Пуля от Ван Гога - Страница 9

– Разумеется, напоминает, – убежденно произнесла Ольга и нажала пальцем на иконку предпросмотра на сенсорном дисплее, после чего бот-экскурсовод развернул на весь экран две репродукции с похожими изображениями восхитительных обнаженных девушек.

Композиционно обе репродукции имели много общего с картиной Гогена, за тем исключением, что красавицы не являлись таитянками. Подписи гласили, что ранняя из работ, датированная 1538-м, – «Венера Урбинская» кисти Тициана, поздняя, написанная в 1863-м, – «Олимпия» Эдуарда Мане.

– Подумайте только, между ними разница в три столетия, но у обоих шедевров общий посыл и единство композиции, – продолжала Дементьева, вытянув губы, словно пробуя холст на вкус. Ее мимика заиграла как никогда активно. – Девушка лежит, взирая на зрителя в вызывающей наготе. Бросается в глаза доминирование во взгляде и в позе. Рядом непременная служанка, она подчеркивает власть своей госпожи. Тициан пытался переосмыслить «Спящую Венеру» своего учителя Джорджоне, но если тот изобразил целомудренную богиню, то Тициан показал куртизанку, которая не спит, а смотрит с холста, причем смотрит призывно, с заигрыванием. Куртизанка Мане смотрит с прохладным равнодушием.

– То есть Гоген перенял эстафету? – догадался Лев Иванович. – И та девушка в роще, собирающая манго, – служанка, как на полотнах Тициана и Мане?

– Именно, перенял и многое повторил, например, поместил на задний план служанку, вы верно подметили, – подтвердила Ольга, звучно причмокнув. – Но выбрал не куртизанку, а супругу вождя, хотя это не факт. – И она, несколько раз подряд приподняв и опустив брови, многозначительно приложила палец к губам с намеком на некий секрет.

– В смысле?

– Красный японский веер в руке дамы может символизировать принадлежность к семье вождя, но может и служить аллегорией соблазна. Потому-то некоторые осторожные искусствоведы не спешат «выдавать замуж» эту леди и называют картину нейтрально: «Женщина с плодами манго» или «Женщина под манговым деревом».

– Стало быть, три картины объединяет мотив доминирования нагой дамы-искусительницы, – пришел к выводу Гуров.

Ольга не откликнулась, она пожирала работу Гогена взглядом. Женщина, стремящаяся к положению в обществе и грезящая карьерным ростом, бесхитростно избрала любимой картиной «Жену короля».

Гуров извинился и отошел, достав телефон. Требовалось повторно связаться со Станиславом Крячко, чтобы переслать информацию о пленниках «Пост-Москвы» – имена и украдкой сделанные фотографии, – а также дать указания айтишникам касательно ноутбука жертвы, наверняка запароленного. Лев Иванович направился к выходу из главного зала, чтобы вновь посетить место преступления и включить лэптоп Святского. Заодно нужно отыскать ключ от рабочего стола и изъять смартфон покойного. После этого можно со спокойной душой вернуться к допросу свидетелей. Уходя, полковник пробежал глазами по их лицам.

Ирина Васильевна утешала Елену, женщину в синем платье, обняв ее за плечи; та беззвучно плакала, мелко вздрагивая и глотая подступающий к горлу комок. Алекс подошел к Ольге, вросшей в пол рядом с полотном Гогена, и принялся что-то бубнить ей на ухо. Менеджер покосилась на Новикова, подняла бровь, однако позы не поменяла. Молодежь негромко, но оживленно что-то обсуждала; до Гурова доносились обрывки разговора.

– Прям твоя картина? Тут? – поражалась девушка.

– Прикинь, да? Вывесят в понедельник, то есть завтра, – соловьем заливался Павел, хвастаясь своим успехом. – Но не в этом зале, а в «московском», то есть там, где работы московских постимпрессионистов.

«Малый, оказывается, художник. Ну-ну», – отметил про себя Гуров.

– Не, ну ты красава, конечно, зачетный! – выдала оценку Полина. – Фотка есть? Ну-ка, покажь! Хочу узнать твою картину, когда второй раз сюда приду.

Счастливый парень достал смартфон и нашел на нем фотографию своей работы.

