Путешествие в Уссурийском крае - Страница 18
В начале сентября я оставил озеро Ханку и направился к побережью Японского моря.
Все пространство между юго-западным берегом озера Ханки и рекой Суйфуном представляет холмистую степь, которая на востоке ограничивается равнинами реки Лефу, а на западе мало-помалу переходит в гористую область верхнего течения рек Мо и Сахезы.
На всем этом протяжении, занимающем в длину более ста верст (от Ханки до Суйфуна), а в ширину от 25 до 40 верст, только две долины нижнего и среднего течения вышеназванных рек несколько нарушают однообразие местности, представляющей или обширные луга, или холмы, покрытые мелким дубняком и лещиной, с рощами дуба и черной березы. В некоторых местах, как, например, на водоразделе Мо и Сахезы, местность принимает даже гористый характер, но вскоре степь опять берет свое и на десятки верст расстилается широкой волнистой гладью.
Травяной покров всей этой степи являет чрезвычайное разнообразие, совершенно противоположное однообразию той растительности, которая покрывает равнины по Сунгаче и Уссури.
С ранней весны до поздней осени расстилается здесь пестрый ковер цветов, различных, смотря по времени года.
Одними из первых появляются пионы, ясенец, касатик, красная лилия, желтовник и красоднев малый.
Несколько позднее, т. е. в конце июня и в июле, здесь цветут: ломонос, подмаренник, марьянник, калистегия, любка, кукушник и др., а по мокрым местам великолепный розовый мытник.
В августе степь то синеет от сплошных масс платикодона, то желтеет полосами золотушной травы [патринии], вместе с которой во множестве цветет кровохлёбка.
Все эти, равно как и многие другие, виды трав достигают здесь по большей части лишь среднего роста, не представляют непроходимых зарослей, которые характеризуют собою уссурийские и сунгачинские луга.
В степной полосе появляется и всегдашняя спутница степей – дрофа, которая нигде не встречается на самой Уссури. Кроме того, здесь множество перепелов, тетеревов, фазанов и мелких пташек, как-то: жаворонков, щевриц, чеканов, стренаток, овсянок и др.
По долинам Мо и Сахезы в изобилии держатся гуси и утки различных пород, а также японские и китайские [даурские] журавли, белые и серые цапли и аисты [белые и черные]. Скользя над самой землею, плавно летает лунь и быстро носится сокол-чеглок, между тем как коршун и белохвостый орлан медленно парят в вышине, высматривая для себя поживу.
Вообще ханкайские степи есть самое лучшее во всем Уссурийском крае место для наших будущих поселений. Не говоря уже про плодородную черноземную и суглинистую почву, не требующую притом особенного труда для первоначальной разработки, про обширные, прекрасные пастбища, – важная выгода заключается в том, что степи не подвержены наводнениям, которые везде на Уссури делают такую огромную помеху земледелию.
Правда, есть один недостаток этих степей – именно малое количество воды, но его можно устранить, копая колодцы или запрудив небольшие, часто пересыхающие ручейки в лощинах, и через то образовать там пруды.
В южной части степной полосы лежит главная ось Берегового хребта, или Сихотэ-Алиня, который приходит сюда из маньчжурских пределов и затем тянется параллельно берегу Японского моря до самого устья Амура.
Однако главный кряж этого хребта, служащий здесь водоразделом между бассейнами озера Ханки и реки Суйфуна, так невысок, что вовсе почти не изменяет характера степи, лежащей по обе его стороны.
Сообщение через степную полосу с побережьем Японского моря производится по почтовой дороге, которая идет от поста Камень-Рыболов к реке Суйфуну. Эта дорога довольно хороша для колесной езды благодаря самому характеру местности, через которую она проходит.
Вообще относительно почтового сообщения как с побережьем Японского моря, так и в особенности с бассейном
Уссури поселения, лежащие на берегу озера Ханки, находятся до сих пор в самых невыгодных условиях.
С последней местностью, т. е. с бассейном Уссури, почтовое сообщение возможно только зимою. От истока Сунгачи единственная наша почтовая дорога идет по северному берегу озера Ханки, следовательно, в китайских пределах, где даже стоит наш пост (№ 5) на перешейке, разделяющем воды Большого и Малого озера. Потом эта дорога огибает западную сторону озера Ханки и через степную полосу направляется к реке Суйфуну.
