Ранняя осень - Страница 4

– Ну все, – выдохнул он. – С меня достаточно. Или вы выметаетесь отсюда, или я вас выпру пинком под зад.

– Лучше не надо, – участливо сказал я. – Вы не в форме. Могу зашибить.

Джакомин посмотрел на меня и отвернулся. Я понял, что он сломался.

– К черту, – выдохнул он и махнул рукой. – Было бы из-за чего драться. Забирай. Он в столовой.

Но мальчик был не в столовой. Он стоял у входа в гостиную и теперь шагнул в проем арки.

– Ну что ж, замечательно ты боролся за меня, дорогой папочка, – сказал он.

Это был маленький тощий паренек. Голос слегка всхлипывал. На нем была безрукавка с вертикальными полосами, темно-малиновые вельветовые брюки и кроссовки. Зашнурована была только одна.

– Не забывай, с кем разговариваешь, малыш, – натужно выдавил Джакомин.

– Я знаю, – холодно улыбнулся мальчик. – Я знаю, с кем я разговариваю, папа.

Джакомин отвернулся и замолчал.

– Моя фамилия Спенсер, – сказал я. – Твоя мать послала меня сюда, чтобы я забрал тебя к ней.

Малыш равнодушно пожал плечами. Я заметил, что брюки были ему великоваты.

– Ты хочешь пойти со мной? – спросил я обескураженно.

Он снова пожал плечами.

– Может ты хочешь остаться здесь?

– С ним? – всхлипывающий голос мальчика был полон отвращения.

– С ним. Или ты предпочитаешь жить с матерью?

– Мне все равно.

– А вам? – спросил я у Джакомина. – Вам не все равно?

– Все остальное у этой суки есть, – бросил он. – Пусть и его забирает. Сейчас.

– Хорошо. Пол, – обратился я к мальчику, – у тебя есть вещи, которые нужно собрать?

Он пожал плечами. Универсальный жест. На все случаи жизни. Может и мне перенять?

– Ему нечего собирать, – сказал Джакомин. – Все, что здесь есть, принадлежит мне. Она ничего не получит.

– Умно, – сказал я. – Умно. Люблю, когда мужчина расторгает брак с достоинством.

– Что вы имеете в виду? – спросил Джакомин.

– Вам не понять, – ответил я. – У мальчика есть куртка? На улице холодно. Я позабочусь, чтобы вам ее вернули, если вы так хотите.

– Надень куртку, – сказал Джакомин сыну.

Мальчик вышел и вернулся в помятом военно-морском бушлате, как будто он валялся на полу, а не висел на вешалке. Я открыл дверь на лестницу. Пол вышел. Я посмотрел на Джакомина.

– Вы заработали здесь много неприятностей, не забывайте этого, – процедил он.

– Моя фамилия Спенсер, – сказал я. – Поэт еще такой есть. Если что, найдете меня в бостонском телефонном справочнике. – Я переступил через порог и закрыл дверь. Затем снова открыл ее и добавил:

– В разделе “Самые крутые парни нашего города”.

Мальчишка сидел рядом со мной на переднем сиденье и смотрел в окно машины. Сцепленные руки лежали на коленях, пальцы постоянно беспокойно шевелились. Ногти с заусеницами коротко обгрызены. Я повернул налево и направился на юг.

– Так все-таки, с кем бы ты предпочел жить, с отцом или с матерью? – спросил я.

Мальчишка снова пожал плечами.

– Это что должно означать: ты не знаешь или тебе все равно? – упорствовал я.

– Не знаю, – выдавил он.

– Что не знаешь: что ответить или с кем хочешь жить?

Мальчишка снова пожал плечами.

– Можно я включу радио? – попросил он.

– Нельзя. Мы разговариваем, – пресек я попытку уйти от разговора.

Он пожал плечами.

– Может хочешь, чтобы тебя усыновил кто-нибудь другой?

На этот раз привычного уже пожатия плечами не последовало.

– Хочешь, чтобы опекуна назначило государство?

Никакой реакции.

– Или планируешь присоединиться к банде карманников и жить в трущобах Лондона?

Он посмотрел на меня, как на ненормального.

– А может сбежать в цирк? Или сделать плот и плавать по Миссисипи? Или спрятаться на пиратском судне?

– Неважный из вас клоун получается, – с досадой сказал он.

– Мне это многие говорили, – ответил я. – Так с кем бы ты хотел остаться: с матерью или с отцом?

