Ранняя осень - Страница 5

– А кроме того я считаю, что нехорошо так говорить о своей матери с незнакомыми людьми.

– Почему?

– Так не делают.

Мальчишка пожал плечами и опять уставился в окно. Все. Еще раз пожмет плечами – и мое терпение лопнет.

– А что бы вы делали, если бы отец затеял с вами Драку?

– Я бы его успокоил.

– Как?

– Ну, смотря насколько он крепкий.

– Он был футболистом, а сейчас поднимает тяжести в спортклубе.

Я пожал плечами. Заразился.

– Как по-вашему, вы его побьете? – поинтересовался он.

– Уверен, – ответил я. – Может, он большой и крепкий, но я-то этим зарабатываю на жизнь. К тому же я в хорошей форме, а он – нет.

– Подумаешь, – почему-то обиделся он.

– Не я это начал, – примирительно сказал я.

– Мускулы – не главное, – буркнул Пол.

– Правильно, – согласился я.

– Мне кажется, вы считаете себя очень крутым со своими мускулами.

– Я считаю, что в моей работе они необходимы, – ответил я.

– А я считаю, что мускулы выглядят безобразно.

Не отпуская руля, я развел руками.

– А почему вы стали детективом? – вдруг спросил Пол.

– Как сказал один человек, потому что я не умею петь и танцевать.

– А по мне, так это просто скукотища.

Я снова развел руками, вернее ладонями. Мы проезжали по Бердингтон-Мапл.

– По какой дороге лучше ехать? – спросил я.

– По четвертой, а потом – по двести двадцать пятой до Бедфорда, – ответил он. – А на кой черт вы занимаетесь этой скукотищей?

– Она позволяет мне жить так, как я хочу. Нам точно в сторону Бедфорда?

– Да. Я покажу, – ответил он и действительно показал.

Мы домчались до Бедфорда, затем свернули направо и, выехав на верхнюю трассу, устремились к Лексингтону. Эмерсон-роуд проходила недалеко от трассы. По обеим сторонам – одинаковые кирпичные дома, утопающие в зелени деревьев, современного дизайна, но все же прекрасно вписывающиеся в ландшафт Лексингтона.

Я остановился на подъездной дорожке перед входом, и мы выбрались из машины. Начинало темнеть. Ветер усилился. Мы прошли к задней двери. Пол открыл ее и, не постучав, вошел внутрь.

Я дал длинный звонок в дверь и вошел вслед за ним. В холле были две белых двери и короткая лесенка. На стене висела большая гравюра работы Мондриана в хромированной рамке. Чтобы попасть в гостиную, нужно было подняться на четыре ступеньки. Пол уже начал подниматься, когда на пороге гостиной показалась мать.

– Какая встреча, ну наконец-то я дома, – язвительно улыбнулся он.

– А, Пол, я и не ожидала тебя так быстро, – небрежно сказала Пэтти Джакомин.

На ней были шелковые зауженные брючки и свободная хламида, стянутая в талии золотистым пояском.

Я стоял внизу в двух шагах от Пола. Наступило неловкое молчание. Наконец, Пэтти Джакомин нарушила тишину:

– Ну, заходите, мистер Спенсер. Выпейте что-нибудь. Пол, пропусти мистера Спенсера.

Я вошел в гостиную. На низком кофейном столике перед кушеткой стояли два стакана и бутылка в форме кувшина, похоже с мартини. На блюдечке – нарезанный сыр, тарелка с печеньем. В камине уютно потрескивал огонь. У кушетки стоял мужчина – само воплощение современной элегантности. Примерно моего роста. Стройный. Бледно-серый в “елочку” костюм-тройка, розовый узкий галстук, воротник с пуговичками и мягкие кожаные туфли от “Гуччи”. В кармане пиджака – черно-розовый платочек. Волосы коротко подстрижены, виски высоко подбриты. Аккуратная бородка и усики. Неизвестно зачем на нем были розовые очки в тонкой черной оправе. Розовый галстук слегка поблескивал.

– Пол, ты уже знаком со Стивеном, – сказала Пэтти. – Стивен, познакомься с мистером Спенсером. Стивен Корт.

Стивен протянул загорелую руку с маникюром. Рукопожатие твердое, но не сильное.

– Рад познакомиться, – произнес он.

Полу он ничего не сказал, впрочем. Пол на него и не взглянул.

– Выпьете с нами, мистер Спенсер? – предложила Петти.

– Конечно, – согласился я. – Пиво у вас есть?

