Путь истины. Очерки о людях Церкви XIX–XX веков - Страница 14

² Стоит заметить, что в принятой в 2000 году Социальной концепции Русской Православной Церкви подчеркнут именно такой характер отношений между Церковью и государством: «Церковь сохраняет лояльность государству, но выше требования лояльности стоит Божественная заповедь…» (111, с. 16).

³ Подробнее см.: Павел Хондзинский, свящ. О богословии святителя Филарета, митрополита Московского. – Святитель Филарет (Дроздов). Избранные труды. Письма. Воспоминания. М., 2003.

В XIX веке в России образованным людям было хорошо известно имя Андрея Муравьева. Его книги, брошюры, статьи по различным вопросам истории Церкви и христианской догматики, его жизнеописания известных деятелей Церкви, а главное – описание его паломничества по святым местам России, Палестины, Греции, Грузии издавались большими тиражами, широко читались, некоторые даже предлагались в качестве обязательного чтения семинаристам и гимназистам. В отечественной литературе он стал первым церковным – не по сану, а по духу – писателем.

В десятилетия господства в России коммунистической идеологии книги и само имя Андрея Муравьева были почти забыты, и лишь с 1990 года его сочинения начинают возвращаться к читателям.

Андрей Николаевич Муравьев родился 30 апреля 1806 года в Москве в семье генерала Н. Н. Муравьева. В семье было шестеро детей: Александр, Николай, Михаил, Андрей, Сергей и Софья, из которых первые четверо вписали свои имена в историю России. Этому способствовали не только их энергия и таланты, но и семейные традиции, продуманное воспитание и сама обстановка дома, в котором они росли.

Отец принадлежал к числу не только родовитых, но и высокообразованных дворян. Н. Н. Муравьев был одним из основателей московского Общества сельского хозяйства, а в 1815 году он организовал новое военно-учебное заведение – Московское училище колонновожатых, позднее переведенное в Санкт-Петербург и послужившее основой для создания Николаевской (в память императора Николая I) Академии генерального штаба. Своим детям он сумел передать такие качества, как честность, верность Отечеству, ответственность за собственные решения и поступки, твердый характер. Мать, Александра Михайловна (урожденная Мордвинова), была вполне образованной и глубоко верующей; она рано умерла, но успела вселить в сердца сыновей горячую любовь к вере и Православной Церкви.

Большое влияние на юного Муравьева имел его наставник Семен Егорович Раич (Амфитеатров, 1792–1855), родной брат митрополита Киевского Филарета (Амфитеатрова). В 1820–1822 годах он жил в доме Н.Н. Муравьева в качестве воспитателя его младшего сына. Поэт, переводчик, литературный критик, он читал мальчику свои переводы из поэмы средневекового итальянского поэта Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим», в которой сочетались элементы античной эпопеи и рыцарской поэмы. Благодаря этому зародилась у Муравьева «мечта о Востоке», колыбели христианства и поле битв в ходе крестовых походов.

