Пустой стул - Страница 4

– Да-да, акулы, – вставил Райм.

– Верно. Эмбриона голубой акулы.

– Линкольн говорил нам об этом, – вмешалась в разговор Сакс. – Но почему акулы?

– В первую очередь по причинам иммунной совместимости с человеком. К тому же, – рассмеявшись, добавила врач, – это чертовски большая рыбина, так что из одной особи можно получить массу зародышевого материала.

– Но почему зародышевого? – спросила Сакс.

– Потому что центральная нервная система взрослого позвоночного не регенерируется, – проворчал Райм, недовольный тем, что доктора Уивер перебили. – А вот нервная система зародыша должна расти.

– Совершенно точно. И наконец, в дополнение к декомпрессионной хирургии и микровживлению тканей мы применяем еще одно средство – именно этим и гордится наш институт. Мы разработали новый препарат, который, как нам кажется, может оказать существенное положительное влияние на ход регенерации.

– Есть ли риск? – спросила Сакс.

Райм посмотрел на нее, пытаясь встретиться с ней взглядом. Он знал, на какой риск идет. Он принял решение. И сейчас ему не хотелось, чтобы Сакс расспрашивала врача. Но внимание Амелии было полностью приковано к доктору Уивер. Райму было знакомо это выражение: так она изучала фотографии места преступления.

– Разумеется, риск есть. Сам по себе препарат особо опасным не назовешь. Но у всех больных с серьезными поражениями спинного мозга наблюдаются существенные перебои в работе легких. Сейчас вы этого, возможно, не замечаете, но во время действия наркоза возможен отказ дыхательной системы. Дальше – стресс во время операции может привести к дисрефлексии вегетативной нервной системы и, как следствие, к резкому повышению кровяного давления – уверена, это вам знакомо, – что в свою очередь может вызвать кровоизлияние в мозг. Кроме того, существует риск нанесения хирургической травмы в месте повреждения позвоночника – сейчас у вас нет кист и шунтов, но операция и последующее наращивание тканей может привести к нежелательным последствиям.

– То есть ему может стать еще хуже, – заключила Сакс.

Доктор Уивер, кивнув, уставилась на историю болезни – судя по всему, чтобы освежить свою память, хотя открывать папку она не стала.

Наконец врач подняла глаза.

– В настоящее время вы можете действовать одним суставом – безымянным пальцем левой руки; у вас сохранился контроль над мышцами одного плеча и шеи. Вы сможете потерять и это – частично или все сразу. И даже лишиться возможности самостоятельно дышать.

Сакс сидела не шелохнувшись.

– Понятно, – наконец выдохнула она.

Доктор Уивер не отрывала взгляда от лица Райма.

– Вы должны учесть риск и взвесить ваше решение в свете того, на что вы надеетесь, – запомните, ходить вы все равно не сможете. Подобным операциям иногда сопутствует успех в тех случаях, если спинной мозг поврежден в районе поясницы или груди – гораздо ниже, чем в вашем случае, и повреждение не такое серьезное. При повреждениях шейного отдела спинного мозга удается добиться лишь незначительного улучшения состояния, а в таких тяжелых случаях, как у вас, успешных исходов пока не было.

– Я по натуре своей игрок, – поспешно заявил Райм.

Сакс метнула на него встревоженный взгляд. Уж ей-то было прекрасно известно, что Линкольна Райма никак нельзя назвать игроком. Человек науки, он жил в соответствии с четкими, строгими принципами.

– Я готов на операцию, – добавил он.

Доктор Уивер кивнула. Казалось, его решение ее не обрадовало и не огорчило.

– Вам нужно будет сдать анализы; это займет несколько часов. Операция назначена на послезавтра. Но сначала вы заполните для меня тысячу анкет. А я сейчас займусь необходимыми бумагами.

Поспешно поднявшись с места, Сакс вышла следом за ней. Райм успел услышать, как она начала:

– Доктор, у меня к вам…

Дверь плотно закрылась.

– Заговор, – бросил Тому Райм. – В наших рядах зреет бунт.

– Она о тебе беспокоится.

– Беспокоится? Эта женщина гоняет на машине со скоростью сто пятьдесят миль в час и не задумываясь ввязывается в перестрелку в Южном Бронксе. Это мне будут пересаживать клетки молодой акулы.

