Пустой стул - Страница 2

– Джесс, это я, – включил он рацию. – Ты меня слышишь?

– Валяй.

Эд перешел на шепот:

– Я нашел следы. Совсем свежие. Им не больше часа.

– Ты думаешь, это он?

– А кто еще? В такую рань, на этом берегу Пако?

– Похоже, ты прав, – согласился Джесс Корн. – Я сначала тебе не поверил, но ты, кажется, попал в самую точку.

Именно Эд предположил, что мальчишка вернется. И дело было вовсе не в заезженном штампе – будто бы преступника всегда тянет на место преступления. Просто Блэкуотер-Лендинг был его излюбленным местом; вот уже много лет парень всегда приходил сюда, если у него были какие-то неприятности.

Эд огляделся, всматриваясь в непроницаемое сплетение ветвей и листьев, окружающее его. На смену усталости и боли в суставах пришел страх. О господи, мальчишка где-то здесь.

Полицейский снова включил рацию:

– Судя по следам, он шел к берегу, но точно сказать не могу. В основном он ступал по листве. Будь начеку. А я постараюсь узнать, откуда он пришел.

Скрипя коленями, Эд выпрямился и бесшумно – насколько это было возможно при его комплекции – направился по следам мальчишки туда, откуда он пришел, в лес, прочь от реки.

Пройдя футов сто, он увидел, что следы привели к старой охотничьей сторожке – вросшему в землю сооружению, способному приютить троих-четверых человек. Черными пятнами зияли бойницы. Сторожка казалась пустой. Ну хорошо, хорошо… Возможно, мальчишки там нет. И все же…

Тяжело дыша, Эд Шеффер сделал то, чего не делал уже полтора года: расстегнул кобуру. Сжав мокрой от пота рукой револьвер, он медленно двинулся вперед, отчаянно бросая взгляды то в сторону сторожки, то на землю под ногами, выбирая, куда ступить, чтобы не издать лишнего шума.

Есть ли у мальчишки оружие? Вдруг полицейскому пришло в голову, что сейчас он совершенно беззащитен, словно солдат, высадившийся на пустынном песчаном берегу. Мысленно представив себе, как из бойницы появляется ствол винтовки, Эд, охваченный паникой, неуклюже пригнулся и пробежал последние десять футов до постройки. Прижавшись к изъеденному непогодой дереву, он остановился, переводя дыхание и прислушиваясь. Из сторожки доносилось лишь жужжание насекомых.

Отлично. Теперь надо заглянуть внутрь. И быстро.

Не дав себе времени испугаться, Эд заглянул в бойницу.

Никого.

Прищурившись, он всмотрелся в темноту, и его лицо расплылось в улыбке. На полу что-то лежало.

– Джесс! – возбужденно крикнул Эд в рацию.

– Говори.

– Я у сторожки, где-то в четверти мили к северу от реки. По-моему, мальчишка провел здесь ночь. Тут обертки от продуктов, пустые бутылки из-под воды. Катушка скотча. И знаешь еще что? Я вижу карту.

– Карту?

– Ага. Похоже, наши края. Быть может, она нам покажет, куда мальчишка дел Мэри-Бет. Ты как думаешь?

Но Эд Шеффер так и не узнал, как отнесся его напарник к замечательной следовательской работе. Лес огласился женским криком, и рация Джесса Корна умолкла.

Лидия Джоанссон, отшатнувшись назад, снова вскрикнула. Мальчишка, выпрыгнув из зарослей высокого тростника, схватил ее стальными пальцами.

– Господи Исусе, только не делай мне больно! – взмолилась она.

– Замолчи, – сдавленно прошептал он, затравленно оглядываясь.

Он был высоким и худым, похожим на большинство шестнадцатилетних подростков провинциальных южных городов и необычайно сильным для своего возраста. Кожа его была красна, покрыта волдырями – вероятно, от соприкосновений с ядовитым дубом. Волосы неровно обрезаны; судя по всему, он стриг их сам. В глазах застыл страх.

– Я просто принесла цветы… и все! Я не…

– Ш-ш, – прошипел парень.

Но его длинные грязные ногти больно вонзились ей в руку, и Лидия снова вскрикнула. Он грубо зажал ей рот ладонью, притягивая к себе. Лидия ощутила терпкий запах немытого тела.

– Ты делаешь мне больно! – простонала она, пытаясь вырваться.

– Замолчи же!

Отрывистые слова хлестнули ее обледенелыми ветвями, капельки слюны попали на лицо. Парень затряс ее, словно непослушную собаку. В борьбе одна кроссовка соскочила у него с ноги, но он, не обращая внимания на потерю, снова зажал Лидии рот, и молодая женщина наконец затихла.

