Путеводная звезда - Страница 5

– Даже о тебе?

– Он мой друг, а не нянька. К тому же, я бы все равно не сказала ему об этом.

– Почему?

– Потому что это мое дело…

Она остановилась, заметив, как сузились его глаза. Черт! Она чуть не проговорилась. Фолкнер, казалось, обладал удивительной силой, которая заставляла невольно признаваться в том, о чем она вообще не собиралась говорить.

– А ты молодец, – сказала она. – Я слышала, одно время ты был лучшим репортером. И вообще, ты напоминаешь мне Джеда. У него такая же способность вызывать людей на откровение.

– Это не всегда получается. – Он помолчал. – Вот ты пока ускользаешь от меня.

– Я? – Она пожала плечами. – Меня видно насквозь. Спроси Джеда.

– Джеда здесь нет, – мягко сказал Гейб. – К тому же, даже у таких кристально чистых людей, как ты, всегда есть, что скрывать.

Ронни весело рассмеялась, откинув назад голову:

– Господи, мне это нравится! Ты говоришь так, словно я какой-то загадочный персонаж. Просто Мата Хари!

Его взгляд упал на пульсирующую жилку у нее на шее.

– У тебя очень красивая шея.

Ронни замерла. Ее непринужденность и уверенность тут же исчезли. Гейб продолжал с улыбкой смотреть на нее. Стало тяжело дышать. Пальцы дрожали, карты были готовы вот-вот выпасть из рук. И Ронни бросилась в атаку:

– А тебе известно, что Мора Ренор разыгрывала безутешную любовницу, пока ты находился здесь? Она даже обвязала каждое дерево в своем поместье в Беверли-Хиллз желтой ленточкой.

– Правда? – Гейб улыбнулся. – Меня это не удивляет. Мора умеет использовать любую ситуацию, чтобы привлечь к себе внимание прессы.

– И тебе все равно?

– А почему должно быть иначе? У нее – свои цели, у меня – свои. И тем не менее, у нас были некоторые общие интересы.

– Я полагаю, ты имеешь в виду постель? – сухо поинтересовалась Ронни. – Я слышала, что вы помолвлены?

Улыбка исчезла с его лица.

– А вот это мне уже не безразлично. Я не люблю ложь. – Он посмотрел ей в глаза. – Что-нибудь еще?

– Ты о чем?

– У тебя в запасе больше не осталось историй о моих похождениях?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Все ты прекрасно понимаешь. Самая лучшая защита – нападение, а самая доступная тема для обсуждения – личная жизнь.

– Только не твоя. – Она встретилась с ним взглядом. – Ты ведь никого не подпустишь к себе, разве не так?

Гейб застыл. Ронни задела его за живое.

– Конечно, у тебя много друзей, – продолжала она, – но нет постоянной подруги. У меня есть собственная теория по этому поводу.

– Умираю от любопытства.

– Ты относишься к своим подчиненным, как к родственникам. Они тебе и заменяют настоящую семью.

– И почему же я это делаю?

Ронни нахмурилась:

– Не знаю, мне надо подумать.

– Я надеюсь, ты мне сообщишь результаты своих размышлений?

– Боже, какой ты вспыльчивый. Между прочим, не я начала этот разговор.

– Ты права. Мне не нужно было начинать этот спор. А ты, оказывается, интересный соперник, Ронни.

– Я просто делаю то, что считаю нужным. – Она открыла свои карты. – Я выиграла.

– Поздравляю.

– Послушай, я действительно не хотела вмешиваться в твою личную жизнь. Мне просто показалось, что это…

– Способ защиты?

– Да. Ты задавал слишком много вопросов.

– Но это единственный способ узнать что-нибудь о другом человеке.

– Я знаю Джеда уже шесть лет, но он никогда ни о чем меня не спрашивал. Он принимал меня такую, какая я есть.

– Значит, он полностью лишен чувства любопытства, что довольно странно для журналиста. Ну хорошо, я прекращаю задавать вопросы. Ответь только на последний.

– Какой? – осторожно спросила Ронни.

– Ничего личного. Я просто хочу знать, почему ты приехала за мной.

– Мне понравилось твое лицо.

– Прости, что?

– Где бы я ни видела твои фотографии, твое лицо рождало во мне чувство надежности. Я не видела никого, кто бы выглядел таким сильным и уверенным в себе, как ты. К тому же, я слышала о том, как ты заботишься о своих людях. Мне это очень понравилось.

– Господи, только этого мне недоставало.

– Ну что, что я такого сказала? Ты ведешь себя так, словно я тебя оскорбила.