– Ты же меня прекрасно понял.

Райм нетерпеливо тряхнул головой. Его взгляд не отрывался от угла кабинета доктора Уивер, где на металлическом стенде стоял человеческий позвоночник – судя по всему, настоящий. Позвоночник казался слишком хрупким, чтобы на нем мог когда-то держаться сложный человеческий организм.

Дверь отворилась. В кабинет вошла Сакс, а следом за ней еще один человек, но не доктор Уивер. Высокий стройный мужчина в рыжевато-коричневой форме шерифа округа.

– К тебе гость, – без веселья в голосе произнесла Сакс.

Увидев Райма, мужчина снял форменную фуражку и кивнул. Его взгляд первым делом метнулся не к беспомощному телу в кресле-каталке, как бывало обычно, когда люди знакомились с Раймом, а к позвоночнику на стенде за письменным столом. Лишь затем мужчина посмотрел на криминалиста.

– Здравствуйте, мистер Райм. Я Джим Белл. Кузен Роланда Белла. Он сказал мне, что вы здесь, и я приехал из Таннерс-Корнера.

Роланд, сотрудник полиции Нью-Йорка, вел с Раймом несколько дел. Сейчас его напарником стал Лон Селлито, следователь, которого Райм знал уже много лет. Роланд дал Райму адреса своих родственников в Северной Каролине на тот случай, если ему после операции станет скучно. Райм вспомнил, что одним из них был кузен Роланда Джим Белл. Глядя через плечо шерифа на дверь, в которой должна была вот-вот появиться доктор Уивер – ангел-избавитель, криминалист рассеянно произнес:

– Рад с вами познакомиться.

Белл мрачно усмехнулся:

– Знаете, сэр, боюсь, вы скоро перемените свое мнение.

Присмотревшись к посетителю внимательнее, Райм нашел определенное сходство.

Те же длинные руки, вытянутое лицо и редеющие волосы, та же непринужденность, что и у его кузена Роланда из Нью-Йорка. Только стоявший перед ним представитель семейства Белл был более крепким и здоровым на вид. Вероятно, он много времени уделяет охоте и рыбалке. Ему гораздо больше подошла бы широкополая ковбойская шляпа. Джим Белл сел рядом с Томом.

– Мистер Райм, у нас проблема.

– Пожалуйста, зовите меня Линкольном.

– Продолжайте, – обратилась к Беллу Сакс. – Расскажите ему все, что говорили мне.

Райм бросил на нее ледяной взгляд. Не прошло и трех минут, как она познакомилась с этим человеком, и они уже с ним сговорились.

– Я шериф округа Пакенок. Это милях в двадцати к востоку отсюда. У нас возникли определенные трудности, и я вспомнил, что говорил мне о вас кузен, – сэр, он не мог в полной мере выразить свое восхищение вами…

Райм нетерпеливо кивнул, предлагая ему продолжать. Черт побери, куда же запропастилась доктор Уивер? Сколько анкет она ему предложила заполнить? Неужели она тоже участвует в заговоре?

– Ну, в общем… я решил прийти сюда и попросить вас уделить нам немного времени.

Райм рассмеялся, но в его смехе не было ни намека на веселье.

– Я собираюсь ложиться на операцию.

– О, я все понимаю. Я ни за что на свете не осмелился бы вам мешать. Но я прошу всего несколько часов… надеюсь, много времени нам не потребуется. Видите ли, кузен Рол рассказывал мне о ваших делах. У нас есть примитивная криминалистическая лаборатория, но основную работу проводят в Элизабет-сити – это ближайшее управление полиции штата – или в Роли. На то, чтобы получить ответы, уйдут недели. А у нас нет не то что недель – у нас нет дней. В лучшем случае у нас есть несколько часов.

– На что?

– На то, чтобы найти двух похищенных девушек.

– Похищениями занимаются федеральные власти, – указал Райм. – Свяжитесь с ФБР.

– Не могу припомнить, когда к нам в округ последний раз наведывался федеральный агент, если не считать борцов с самогоноварением. Когда ФБР доберется сюда, девчонок уже не будет в живых.

– Расскажите нам о том, что произошло, – предложила Сакс.