Пушка Братство - Страница 85

-- Видите ли, Бенуа, если мы воспользуемся этими деньгами, они такого порасскажут!

-- Они все равно будут говорить это, бедный мой Гифес. Самое важное, самое неотложное -- это выдать нашим славным федератам по тридцать cy и по пятнадцать cy их женам. Без них Революция погибнет.

-- Шампаньи нам подавай! -- вопит Матирас.

-- Э, нет! -- кричит Предок, потом совсем тихо обращается к типографщику: -- Видел? Если ты не выдашь полагающихся им тридцати cy, негодяи могут этим воспользоваться. Они сколотят шайку и пойдут грабить склады и дома.

-- Да что там! -- заявляет батальонный горнист и снова опускается на скамью.-- Если казна наша, так давайте же, черт побери, используем ee получше.

-- Нет, Матирас! Именно потому, что золото наше! Короли, императоры, их генералы, их священники и их банкиры транжирили эти деньги, ведь они ни пота, ни крови за них не проливали. A теперь казна Франции стала казной Революции, a Революция будет бережливо относиться к своим деньгам: она-то отлично знает, что все это золото создано вашими жалкими cy!

Матирас со вздохом поворачивается к старику:

-- Выходит, лучше стянуть потуже пояс ради Социальной республики, чем ради императорa!

-- A какого мнения на этот счет они, в Ратуше? -- спрашивает Феррье.

-- Кто это "они"?

-- Hy... они.

Предмесмье имело весьма муманное предсмавление о новой власми: Федерации Инмернационаяа, Ценмральный комимем Националъной гвардии, комимемы бдимелъносми... Kmo же командовал? Омчасми людей успокаивало то, цмо мам былit Флуранс, Ранвье, Валлес, Тренке, Дюмон -- белъеильцы, все неподкупные, которые, хомь купай ux в золоме, не переменямся и, что бы ни случилосъ, вернумся в свои родные месма.

-- Кто же "они"? Большинства из них мы и не знаем! -- орет весь кабачок.-- Откудова они взялись, эти революционеры? Ветром их принесло, что ли?

Гифес, как всегда, основательно объясняет, что там такие же, как сапожник Тренке, как рабочие Дюмон и Ранвье, уважаемые и всем известные борцы в своих кварталах, где в свою очередь не знают ни Тренке, ни Дюмона, ни Ранвье. Это новые люди -- достойные люди, они надежда и будущее Революции.

-- Что верно, то верно,-- соглашается гравер,-- не могут же все быть такими знаменитыми, как Флуранс или, скажем, Бланки.

-- Будем надеяться, что они знают, что делают, a там знаменитые, не заменитые...-- ворчит Пунь.

-- B том-то и дело, что не знают,-- шепчет Предок себе в бороду.

-- Ведут ли и они такие дискуссии, как мы? Неужели Центральный комитет так же быстро меняет свои мнения, как вот мы здесь, в "Пляши Нога"?

-- Еще быстрее, чем мы, сынок. Bo-первых, люди там гораздо больше отличаются друг от друга, чем жители тупика. Bo-вторых, когда говорит Матирас или Феррье, когда говорит кто-нибудь из наших стрелков, он говорит только за себя. A в Ратуше за тем, кто говорит, стоит весь квартал, батальоны, пушки, апорой и партия, ифилософия.

Все это Предок объяснил мне на yxo, и голос y него был грустный.

-- Что ж тогда делать?

-- Не знаю.

-- A если так, то чья же это вина?

-- Власти.

-- Ho ведь власть-то теперь наша!

-- Власть -- она всегда власть и есть!

Замемки без дамы, сделанные в следующие дни на разрозненных лисмках.

Часть баррикады разобрали, чтобы было где проезжать повозкам. По обеим сторонам прохода нагромоздили булыжник и какой ни попало подсобный материал. Теперь в случае тревоги можно сразу же перегородить Гран-Рю.

Пушка "Братство" в боевой готовности, и при ней зарядный ящик. Охраняют ee наши стрелки. Кучерa с улицы Рампоно, что в двух шагах отсюда, взяли на себя заботу бесплатно поставить лошадей. Чтобы преодолеть эту узкую горловину между аркой и улицей Ренар, всем экипажам, даже новенькой коляске, запряженной тремя белыми рысаками цугом, приходится замедлять ход; за коляской, с боков и позади нее, следуют двенадцать всадников с саблями наголо, весь этот почетный эскорт одет в красные рубахи, на каждом всаднике -- шляпа с пером.

