Пуля от Ван Гога - Страница 5

Лев Иванович не спешил строить гипотезы, дальнейшее расследование расставит части головоломки по полочкам и лавочкам. Пока же Гурова в большей степени волновал предстоящий разговор с посетителями. Они пережили жутчайший стресс: слышали выстрел, не успели выбежать из галереи, попали в ловушку, которая неизвестно когда откроется. А теперь еще к бедолагам явится строгий дядечка с удостоверением и известит, что в соседней комнате лежит бездыханное тело.

Дементьева, глубоко вздохнув, поднялась с пуфика, поправила штанины брюк.

– Я дозвонилась, бригада скоро будет, где-то через четверть часа максимум, но ремонтные работы затянутся надолго. Мы здесь примерно на полтора часа, плюс-минус.

– Мне предстоит объявить о смерти Олега Тимофеевича.

– Да, понимаю. Это непросто. Я пойду с вами.

– Хорошо. Сейчас никому не стоит оставаться одному, такое потрясение лучше переживать сообща.

Гуров шел первым, Ольга держалась позади с опущенной головой. Они миновали коридор и задержались у входа в главный зал. Оттуда не доносилось ни звука, кроме редких шагов – кто-то переминался с ноги на ногу. Трудный момент. Полковник ощутил непривычное напряжение внутри. Он покосился на свою спутницу, распрямил плечи и решительно шагнул вперед.

Стоял и переминался с ноги на ногу тот спортивный, атлетически сложенный красавчик с щетиной на подбородке. Остальные сидели. Женщина в синем подвинула пуфик к окну и с отсутствующим видом выглядывала на улицу, явно не пытаясь там рассмотреть что-либо определенное. Тучная дама, похожая на учительницу, восседала напротив картины с двумя обнаженными таитянками, но смотрела не на них, а на свои руки, нервно теребившие носовой платочек. Девица с фиолетовыми прядями, закрыв глаза, лежала на мягкой скамье, обтянутой тем же материалом, что и пуфики. Длины скамьи хватало, чтобы девушка помещалась там целиком, кроме ног, которые она вытянула, упираясь каблучками в пол. Кудрявый паренек в худи сидел на полу, обхватив колени и спрятав лицо. Людей разделяло значительное пространство, каждый искал уединения, но боялся покинуть главный зал. Они, точно молекулы газа в броуновском движении, разбежались по разным углам помещения и так окаменели.

– Прошу вашего внимания! – объявил Гуров, заходя в главный зал и поднимая удостоверение над головой. – Разрешите представиться. Старший оперуполномоченный уголовного розыска, полковник Гуров Лев Иванович. У меня для вас важное сообщение.

Никто не смотрел на него. Пять пар глаз метались по помещению, посетители настороженно заглядывали в лица друг другу, словно ждали объяснений не от оперативника, а от соседа.

– Выстрелом, который вы слышали, был смертельно ранен куратор галереи Святский Олег Тимофеевич. Мои соболезнования тем, кто его знал.

Над казенным языком смеются, бюрократизмы вызывают раздражение. Но до чего они выручают в подобных ситуациях! «Убили вашего Святского» – так, что ли, сказать перепуганным людям, подняв новую волну паники, которая неизвестно чем закончится? Словесный уродец «смертельно ранен» звучит обтекаемо и потому менее жестоко, не бьет по нервам. Человеку необходимо какое-то время, чтобы сообразить, что рядом у кого-то отняли жизнь.

– Олег Тимофеевич… – нарушил тишину «атлет» с щетиной. Известие его не шокировало, но, судя по голосу, сильно расстроило. – Горе-то какое… Оля, мне так жаль.

Он подошел к менеджеру, стоявшей позади Гурова и державшей руки скрещенными на груди, и легонько прикоснулся своей широченной ладонью к острому женскому локтю в знак поддержки.

– Спасибо, Алекс, спасибо, – опять прошептала Дементьева.

Двое из присутствующих знакомы, это немного упрощает задачу держать ситуацию под контролем и не допустить массовой истерии.