– А что вы будете делать, если я не отвечу? – вызывающе спросил он.

– Ездить по кругу и спрашивать, пока тебе не надоест.

Он промолчал. Но плечами не пожал. Только недоверчиво взглянул на меня.

– Хочешь – вернемся, и я отведу тебя к отцу?

– Какая разница, – устало вздохнул Пол. – Вам это надо? Это не ваша забота. Ну почему вы не оставите меня в покое?

– Потому что сейчас я за тебя отвечаю. И пытаюсь решить, как с тобой лучше поступить.

– По-моему, вас наняла моя мать. Почему же вы не выполняете ее распоряжения?

– А может мне не понравились ее распоряжения.

– Но ведь она вас наняла, – недоуменно проговорил он.

– Она заплатила мне сто долларов за один день работы. Если ты не хочешь ехать к ней, я отвезу тебя к отцу, а ей верну ее сотню.

– Да никогда вы этого не сделаете, – сказал он и отвернулся к окну.

– Убеди меня, что тебе с ним лучше, и я сделаю это.

– Хорошо. Мне с ним лучше, – сказал мальчик, все еще отвернувшись к окну.

– Почему? – спросил я.

– Вот видите. Я же знал, что вы этого не сделаете, – он торжествующе посмотрел на меня.

– Я не сказал, что не сделаю, – возразил я. – Я попросил указать причины. Выбирать одного из родителей – вещь нешуточная. И я не хочу, чтобы ты сделал выбор просто из духа противоречия.

Он опять уставился в окно. Мы были уже в северном Рединге и все так же ехали на юг.

– Понимаешь, Пол, я хочу, чтобы ты сделал правильный выбор. Я понимаю, вопрос очень трудный. Но ты же не хочешь, чтобы я решал за тебя?

– Мне все равно, с кем из них жить, – сказал Пол, все еще глядя в окно. – Они оба стоят друг друга. Никакой разницы. Оба ужасны. Я их ненавижу.

Голосок срывался. Казалось, он вот-вот заплачет.

– Вот черт, – сказал я с досадой. – Об этом я не подумал.

Он посмотрел на меня с печальным торжеством.

– Ну и что вы теперь будете делать?

Мне захотелось пожать плечами и отвернуться к окну. Но я сказал:

– Наверное, отвезу тебя к матери и оставлю себе сто долларов.

– Я так и думал, – вздохнул Пол.

– А ты хотел бы, чтобы я сделал что-нибудь другое?

Он пожал плечами. Мы все еще ехали по Редингу.

– А теперь можно включить радио? – спросил Пол.

– Нет, – отрезал я.

Я знал, что веду себя по-хамски, но мальчишка раздражал меня. Его упрямое, со всхлипом, отчаяние выводило меня из себя. “Мистер Уорм, – вдруг вспомнилась мне фраза – на свете просто не существует плохих мальчиков”.

Мальчишка чуть ли не ухмылялся.

– Хочешь знать, почему я везу тебя к матери? – спросил я.

– Чтобы получить сто долларов.

– Да. Но дело не в ста долларах. Просто из двух зол выбирают меньшее.

Мальчишка пожал плечами. Мне захотелось остановить машину, взять его за ноги и треснуть об асфальт.

– Когда выбираешь из двух паршивых вещей, – назидательно сказал я, – надо выбирать наименее паршивую. Тебе в равной мере плохо и с матерью, и с отцом. Тебе все равно, где жить. Если я отвезу тебя к отцу, тебе будет плохо, а я ничего не получу. Если я отвезу тебя к матери, тебе будет тоже плохо, но я получу сто долларов. Поэтому я везу тебя к матери. Ты понял?

– Понял. Вы хотите получить сто долларов.

– Да хоть десять центов. Главное – ход рассуждений. Только так можно противостоять случайностям.

– И мамочка даст вам денежку. А может вы ее еще и трахнете, – сказал он, искоса наблюдая за моей реакцией.

– Твой отец об этом тоже говорил, – невозмутимо сказал я. – Твоя мать что, сильно сексуально озабочена?

– Не знаю.

– Или ты думаешь, я настолько неотразим, что это неизбежно?

Пол пожал плечами. Я прикинул, что, пожалуй, еще пару таких жестов я выдержу, а потом остановлю машину и вышвырну его вон.

– Я не хочу об этом говорить, – сказал он.

– Тогда не нужно было и начинать, – подытожил я.

Пол промолчал.

Я свернул на 128-ю южную трассу, ведущую в Лексингтон.