настаивала она. – Все почти готово. Я сел.

– Выпейте пока сок. Не ждите меня. Я присоединюсь через минуту.

Я пригубил сок. Из холодильника. Гренки поджарились. Пэтти выложила их на тарелку, заложила в тостер еще четыре кусочка хлеба, а тарелку поставила на стол.

– Хотите, намажу гренки маслом? – предложил я.

– Да, пожалуйста.

Я намазал гренок маслом. Пэтти положила на мою тарелку четыре кусочка бекона и пару яиц в мешочек. Себе она положила одно яйцо и две полоски бекона. После этого села и начала пить свой апельсиновый сок.

– Очень мило, – улыбнулся я.

– Ну, раз уж вам придется торчать здесь с женщиной и ребенком, надо же это хоть как-то компенсировать.

Я разлил кофе, вначале в ее чашку, потом в свою.

– Но этот уик-энд вам, мужчины, придется перебиваться самим, – неожиданно сказала она. Я кивнул.