Пустой стул - Страница 22

Гаррет и Лидия прошли еще три-четыре мили.

Солнце поднялось в зенит. Время близилось к полудню, и воздух стал горячим, как дым из выхлопной трубы. Вода, которую Лидия выпила в карьере, быстро вышла с потом, и сейчас девушка едва не падала в обморок от зноя и жажды.

Словно почувствовав это, Гаррет сказал:

– Скоро дойдем. Там будет прохладнее. И я достану воды.

Местность снова стала открытой. Чахлые разрозненные деревья, заболоченные участки. Ни строений, ни дорог. Во все стороны расходились старые заросшие тропинки. Если кто-нибудь и пойдет следом за ними, он непременно заблудится в этом лабиринте.

Гаррет свернул на одну из троп, узкую полоску земли, зажатую слева скалой и обрывающуюся справа двадцатифутовой отвесной стеной. Они прошли по этой тропе с полмили, и мальчишка, остановившись, оглянулся.

Убедившись, что поблизости никого нет, он шагнул в кусты и достал оттуда тонкую нейлоновую леску, которую натянул у самой земли. Заметить леску на фоне каменистой почвы было практически невозможно. Гаррет привязал леску к палке, подпирающей большую стеклянную бутыль с четырьмя галлонами мутной белой жидкости. Капелька жидкости осталась на внешней стенке, и Лидия уловила резкий запах аммиака. Девушка пришла в ужас. Неужели это бомба? Лидии несколько раз приходилось иметь дело с подростками, пострадавшими при взрыве самодельных бомб. Она вспомнила почерневшие обугленные раны.

– Ты не имеешь права! – прошептала девушка.

– Обойдусь без твоих соплей. – Гаррет щелкнул ногтями. – Вот только закончу здесь, и мы пойдем домой.

Домой?

Лидия в оцепенении смотрела на то, как он закрывал большую бутыль ветками.

Гаррет дернул ее за связанные руки, увлекая на тропу. Несмотря на усилившуюся жару, он двигался быстро, и Лидии пришлось прилагать все силы, чтобы не отстать от него. Мальчишка по дороге весь измазался, он был покрыт пылью, к одежде пристали листья. Казалось, с каждым шагом, отдаляющим его от цивилизации, он все больше и больше превращался в насекомое. Лидия вспомнила о какой-то сказке, которую должна была прочесть, когда училась в школе, но так и не дочитала до конца.

– Сюда, вверх, – сказал Гаррет, указывая на холм. – Там мы остановимся на ночь. А утром отправимся к океану.

Белый халат Лидии насквозь промок от пота. Две верхние пуговицы расстегнулись, открыв бюстгальтер. Мальчишка постоянно задерживал взгляд на ее округлой груди. Но девушке уже было все равно; сейчас она думала только о том, как бы поскорее вырваться отсюда, укрыться в прохладной тени, – и какая разница, куда Гаррет ее тащит.

Через пятнадцать минут они вышли из леса на поляну. Впереди стояла старая мельница. Постройка, к которой со всех сторон вплотную подступали кусты и сорная трава, была выстроена на берегу ручья, давно ставшего частью болота. Одно ее крыло сгорело. Среди полуразвалившихся стен возвышалась печная труба – так называемый монумент Шермана, прозванный так в честь генерала-юниониста, сжигавшего во время Гражданской войны дома и постройки. После рейда к морю за ним осталась выжженная земля, утыканная обгоревшими трубами.

Гаррет подвел Лидию к передней стене мельницы, не тронутой огнем. Втолкнув девушку внутрь, он захлопнул массивную дубовую дверь и задвинул засов. Некоторое время он стоял на месте, прислушиваясь. Решив, что никакой опасности нет, мальчишка протянул Лидии еще одну бутылку с водой. С трудом подавив желание осушить ее залпом, девушка только промочила горло. Прополоскав рот, она медленно сделала глоток.

Гаррет отобрал у нее бутылку и, развязав руки, снова связал их за спиной.

– Разве это необходимо? – недовольно спросила Лидия.

Мальчишка закатил глаза, словно поражаясь глупому вопросу. Он усадил девушку на пол:

– Сиди здесь и держи пасть закрытой.