С вершины холма донесся голос Джесса Корна:

– Лидия, где ты?

– Ш-ш, – предостерегающе зашипел парень. Его безумные глаза округлились. – Еще раз крикнешь, и тебе будет больно. Понятно? Тебе понятно?

Сунув руку в карман, он показал Лидии нож.

Она отчаянно закивала.

Парень потащил ее к реке.

«О нет, не надо! Пожалуйста, только не это! – взмолилась Лидия, мысленно обращаясь к своему ангелу-хранителю. – Не дай ему забрать меня туда!»

К северу от Пако…

Обернувшись, Лидия увидела Джесса Корна. Он стоял на обочине ярдах в ста, прикрывая глаза сложенной козырьком рукой, и оглядывался по сторонам.

– Лидия, где ты? – снова окликнул полицейский.

Парень дернул ее за руку:

– Господи, ну пошли же!

– Эй! – крикнул Джесс, наконец увидев их.

Он побежал вниз сквозь заросли, но они уже добрались до реки. В камышах был спрятан ялик. Толкнув в него Лидию, мальчишка прыгнул сам, отчалил от берега и быстро погреб на ту сторону. Как только ялик ткнулся в отмель, парень рывком выдернул Лидию на берег и потащил в лес.

– Куда мы идем? – испуганно прошептала она.

– К Мэри-Бет. Будете вместе.

– Но почему? – всхлипнула Лидия. – Почему ты выбрал меня?

Но мальчишка, ничего не ответив, рассеянно щелкнул ногтями и увлек ее за собой.

– Эд, – послышался по рации встревоженный голос Джесса. – Черт побери, дела плохи. Мальчишка захватил Лидию. Я его потерял.

– Что?

Учащенно дыша, Эд Шеффер остановился. Переведя дыхание, он поспешил было назад к реке, но тут послышался новый крик:

– Лидию Джоанссон. Он и ее захватил.

– Мать его! – пробормотал грузный помощник шерифа. Он ругался так же часто, как и брался за оружие. – Зачем она ему?

– Он спятил, вот зачем! – ответил Джесс. – Ублюдок переплыл реку и сейчас направляется к тебе.

– Отлично. – Эд задумался. – Наверное, он вернется в сторожку за своим барахлом. Я спрячусь внутри и возьму его, когда он сюда придет. У него есть оружие?

– Не видел.

Эд вздохнул:

– Ладно… Перебирайся ко мне как можно скорее. И предупреди Джима.

– Уже предупредил.

Отпустив красную кнопку передачи, Эд вгляделся в кусты, ведущие к реке. Никаких признаков мальчишки и его жертвы. Задыхаясь, Эд бегом вернулся к сторожке и, отыскав дверь, пинком распахнул ее. Дверь хрустнула, налетев на что-то, а полицейский, заскочив внутрь, припал на колено перед бойницей.

Он был настолько переполнен страхом и возбуждением, настолько поглощен тем, что предстояло ему сделать, когда мальчишка сюда вернется, что поначалу не обратил внимания на две-три желто-черные точки, закружившие у него перед лицом. И на щекотание на затылке и спине.

Но тотчас же щекотание переросло во взрывы пронзительной боли, возникшей в плечах и мгновенно разлившейся по рукам и телу.

– О боже, – ахнул Эд, вскакивая на ноги и потрясенно взирая на десятки шершней, злобных желто-полосатых насекомых, облепивших его тело.

Охваченный паникой, он смахнул их с себя, но это движение лишь еще больше разъярило шершней. Они принялись жалить его в руку, в ладонь, в пальцы. Эд закричал. Боль была невыносимой, страшнее всего, что ему доводилось испытывать, – хуже, чем когда он сломал ногу, хуже, чем когда он схватил чугунную решетку с плиты, не зная, что Джин оставила конфорку зажженной.

Воздух внутри сторожки стал непрозрачным – туча шершней вылетела из большого серого гнезда, которое Эд опрометчиво раздавил, резко распахнув дверь. Сотни разъяренных насекомых обрушились на полицейского. Они забирались в волосы, усаживались на руки, залезали в уши, заползали под рубашку и в штанины, словно понимая, что жалить ткань бесполезно и необходимо искать неприкрытую кожу. Эд бросился к двери, срывая с себя рубашку и с ужасом замечая мириады блестящих полумесяцев, облепивших его широкую грудь и внушительный живот. Отказавшись от бесплодных попыток стряхнуть насекомых с себя, Эд, как безумный, сломя голову побежал в лес.