– Хорошая новость в том, что охранник галереи видел стрелявшего и в настоящий момент преследует его, – продолжал полковник официальным тоном. – Преступник обязательно будет задержан. Вторая хорошая новость – ремонтная бригада уже в пути. Где-то часа через полтора максимум запирающий механизм будет разблокирован. Конечно, если кому-то нехорошо и срочно требуется скорая, мы вызовем сварщика, чтобы разрезать решетки на входе. Это займет полчаса. Что скажете? Согласны подождать?

– Какого черта! Срезать их! – закричал кудрявый, поднявшись с пола.

– Вам плохо? – поспешил спросить Гуров. – Нужен врач?

– Нет, но… – стушевался парень, застеснявшись своей вспышки.

На помощь подоспела обладательница фиолетовых прядей, на тот момент поднявшаяся с импровизированной лежанки. Девушка внезапно позеленела и с силой прижала ладонь ко рту.

– Ща блевану, – еле-еле пробубнила она.

– Ольга! – позвал Гуров менеджера.

Дементьева моментально сообразила, что от нее требуется, подскочила к девушке, обняла ее одной рукой и повела из главного зала в уборную.

Внимание всех переключилось, новых требований срезать решетку не последовало. Тучная дама опустила глаза и тихонько причитала. Женщина в синем вновь уставилась в окно, будто ничего не слышала. Кудрявый нервно осмотрелся и опять занял облюбованное место на полу. Алекс продолжил топтаться как неприкаянный.

Гуров не знал, хорошо это или плохо – удерживать шестерых взволнованных людей под замком. Быть может, имеет смысл разрезать решетки и поскорее выпустить нечаянных пленников? Или не выпускать их, рискуя тем, что обстановка в любой момент накалится? Дементьева, представляющая интересы галереи, станет возражать, разумеется. Возможно, Алекс ее поддержит из солидарности. Кудрявый, напротив, однозначно примется настаивать на вызове сварщика. И есть три женщины, поведение которых в настоящий момент не предсказать.

Лично для Гурова вызов сварщика представлялся оптимальным вариантом. На разрезание решеток уйдет полчаса. За это время сюда успеет подтянуться полиция, криминалисты, у присутствующих снимут свидетельские показания. Но инстинкт убеждал хитрого «опера» не торопиться и понаблюдать за этой группой. В мозгу полковника зрела гипотеза, которая нуждалась в проверке, поскольку могла пролить свет на убийство художника.

– Кому-то нужна вода или успокоительное? – громко спросил Лев Иванович.

– Если что, у меня есть таблетки с валерианой и пустырником, – оживилась «училка» и похлопала по небольшой дамской сумочке, приютившейся рядом с ее пуфиком. – Могу поделиться.

– А воду найдете в кулере в фойе, – добавил Гуров.

Ни вода, ни таблетки никому не понадобились, кроме вернувшейся из туалета девушки, которая внезапно захотела пить. Ольга вызвалась проводить ее до кулера, и девушка почему-то согласилась, видимо, все еще нуждалась в поддержке после приступа тошноты.

Когда обе вернулись, полковник сделал новое объявление.

– Мне не хочется, чтобы полиция задерживала вас с пустыми расспросами после того, как поднимут решетки. Вы тогда просидите в галерее еще час с лишком. Поэтому, поскольку я уже здесь, предлагаю снять свидетельские показания прямо сейчас. Я опрошу вас по очереди, вы подробно расскажете мне, что видели и слышали. К тому моменту, как галерею откроют, вы все будете свободны.

– Какие еще показания? Что за дела? – Кучерявый опять полез на рожон. – Я на это не подписывался. Я ничего не видел, отвалите от меня все!

– Вот отстой! – простонала девушка. – А давайте без всей этой фигни, ага?

– Это и правда так необходимо? – встрял Алекс.

Здоровый, а бестолковый. Ладно бы начала возмущаться непослушная детвора, не научившаяся пока делить пространство внутри социума. Возраст призывает их к анархии и неповиновению взрослым, в первую очередь к представителям власти, а старший оперуполномоченный в глазах молодежи прямо-таки олицетворял «тоталитарный режим» с колючей проволокой, «вертухаями», свирепыми псами и прочей лагерной атрибутикой. Но от тридцатилетнего мужика, который явно занимается спортом, а значит, приучен к самодисциплине и регулярной порции нагоняя от строгого тренера, никак не ждешь подросткового бунта.