– Могу вживую показать, – с намеком предложил Павел, рассчитывавший покорить обладательницу фиолетовых прядей талантом, если таковой вообще имелся. – Заглянешь ко мне в мастерскую, ага?

– Тормозни, патлатый! – отшила девушка, во все глаза рассматривая снимок на экране. Она не производила впечатления натуры, влюбленной в искусство, скорее завсегдатай бутиков, чем музеев. Откуда же такой интерес к живописи?

Лев Иванович не стал слушать продолжение разговора, содержание которого и без того предсказать было несложно. Начинающий художник, окрыленный вниманием девушки, покажет ей все свои картины и, возможно, организует импровизированную экскурсию по галерее в надежде договориться о свидании. Получится у него или нет – время покажет. Шансы реальны, если у Полины нет бойфренда. И вовсе не потому, что Аверину восхитят внешние данные или таланты Гордеева, а главным образом потому, что в стрессовой ситуации мужчина и женщина, попав в зависимость от общения друг с другом, быстрее сближаются.

И вот вновь кабинет кураторов. Гуров аккуратно проверил карманы пиджака на трупе. Ольга не подвела, ключ оказался в точности там, где она сказала. Во втором, правом, внутреннем, кармане лежал мобильник. Его айтишникам тоже предстоит взломать.

Лев Иванович задумался. Дементьева в шутку обронила, что Святский «сходил с ума от сумасшедшего». Это может быть полезной подсказкой. Полковнику захотелось проверить гипотезу. Он положил смартфон покойника на стол и достал собственный, набрал в поисковой строке браузера: «день-рождения-ван гога». Что, если год, когда появился на свет один художник, дает те четыре цифры, которые разблокируют телефон другого художника? Есть резон проверить.

Интернет назвал дату «1853», и она сработала. Хакерство проще, чем Гурову представлялось. Исполнившись азарта, Лев Иванович попробовал ввести тот же год в ноутбуке, но выяснилось, что Святский знаком с базовыми правилами информационной безопасности, отчего поставил разные пароли на телефон и лэптоп. Ладно, пусть ноутбуком займутся головастые ребята из айти.

Гуров повторно связался с Крячко.

– Стас, что с охранником и тем подозрительным беглецом?

– Охранник его догнал и произвел гражданский арест, но, получается, зря. Просто запаниковавший человек. Мы сейчас тщательно проверяем обоих, однако вряд ли всплывет нечто новое. А у тебя что?

Лев Иванович поделился находками и соображениями.

– Кого подозреваешь? – спросил Крячко без лишних слов.

– Два идеальных кандидата – Дементьева и Новиков, поскольку они тесно связаны с работой галереи и единственные могли разузнать о поездке Святского в Елховку. Впрочем, Гордеев, молодой художник, с понедельника выставляет свою работу в галерее. Это означает, что у него тоже могли быть контакты с куратором. Девушка меня смущает. Понимаешь, ей не место в музеях, довольно примитивная особа. Зачем она сюда явилась? Каковы ее настоящие цели? Ее визит очень подозрителен, на мой взгляд. К Рябовой я еще не присмотрелся, но она какая-то чересчур запуганная. Чего боится? Словом, менее всего я сейчас подозреваю только Павловскую.

– С чего бы?

– Она страдает от лишнего веса и неповоротлива, так что вряд ли пошла бы на похищение нагана в поезде. А если бы и решилась, то ее взяли бы с поличным. Быстро обыскать временно опустевшее купе и не попасться никому на глаза не по силам немолодой тучной женщине.

– Быть может, она тайком занимается калистеникой и умеет вытворять такие трюки, от которых в отпаде норвежский гигант Сондре Берг? – добродушно подтрунил над другом Крячко.

– Надеюсь, нет, иначе у меня прибавится подозреваемых, – невесело усмехнулся в ответ Гуров. – Проверь эти имена по базе и по соцсетям. Всю стоящую информацию сразу же шли мне на смартфон. Буду разбираться. И обязательно предупреди, как только компьютерщики взломают ноутбук Святского. Очень хочу заглянуть в его дневники.

Оба пожелали друг другу удачи и вернулись к своим делам. Лев Иванович отпер стол, порылся в бумагах и скрепя сердце признал правоту Ольги. Сплошная унылая рутина. Стало быть, правильное решение сейчас – вернуться к допросам.