– Даже не знаю, – поморщилась она. – Пол, глянь в холодильнике.

Не снимая бушлата, Пол подошел к телевизору, включил его, не выбирая канала, и уселся в черное кожаное кресло. Телевизор нагрелся и начал показывать какую-то рекламу. Звук ревел на всю комнату.

– Пол, ради Бога, – укоризненно воскликнула Пэтти Джакомин и уменьшила звук.

Пока они этим занимались, я сходил на кухню, открыл холодильник и нашел банку пива “Шлиц”. Кроме еще двух банок больше там ничего не было. Я вернулся в гостиную. Стивен сидел в кресле, потягивая мартини. Ноги он вытянул, чтобы не помялись стрелки на брюках. Пэтти стояла с бокалом мартини в руках.

– Ну как, мистер Спенсер, сложно вам было найти Пола?

– Раз плюнуть, – небрежно бросил я.

– С отцом были проблемы?

– Нет.

– Угощайтесь сыром и печеньем, – предложила она. Я взял кусочек сыра и положил на печенье. Не совсем в моем вкусе, но я ведь так и не пообедал. Тишину нарушал только приглушенный звук телевизора.

Стивен отпил глоток мартини, слегка откинулся назад, смахнул несуществующую пылинку с лацкана пиджака и спросил:

– Скажите, мистер Спенсер, а где вы работаете?

В его голосе мне почудился оттенок презрительности, хотя может быть я слишком подозрительный.

– Диск-жокей в “Реджине”, – развязно сказал я. – Мы там не встречались?

– Мистер Спенсер, – быстро залепетала Пэтти Джакомин, – я вам так признательна, вы столько для меня сделали, но, понимаете, я не думала, что вы так быстро управитесь, а у нас со Стивеном уже заказан столик… Вы бы не могли сводить Пола куда-нибудь… Ну хотя бы в “Макдональдс”? Конечно, я заплачу.

Я посмотрел на Пола. Он сидел по-прежнему в бушлате и тупо смотрел рекламу.

– В городе есть приличный китайский ресторан, – поддержал ее Стивен. – Там неплохо готовят.

– Да-да, это хорошая идея, – Пэтти Джакомин уже рылась в кошельке. – Пол вам покажет. Он любит там обедать.

Она выудила из кошелька двадцатидолларовую бумажку и протянула мне.

– Вот. Этого должно хватить. Он не дорогой.

Я не стал брать деньги.

– Хочешь сходить? – обратился я к Полу и одновременно с ним пожал плечами.

– Что это вы делаете? – спросил он.

– Отрабатываю синхронность, – ответил я. – Ты очень выразительно пожимаешь плечами, а я пытаюсь скопировать. Хочешь что-нибудь поесть?

Он приподнял было плечи, но тут же замер и пробормотал:

– Мне все равно.

– А мне не все равно, – бодро сказал я. – Я умираю от голода. Пойдем.

Пэтти Джакомин снова протянула двадцатку. Я отрицательно покачал головой.

– Вы просите меня об одолжении. Для этой работы вы меня не нанимали. Так что угощаю я.

– Ну, Спенсер, не глупите, – настаивала Пэтти.

– Давай, паренек, – обратился я к Полу. – Пошли, я потрясу тебя своими познаниями восточных обычаев.

Мальчик слегка шевельнулся.

– Пойдем, – повторил я. – Я чертовски проголодался.

Он встал.

– Когда ты вернешься? – спросил он у матери.

– До полуночи буду уже дома.

– Приятно было познакомиться с вами, Спенсер. Приятно было повидать тебя, Пол, – попрощался Стивен.

– Уверен, что удовольствие было обоюдным, – отозвался я.

Мы вышли.

Уже в машине Пол поинтересовался:

– Почему вы это сделали?

– Согласился тебя покормить?

– Да.

– Просто пожалел тебя, – сквозь зубы сказал я.

– Почему?

– Ты возвратился домой, а тебе, похоже, никто не рад?

– Мне все равно.

– Может быть это и к лучшему, – размышлял я вслух. – Не обращать внимания.

Мы выехали на Эмерсон-роуд.

– Теперь куда? – спросил я.

– Налево, – показал он.

– Но я бы, пожалуй, не смог, – пробормотал я.

– Что?

– Не обращать внимания. Если бы меня в первый же вечер после возвращения отправили ужинать в ресторан с незнакомцем, я бы расстроился.

– Ну а я не расстроился, – сказал он нарочито равнодушным тоном.