Усевшись напротив, Гаррет закрыл глаза. Лидия повернулась к окну, жадно ловя шум двигателя вертолета, или судна на воздушной подушке, или лай собак. Но единственным звуком было дыхание Гаррета, и она вдруг почему-то подумала, что Господь решил оставить ее.

Вслед за Джимом Беллом в дверях появился еще один человек.

Это был мужчина лет пятидесяти с редеющими волосами и выразительным лицом. Через руку у него висела синяя куртка; безукоризненная белая рубашка, хоть и отутюженная и накрахмаленная, под мышками потемнела от пота. Полосатый галстук удерживался заколкой.

Сначала Райм решил, что это, должно быть, Генри Дэветт. Однако только глаза Линкольна остались после аварии целыми и невредимыми – зрение у криминалиста было отменным. На расстоянии десяти футов Райм разобрал монограмму на заколке: «ЧСДИ».

Чарльз? Честер? Чероки?

Гадать бесполезно.

Мужчина, взглянув на Райма, одобрительно прищурился и кивнул. Заговорил шериф:

– Генри, позволь представить тебе Линкольна Райма.

Значит, монограмма здесь ни при чем. Это действительно Дэветт. Райм кивнул, решив, что заколку он, по всей видимости, унаследовал от отца. От Чарльза Сэмюэля Дэветта, инженера.

Войдя в комнату, Генри Дэветт быстро окинул взглядом оборудование.

– О, вам известно, что такое хроматограф? – спросил Райм, заметив искорку понимания в его глазах.

– У нас в компании в отделе развития и исследований есть пара-тройка приборов. Но эта модель… – Он критически покачал головой. – Такие уже давно сняты с производства. Почему вы ее используете?

– На наш бюджет не очень-то пожируешь, Генри, – печально усмехнулся шериф Белл.

– Я пришлю вам новый хроматограф.

– Спасибо, не нужно.

– Это же старая рухлядь, – проворчал Дэветт. – Через двадцать минут я доставлю сюда новый прибор.

– Добывать улики нетрудно, – вмешался Райм. – Главное – правильно эти улики истолковать. Вот почему мне понадобится ваша помощь. Это Бен Керр, мой помощник.

Мужчины пожали друг другу руки. Бен, похоже, несказанно обрадовался появлению еще одного здорового человека.

– Присаживайся, Генри, – предложил шериф Белл, подкатывая вновь прибывшему кресло. Дэветт сел, чуть наклонившись вперед, и тщательно расправил галстук. Оценив его движения, позу, уверенный взгляд, Райм вынес заключение: обаятельный, умный… и чертовски опасный как деловой конкурент.

Он снова подумал о монограмме. Почему-то ему казалось, что эту загадку он решил неправильно.

– Речь пойдет о похищенных женщинах, так?

Шериф кивнул.

– Вслух в этом никто не признается, но думаем мы все одно и то же… – Он бросил взгляд на Райма и Бена. – Мы считаем, что Гаррет, скорее всего, уже изнасиловал и убил Мэри-Бет и спрятал ее тело.

Двадцать четыре часа…

– Но мы надеемся, у нас еще есть шанс спасти Лидию, – продолжал Белл. – И мы хотим остановить Гаррета, пока он не совершил новое преступление.

– А Билли – это так страшно. Он поступил как добрый самаритянин, вступился за Мэри-Бет – и погиб.

– Гаррет проломил ему голову лопатой. Это было ужасно.

– Итак, время поджимает. Чем я могу помочь? – Дэветт повернулся к Райму. – Вы сказали, надо что-то истолковывать?

– У нас есть определенные улики, указывающие на то место, где был Гаррет, – возможно, именно туда он сейчас увел Лидию. Вы прекрасно знаете здешние края и, надеюсь, сможете нам помочь.

Дэветт кивнул:

– Наши места мне знакомы. У меня дипломы геолога и химика. Кроме того, я прожил в Таннерс-Корнере всю жизнь.

Райм указал на доску:

– Взгляните на это и выскажите свои предположения. Мы пытаемся привязать добытые улики к какому-то конкретному месту.

– Скорее всего, это место должно быть где-то неподалеку, чтобы туда можно было дойти пешком, – добавил Белл. – Гаррет терпеть не может машины. Он даже не умеет водить.

Надев очки, Дэветт откинул голову, изучая таблицы.