А. Н. Муравьев

Житейские дороги братьев Муравьевых поначалу шли рядом. Александр (1792–1863), Михаил (1796–1866) и Николай (1794–1866) накануне Отечественной войны 1812 года поступают в армию, принимают участие в боевых действиях в России и в заграничных походах русской армии 1813–1814 годов. В Европе все трое оказались подверженными влиянию либеральных идей. Семнадцатилетний Николай стал одним из основателей преддекабристских кружков: в 1811 году «Юношеское собратство» и в 1814 году «Священная артель», но вскоре одумался и отошел от всех своих оппозиционно настроенных знакомых. Двадцатичетырехлетний Александр, будучи полковником Гвардейского Главного штаба, в 1816 году основывает с единомышленниками «Союз спасения», в 1818 году – «Союз благоденствия», куда приводит и брата Михаила. Целью этих подпольных организаций было совершение государственного переворота, уничтожение самодержавного строя в России и освобождение помещичьих крестьян, средством для чего предлагался вооруженный мятеж гвардейских полков. Братья вскоре осознали опасность заговорщицкой деятельности, могшей вовлечь страну в кровавую смуту, и отошли от движения. Тем не менее после мятежа 14 декабря 1825 года Муравьевы были привлечены к следствию и Александр осужден по VI разряду, приговорен к ссылке в Сибирь. Это не помешало ему позднее успешно продвигаться по административной лестнице: он занимал должности губернатора в Архангельске и Нижнем Новгороде, получил звания генерал-лейтенанта и сенатора. Николай служил на Кавказе, выполнял военно-дипломатические поручения (так, в 1820 году совершил под видом мусульманина отважную поездку в Хиву с разведывательными целями, написал об этом книгу, которая впоследствии была издана на нескольких языках); во время Крымской войны 1853–1856 годов командовал Отдельным кавказским корпусом, руководил взятием турецкой крепости Карс, за что получил почетное прибавление к фамилии – Карский. Михаил перешел на гражданскую службу, в 1857–1861 годах был министром государственных имуществ, в 1863–1864 годах руководил подавлением польского восстания в Северо-Западном крае, за что получил графский титул и прибавление к фамилии – Виленский. Сергей оставался в тени, Софья скончалась девицей в 1826 году, а Андрей нашел свое, особое место в жизни.

Поначалу он увлекся поэзией. Вопреки категорическому настоянию отца поступать на военную службу по примеру старших братьев Андрей Муравьев отдается приливам поэтического вдохновения, подчиняется повелениям не Марса, а Музы. Вспоминая свою юность, писатель объяснял, что не считал «поэзию вещью постороннею, но единственною целью моей жизни, которой совершенно себя посвящу. Как обманываются те, которые гонят меня, полагая, что я ее оставлю; неужели они думают, что променяю будущую славу и утешение всей моей жизни на какой-нибудь чин? Их ослепило земное!».

В 1823–1835 годах Андрей Муравьев ощущает себя поэтом, пишет стихи, поэмы, стихотворные драмы. В первом поэтическом сборнике «Таврида» проявилось романтическое увлечение автора природой и русской историей. Позднее он пишет драму «Битва при Тивериаде, или Падение крестоносцев в Палестине», задумывает грандиозную поэму «Потоп» – и в этом видны как влияние Раича, так и пробудившийся интерес к церковным и библейским сюжетам. В 1820-е годы русское дворянское общество переживало период увлечения разными мистическими учениями, начался перевод Библии на современный русский язык (оборванный в 1824 году на три с лишним десятилетия), библейские темы притягивают поэтов – все это сыграло свою роль в определении круга интересов молодого человека.

По своему рождению и по талантам Андрей Муравьев сразу оказался среди блестящей аристократической молодежи. Впрочем, известный своим злоязычием князь П. В. Долгоруков, будущий эмигрант, признавая достоинства Муравьева, называл его «известным интриганом», склонным вмешиваться в чужие дела и заслужившим прозвище Андрей Незванный.

О стихах молодого красавца Муравьева с одобрением отзываются А. С. Пушкин и П. А. Вяземский, он входит в московский кружок «любомудров», принят в салоне княгини Зинаиды Волконской. Но случались у него и досадные неудачи. В один из весенних дней 1827 года высокий и плечистый Муравьев в салоне Волконской случайно задел и повредил статую Апполона. Свою промашку он по-светски обернул в шутку, тут же написал экспромт: «О Аполлон! Поклонник твой хотел помериться с тобой…». Однако, когда случай стал известным, Пушкин написал язвительную эпиграмму: «Ты, соперник Апполона, Бельведерский Митрофан». Оскорбительными были и тон, и намек на отсутствие формального образования. Имя героя фонвизинской комедии воспринималось как синоним глупца. Причина дерзости в этом кругу была известна: поэт страшился предсказанной ему гадалкой гибели от руки «высокого белокурого красавца» и решил испытать судьбу, ведь эпиграмма была явным поводом к дуэли. К счастью, дело обошлось без поединка.