Пустошь (СИ) - Страница 10

– Мозг того придурка, который додумался привести меня в этот дурдом.

Лицо женщины на миг потеряло заледеневшее доброжелательное выражение, но в следующий момент она вновь нацепила улыбку.

– Я принесу вам кашу, – кивнула она и вышла.

– Чёрт, – буркнул Учиха, стараясь подавить приступ раздражения. Он никогда прежде не замечал насколько сильным может быть это чувство.

Естественно сидеть в палате и дожидаться, пока ему принесут еду на блюдечке, он не стал. Натянув на ноги светлые тапки, Саске подтянул больничные штаны и вышел за дверь палаты.

Хозяин этой богадельни приложил все усилия, чтобы данное заведение не выглядело казённым, но Учиха кожей чувствовал, как сквозь эти деревянные панели, сквозь мягкий бежевый ковролин просачивается мерзкий больничный холодок. Здесь почти ничем не пахло, хотя Саске мог поклясться: он то и дело чувствовал запах лекарств и ещё чего-то, что бывает только в больницах.

Учиха ненавидел такие места. Здесь пытаются прикрыть суть какой-то мишурой. Сюда привозят тех, кому осталось не так уж долго, и родственникам просто не хочется лишний раз с ними возиться. Отсюда и вся эта мягкость, приветливость персонала.

А высокоуровневые специалисты, дорогое оборудование, которым напичкано это место? Простые средства, чтобы оправдать гордое название частной клиники.

Проходя мимо зала ожидания, Саске заметил на журнальном столике пачку сигарет с зажигалкой и, не раздумывая, стащил её, убрав в карман лёгких штанов. К его удивлению, коридоры оказались практически пустыми. Лишь иногда мимо проходили приторно-вежливые медсёстры да строгие врачи, которые даже не смотрели на пациента.

Выход во внутренний двор он нашёл не сразу – пришлось сделать пару кругов по больнице, прежде чем парень наткнулся на широкую дверь, за которой сразу начинался искусный сад.

Учиха вышел, чувствуя, как по ногам приятно прошелестела невысокая, но влажная от утренней росы трава. Он вдохнул полной грудью свежий воздух, пропитанный запахом хвои и грибов. Но тут же закашлялся. Запахи лекарств не хотели покидать его, окружив голову Саске подобием зловонного облачка.

В саду было многолюдно. Пациенты, кажется, ощущая искусственность внутренностей клиники, спешили покинуть её и быстрее выбраться наружу к запаху сосен, к высоким кустам белых и красных роз. В тени раскидистых ив он приметил скамейки и столики для игры в шахматы. Чуть подальше на просторной лужайке виднелся теннисный корт.

Учиха усмехнулся: как будто всё это кому-то понадобится. За то время, что он бродил по саду, парень успел ухватиться взглядом за тех пациентов, что прохаживались мимо. В основном люди в возрасте, но и молодые тоже встречались. И на лице каждого было что-то схожее… что-то объединяло их всех.

Да. Это была непростая больница.

Наконец-то найдя укромный уголок, Саске опустился на траву, прислоняясь спиной к шершавой коре ивы. Её ветви удачно отгородили его от внешнего мира, спрятав от назойливых санитаров, которые явно будут против того, что один из пациентов собирается отравлять сей свежий воздух сигаретным дымом.

Сделав первую затяжку, Учиха мысленно поблагодарил того растяпу, что оставил этот подарок на журнальном столике.

От никотина по телу разлилась приятная слабость, и он облокотился затылком о дерево, прикрывая глаза.

Пусть только отец или брат приедут… уж тогда Саске зубами вцепится тем в глотки, но не позволит им уехать в город без него.

Разговаривать с лечащим врачом, с этим высокоинтеллектуальным и дорогооплачиваемым хмырём не было никакого желания. Какая разница? Что он ему скажет?

Ведь рано или поздно Учиха всё узнает сам, так зачем рушить то, что ещё кое-как держится? Зачем загонять себя в рамки томительного ожидания. Ожидания чего? Конца? Смерти?

Саске усмехнулся, делая ещё одну затяжку и с сожалением понимая, что начал курить фильтр. Отплевавшись от горького вкуса на губах, он достал новую сигарету и вновь затянулся.

Да и вообще… что такое смерть? Ну, будет она… она у всех будет. Хотя у некоторых раньше, а у других позже. Третьи вообще выйдут на улицу, и на голову им упадёт кирпич. Вот и всё. А если бы они знали про этот кирпич, то не вышли бы? Ну да… и кирпич упал бы на голову другого простофили, а счастливчик бы сдох в своей квартире от утечки газа.

«Мы живём в ожидании смерти», – внезапно понял Учиха.

Это просто… самое интригующее событие в нашей жизни, которое может быть только один раз.

И даже всеми восхваляемая любовь не может соперничать с тем предвкушением, с которым люди ждут конца. Грустных фильмов в разы больше, чем розово-сопливых сказочек про долгую и счастливую любовь двух идиотов, которые не могут отличить игру гормонов от чувства, навязанного массовой информацией.

Не то чтобы Саске хотел умереть. Он просто не верил в то, что это может произойти именно с ним.

– Ты в курсе, что курить здесь нельзя?

Учиха приоткрыл один глаз, а затем и второй, выпрямляясь и без особого интереса рассматривая подошедшего к нему мужчину. Судя по его белому халату и пластиковому бейджику, он был одним из врачей.

– И я бы мог забрать у тебя сигареты прямо сейчас, – неторопливо продолжил обладатель светло-карих глаз.

– Так забирай, – безразлично пожал плечами Саске, но расставаться с пачкой ему совершенно не хотелось.

Учиха в очередной раз скользнул взглядом по врачу и мысленно отметил, что этот тип совершенно не похож на тех работников клиники, которых тот встретил по дороге сюда.

На лице этого мужчины не было той приторной улыбки, а в глазах – лживого спокойствия. Он был настоящим…

– Зачем? – тонкие губы расползлись в улыбке. – Если тебе нравится, то кури. Только не в помещении и не при других пациентах. Многим это не нравится, а другим вовсе вредно.

Врач осторожно присел рядом и, к удивлению Саске, протянул руку к его пачке и вытащил оттуда сигарету. Зажав оную в длинных костлявых пальцах, темноволосый вопросительно посмотрел на зажигалку, что парень машинально крутил в руках.

– А мне, значит, невредно? – наблюдая за тем, как мужчина выпускает клубы сизого дыма, спросил Учиха.

– Я Орочимару, – вместо ответа представился кареглазый. – Твой лечащий врач.

Саске не стал пожимать протянутую руку, лишь кивнул и вновь откинулся на ствол дерева, разглядывая лицо своего врача. Не очень молод, но и не стар. А вот глаза у него всё-таки не карие, а светло-чайные… почти жёлтые, когда на них падает свет.

– Ты, конечно, можешь курить, пить… делать, что хочешь, – продолжил свою речь мужчина, выпуская облако дыма, – но лучше тебе поберечь то, что осталось.

– И что мне это даст? – вздёрнул брови Учиха, не в силах наблюдать, как этот мерзавец курит, вытаскивая очередную сигарету.

– Лишний месяц… может, неделю, – как-то совсем уж спокойно и даже не смотря на него, отозвался Орочимару, туша окурок о траву и выбрасывая оный куда-то в кусты.

Саске прислонился затылком к коре ивы, вглядываясь в её перепутанные ветви, которые словно грубые шрамы исчертили собой ровное полотно голубого неба:

– Значит, я умру?

Голос показался хриплым. Но это, скорее всего, от горького сигаретного дыма.