-- Эй, Флоран, садись!

Это Флуранс. Вот он и стал генералом.

-- И ты, Марта, тоже! Я прямо из мэрии, собираюсь кое-что предпринять... может получиться даже забавно.

Мы торжественно движемся к сердцу Парижа... Еще недавно наша роскошная коляска вызвала бы в народе ропот, хотя вряд ли ee владельцы рискнули бы сунуться в пригород Тампль. A нынче простой народ знает, что в таких экипажах разъезжают вернувшиеся с каторги люди, объявленные Империей вне закона, те, кто возглавляет их мятеж,-- так что, чем роскошнее экипаж, тем больше ему почета, тем радостнее его приветствуют.

Мы подъезжаем к Дворцу Правосудия и следуем за Флурансом в нескончаемо длинный Зал потерянных шагов, где гулкие своды и стены прибавляют звону огромным испанским шпорам нашего Флуранса.

-- Гражданин судебный пристав! Прошу вас вернуть мне мое оружие! Оно мне как раз нужно.

-- Я лицо должностное и не вправе выдавать сданное мне на хранение имущество без соответствующего предписания.

-- A я генерал, командующий XX легионом, предлагаю вам выполнить мое приказание незамедлительно.

Надо признать, в своем генеральском мундире Гюстав Флуранс, такой статный, был поистине великолепен. Марта лукаво скосила глаз в мою сторону, a приставдрожащими руками протянул Флурансу расписку за M 25 с описью, составленной в следующих выражениях: "...один револьвер в кобуре искусной работы, патронташ с патронами, офицерская шашка и ремень...*

-- Читайте, читайте!

Чиновник, запинаясь, продолжал:

-- "Предметы эти были изъяты y господина Флуранса 6 декабря 1870 года и на следующий день переданы из управления крепости в канцелярию суда..."

-- A теперь ты, Флоран, садись и пиши: "Приставу 3-й судебной палаты, невзирая на все его возражения..."-- Тут Флуранс прервал диктовку и бросил обомлевшему приставу: -- Так что, если дела для нас обернутся плохо, тебе отвечать не придется. "Приказываю незамедлительно возвратить мне оружие, изъятое y меня 6 декабря, в подтверждение чего выдана мною настоящая бумага. Генерал, командующий XX легионом*.

Он поставил подпись, прицепил к поясу весь свои бесценный aрсенал, и мы тронулись в путь.

Из Ратуши Флуранс и Ранвье направились прямо в Бельвиль. Добрались они до нас вконец измученные, обратно же yехали веселые. B мэрии XX округа задерживаться не стали, ограничившись кратким отчетом о последних совещаниях командирам батальонов и делегатам комитетов бдительности; затем оба наших руководителя поспешили каждый в свои кабачок, где уже собрался народ, и отвечали на вопросы, в сущности продолжая дискуссию по спорным проблемам, волновавшим Центральный комитет Национальной гвардии. Временами их сопровождал Жюль Валлес. Предместье прежде всего с тревогой расспрашивало о Гарибальди. Люди желали знать, прибыл ли наконец в Париж легендарный герой и возглавит ли он Национальную гвардию федератов в соответствии с пожеланием, высказанным на собрании Федерации Национальной гвардии в Воксале 13 марта.

Феррье: -- Гарибальди -- молодчина! Показал себя как солдат, a главное -- показал себя как революционер! Где бы он ни был, он всегда защищал любую республику, боролся против всех тиранов. Не колебался, когда надо было спешить на помощь разгромленной Франции, a ведь y него имелись веские основания быть недругом страны, пославшей войска против его родины...

A Бланки, как всем известно, был aрестован 17 марта, как раз накануне диверсии Тьерa, когда тот посягнул на наши пушки! Арестовали Бланки в департаменте Лот, где он скрывался больной, после того как был заочно приговорен к смертной казни.

Шиньон в ярости: -- Отдать им ихнего Шанзи, и пусть они отдадут нам нашего Узника.

18 марма к вечеру генерал Шанзи в полной форме сошел ничможе сумняшеся с поезда на Орлеанскомвокзале,чмобы принямь учасмиe в Национальном собрании в Версале как депумam от Арденн. Дювалъ из XIII округа уже омдал приказ задерживамь на вокзалах всех офицеров. Охране пришлосъ обнажимъ сабли, иначе молпа paсмерзала бы злополучного генерала.