Пуля от Ван Гога - Страница 4

Но с места не сдвинулась, беспомощно оглядываясь вокруг. Похоже, она не могла сообразить, с чего начать осмотр, или же боялась того, что ее ждет. Наверняка одна из картин изуродована. Огнестрельным оружием вандалы пользуются редко, предпочитая ножи, кирпичи или банки с краской, и тем не менее прецеденты имеются. Достаточно вспомнить, как в 1987 году в Лондонской национальной галерее психически больной человек стрелял в рисунок Леонардо да Винчи, изображавший Деву Марию и святую Анну с младенцами Христом и Иоанном Крестителем. На восстановление полотна, если память Гурову не изменяла, ушло более года.

Выставки постимпрессионистов тоже притягивали разных безумцев и политических активистов. В полотна Ван Гога вроде бы никто не стрелял, но их совсем недавно, в две тысячи двадцать втором и две тысячи двадцать четвертом годах, поливали томатным супом активисты экологической группы «Остановите нефть!». Причем оба раза пострадали картины из легендарного цикла «Подсолнухи». Гуров неважно разбирался в творчестве постимпрессионистов, ему ближе были пейзажи Ивана Шишкина, однако «Подсолнухи» хорошо знал, так как много раз видел репродукции картины. Написанная просто, без ботанических подробностей, зато с обилием согревающей солнечно-желтой краски, ударявшей в глаза. Удивительное зрелище!

«Надо спросить, есть ли на выставке “Подсолнухи”, благо Дементьева никуда не убежала», – подумал Гуров, как вдруг его мысли переключились на цель визита.

Почему нигде не видно Святского? Куда он запропастился? По идее, давно уже должен был выйти в фойе. Убежал с остальными? Тогда бы Гуров, скорее всего, заметил художника. Да и вряд ли подобное возможно. Дементьева, как сотрудник галереи, осталась. Не мог старший эксперт, такой ответственный и серьезный человек, пуститься наутек, бросив работу, важный телефонный разговор и запланированную встречу по поводу нагана.

Наган. Мысль о револьвере пробуждала неприятное предчувствие.

– Ольга, где кабинет Святского? – Гуров не сумел скрыть волнения в голосе.

– У него нет своего кабинета, он работает в общей комнате для кураторов, рядом с офисом директора. Сейчас я вас проведу.

Они вошли в главный зал, откуда свернули в боковой коридор и обогнули дополнительные выставки. Здесь проход раздваивался; первая ветка вела в сторону туалетов и кладовки для уборщиц; вторая тянулась к реставраторской, с которой соседствовали дирекция, бухгалтерия и кабинет кураторов. Все помещения во второй ветке были заперты, кроме кабинета, распахнутого настежь.

– Подождите здесь! – велел Гуров, остановив Ольгу жестом, и подошел к открытой двери, заранее предполагая, что там увидит.

Предчувствие «опера» не обмануло. К сожалению.

Олег Святский лежал на спине, раскинув руки, словно взмахивал дирижерской палочкой. Рубашка в ярко-синюю клетку обильно залита кровью. Пулевое ранение в грудь говорит, что никакого сумасшедшего не было, в музей проник убийца.

Взгляд Гурова заскользил по кураторской. В стене чернеет провал открытого сейфа. Внутри только бумаги; револьвер, о котором рассказывал покойный, пропал. Видимо, именно этим оружием воспользовался стрелявший, после забрав наган с собой.

Гуров осторожно шагнул вперед, наклонился над телом и приложил пальцы к шее. Напрасно надеяться, пульса нет.

– Господи! – ойкнула позади Ольга.

– Не входите! Мы ему уже не поможем. Я вызываю полицию. – Он извлек из кармана удостоверение, которое Дементьева принялась жадно разглядывать, с силой прикусив мизинец.

Гуров еще раз окинул комнату взглядом. Ясно, почему сработала охранная система. Пуля прошла навылет и застряла в щитке системы, прямо в реле, управляющем решетками. Щиток висит на стене рядом с распределительным. Получил объяснение и странный звук, издаваемый решетками. Поврежденное реле недолго сбоило, то запуская механизм, то отключая его. Поэтому решетки не опустились сразу же после выстрела, но лишь через две-три минуты.