На всем вышеозначенном протяжении, т. е. по Сунгаче, озеру Ханке и на степной полосе, устроены на расстоянии 20–30 верст одна от другой почтовые станции или, как их здесь называют, станки.
Некоторые из них вместе с тем – и наши пограничные посты. На них живет по нескольку казаков или солдат, которые возят почту и проезжающих.
Почтовых лошадей на каждой из таких станций держат обыкновенно по две тройки, а иногда и того менее. Притом же эти лошади бывают совершенно изнурены от частой гоньбы и дурного корма, так что проезжающие очень часто ходят пешком и рады, если чуть живые клячи тащут их поклажу.
В самой южной части степной полосы расположены еще две наши деревни – Никольская и Суйфунская. Впрочем, последняя составляет не более как выселок из первой и лежит от нее на расстоянии пяти верст на берегу Суйфуна.
Суйфунское поселение весьма небольшое и состоит всего из 5 дворов, между тем как в Никольском считается 47 дворов и в обеих деревнях 313 душ обоего пола. Как Никольская, так и Суйфунская основаны в 1866 году, одновременно с селением Астраханским и выходцами из тех же самых губерний, т. е. Астраханской и Воронежской. Но здешним крестьянам с первого раза не повезло, и в мае 1868 года обе деревни были сожжены партией китайских разбойников (хунхузов), ворвавшихся в наши пределы.
Однако, несмотря на недавний погром, Никольская и Суйфунская успели немного оправиться и даже расшириться, так как в том же 1868 году сюда перекочевали крестьяне, жившие первоначально на верхней Уссури и Даубихе.
Во всяком случае, нет сомнения, что Никольское селение в скором времени достигнет полного благосостояния, чему лучшим ручательством служат трудолюбивая энергия его обитателей, с одной стороны, и прекрасная местность – сдругой.
Действительно, обширная, немного всхолмленная степь с весьма плодородной черноземной и суглинистой почвой представляет здесь на каждом шагу отличные луга и пашни; две небольшие речки – Чагоу и Тундагоу и в пяти верстах река Суйфун; кроме того, обилие леса возле последней реки – все это такие выгодные условия, что нет сомнения в быстром развитии Никольской даже в недалеком будущем, в особенности, если состоится предполагаемое передвижение сюда из поста Камень-Рыболова штаба 3-го линейного батальона.
Вблизи описываемой деревни находятся замечательные остатки двух старинных земляных укреплений, которые, впрочем, попадаются изредка и в других частях нашего Южноуссурийского края.
Первое из этих укреплений лежит верстах в трех от деревни и представляет правильный четырехугольник, бока которого расположены по сторонам света. Каждый из этих боков имеет около версты длины и состоит из земляного вала, сажени две с половиной высоты, со рвом впереди.
Внутреннее пространство укрепления представляет местность совершенно ровную, и только с западной стороны здесь приделана небольшая земляная насыпь. Сверх того, саженях в пятидесяти впереди южного бока устроен небольшой земляной квадрат, вероятно, для боковой обороны.
Другое укрепление лежит всего в полуверсте от деревни и не представляет правильного четырехугольника, хотя в общем своем очертании все-таки напоминает подобную фигуру.
Вал этого укрепления имеет три сажени высоты [6,4 м], но рва впереди него нет вовсе. Как бы взамен этого рва в самом валу сделано много выдающихся частей для обстреливания и обороны сбоку.
Внутри второго укрепления находится много небольших возвышений, вроде курганов, на которых иногда лежат остатки кирпичей, а в одном месте стоят две каменные плиты с несколькими проделанными в них отверстиями.
Кроме того, по дороге к дальнему укреплению, в полуверсте от нашего селения, на небольшом бугорке лежит высеченное из красноватого гранита грубое изображение черепахи, имеющее семь футов в длину, шесть в ширину и три в толщину. Рядом с нею валяется каменная плита, которая, как видно по углублению в спине черепахи, была вставлена сверху.