– Ты относишься ко мне, как к отцу.

– Глупости, у меня уже есть отец.

– Ах, да, тот самый Эван, – мрачно произнес Гейб. – Когда я с ним увижусь?

– Никогда. Он уже уехал из Саид-Абабы.

– И оставил тебя одну? Похоже, твой отец не очень-то заботится о тебе. – Он сжал губы. – Так вот, запомни, я не собираюсь становиться вашим папочкой. В конце концов, мне только тридцать семь, и я не готов удочерять взбалмошного ребенка.

– Ты что, совсем рехнулся? Да мне от тебя ничего не нужно. Все, о чем я тебя прошу, так это не делать глупости, от которых мы оба можем пострадать, – воскликнула Ронни. – И потом, я уже не ребенок, и мне не нужно, чтобы меня опекали.

– Ну ладно, ладно. – Гейб протянул руку, пытаясь остановить поток ее слов. – У меня нет никакого права осуждать тебя, ведь ты спасла мне жизнь. Извини меня. Давай забудем об этом.

Но Ронни не могла успокоиться.

– Пойми, – снова начала она, – нет ничего плохого в том, что тебе нравится чье-то лицо.

– Конечно, нет, – устало согласился Гейб. – И вообще, я должен радоваться. Никогда еще никто не жертвовал своей жизнью ради моей физиономии.

Ронни задумалась. Много ли она знала о Гейбе Фолкнере? А вдруг она не только оскорбила его мужское эго, но нанесла и более глубокую рану? Она почувствовала необходимость загладить свою вину.

– У тебя лицо, а не физиономия. Его нельзя назвать красивым, но в нем есть характер.

– Не забудь сказать о чувстве надежности.

Ронни удрученно вздохнула:

– Поскорее бы уж Фатима принесла нашу одежду.

– Зачем? Я уже привык к своей наготе. Или я шокирую тебя?

Ронни сделала вид, что не заметила насмешки.

– Ты разрешишь мне сделать снимок?

– Снимок?! – Гейб удивленно вскинул брови. – Куда же девалась твоя девичья скромность?

– Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Я хотела сделать несколько фотографий, пока мы торчим здесь. Я не сделала ни одного снимка с того момента, когда ты побежал по улице.

Гейб с удивлением посмотрел на нее.

– Ты что, хочешь сказать, что снимала все с самого начала побега?

– Конечно. Но мне пришлось остановиться. Все происходило слишком быстро, а жаль.

– Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты посчитала мою жизнь важнее удачного снимка.

– Не говори глупости. Я прекрасно знаю, что важнее. И все же, – мечтательно продолжила она, – могло получиться очень здорово. Столько событий. Ну ничего, я еще поснимаю.

Она достала фотоаппарат.

– Не сейчас. Я предпочитаю, чтобы на фотографиях меня украшало не только чувство собственно достоинства, но и кое-что из одежды. Понимаю, тебе не терпится утолить свою страсть, но придется подождать. Хотя, если бы ты согласилась утолить мою страсть, я бы пошел тебе навстречу.

Ронни покраснела.

– Я лучше подожду.

– Жаль, – ответил он.

В его голосе, в его позе была какая-то особенная чувственность. Ронни ощутила, как напряглась ее грудь под полотняной простыней, обмотанной вокруг тела. Что с ней в самом деле происходит?!

– Перестань, – резко ответила она. – Я не понимаю, почему мужчины считают, что все споры с женщиной должны заканчиваться в постели.

– Это совершенно не обязательно, но может быть интересно.

Она скорчила гримасу.

– Вот видишь, ты такой же, как и все.

– И кто эти «все», позволь полюбопытствовать? – В его голосе чувствовалось раздражение.

– Тебя это не касается. – Она неопределенно махнула рукой, решив сменить тему. – Это очень хороший фотоаппарат.

– Я не сомневаюсь, что у тебя замечательный фотоаппарат, но он меня не интересует. Не волнуйся, я не собираюсь снова затевать спор. Просто мне хотелось бы прояснить несколько вещей. Прежде всего я не собираюсь исполнять роль твоего отца. Во-вторых, у меня нет привычки ложиться с женщинами в постель, чтобы снять стресс или выиграть спор. Я всегда воспринимал секс исключительно как форму наслаждения и считал, что заниматься им надо умело и с удовольствием. У меня действительно не было женщины уже больше года. Я изнемогаю от желания. Но мне не нужна ни одна из женщин Фатимы. Я предпочитаю подождать, пока не найду действительно желанную партнершу. – Он помолчал. – Сказать, что произойдет, когда я встречу такую женщину?