Лев Иванович деликатно взял Ольгу за руку и неспешно отвел подальше от кабинета. В коридоре, вдоль стены, кто-то поставил два пуфика, которые вообще-то предназначались для выставочных залов, чтобы любой посетитель мог любоваться картинами сидя. Эти «забытые» пуфики, вероятно, завхоз посчитал лишними или запасными или и впрямь бросил здесь по забывчивости. Гуров подвел Дементьеву к одному из них и жестом предложил присесть. Женщина, такая стройная и легкая, опустилась на сиденье грузно, неуклюже, словно весила полтонны, и тотчас вцепилась в коленки. Стало ясно, что ноги ее не слушаются.

– Мне очень жаль. – Гуров присел рядом на корточки, заглянул ей в лицо. – Хотите воды? Здесь где-то есть успокоительное? Может, в вашем офисе?

Она мотнула головой и благодарно улыбнулась глазами.

– Я в порядке, – наконец произнесла она, – в полном порядке. Просто три года проработали вместе… Забавный такой старикан был… и очень талантливый.

Любопытная характеристика покойнику: «забавный старикан». И неожиданная из уст сорокалетней женщины, вдобавок интеллигентной. Если бы так про него сказала развязная двадцатилетняя девчонка, это прозвучало бы естественно. В состоянии шока Ольга не смогла подобрать красивых, высоких слов, приличествующих случаю, отчего говорила просто и искренне, выдала первое, что пришло в голову. Потому-то ее слова, пожалуй, более ценны для понимания личности жертвы, чем все, что она сообщит о нем впоследствии, когда возьмет себя в руки и приведет мысли в порядок.

– Вы знаете контакты службы безопасности? Требуется вызвать мастеров, чтобы подняли решетки. У посетителей случится истерика, если надолго оставить их рядом с трупом.

Ей не помешает заняться чем-нибудь полезным, чтобы отвлечься и прийти в себя.

– Сейчас же найду, – зачем-то прошептала женщина, – они должны быть у меня в смартфоне. Одну минуточку!

– А еще ключ от кураторской поищите, будьте добры. Ее нельзя оставлять незапертой, чтобы улики не пострадали.

– Конечно. Он здесь. – Менеджер извлекла ключ из кармашка жакета. – Дубликаты у директора и у кураторов.

– Спасибо, – поблагодарил Гуров и запер дверь.

Пока что увиденное говорило о том, что выстрел вряд ли был случайным, произошедшим по неосторожности. Нет, убийство совершено намеренно. Будь оно случайным, револьвер наверняка наскоро обтерли бы и бросили на месте преступления, забирать оружие не понадобилось бы. То есть убийца пришел сюда похитить ценный наган, заведомо зная, что предстоит вступить в борьбу со Святским, и был готов пойти на крайние меры в стремлении заполучить желаемое.

Пока Ольга искала контакты службы безопасности, водя указательным пальцем по вспыхнувшему экрану, Гуров набрал Станислава Крячко, своего доброго друга и коллегу из угрозыска.

– Стас! Слушай внимательно, произошла чрезвычайная ситуация.

Лев Иванович обрисовал случившееся, запросил группу криминалистов и велел срочно разыскать охранника, удумавшего сыграть в героя и пустившегося догонять подозреваемого. Требовалось поторопиться. Человек, совершивший одно убийство, запросто совершит второе, например, легко откроет стрельбу прямо на улице, чтобы ликвидировать бегущего по пятам Степана Васильевича. Нового убийства допустить нельзя ни при каких обстоятельствах. В том числе и потому, что недалекий охранник – единственный, кто хорошо разглядел стрелявшего и сумеет его описать и опознать.

Кстати, хороший вопрос: одно ли убийство на совести похитившего револьвер? Святский сообщил, что наган когда-то использовался для совершения преступления. Отсюда возникают закономерные сомнения в мотивах похитителя. Либо художник прав в своей гипотезе и оружие выкрали, потому что оно стоит бешеных денег. Либо кража совершена в целях скрыть старое убийство, так как револьвер изобличает виновного.

Второе Гурову представлялось более правдоподобным, чем версия с дорогущим револьвером. Чем должен так прославиться наган, чтобы за него пожелали заплатить триста тысяч евро? Из этого ствола стреляли в президента какой-нибудь страны? Нет, Святский заблуждался, придавал излишнюю важность своей находке, что порой случается с исследователями, склонными переоценивать свои открытия.