Пуля для певца - Страница 2

– Ага, по-другому, – снова засмеялся Валуй, – это значит – в другую дырку. А если дырок мало, то он их сам сделает, сколько нужно.

– Правильно, – мягко кивнул Лолита, – сам сделаю.

Он достал из-за спины узкий и длинный обоюдоострый нож и, повертев им в воздухе, сказал:

– Видишь, какой? От него дырочка узенькая получается, тесненькая такая… А в ней так горячо и мокро… А у меня такой большой, и когда я его туда…

Неожиданно он отстранился от Романа и рывком расстегнул штаны.

То, что увидел Роман, привело бы в восторг любую женщину.

Восставший член Лолиты был размером с небольшой кабачок, а его совершенная форма навела Романа на неуместную мысль, что Лолита и его качает какими-то особыми упражнениями.

– Нравится? – нежно спросил Лолита. – Он всем нравится, поверь.

– Маловат, – пренебрежительно заметил Роман, испытывая в этот момент омерзение, смешанное со злостью и остатками страха.

На койках заржали.

– Маловат? – удивился Лолита. – Ну… Это ты сейчас так говоришь. А потом посмотрим.

Он застегнулся, с трудом упрятав в штаны свой внушительный инструмент, и, задумчиво посмотрев на нож, убрал его куда-то за спину. После этого грустно посмотрел Роману в глаза и неожиданно ударил его в живот.

Роман охнул, и его ноги подогнулись.

Опустившись на пол, он попытался вдохнуть, но из этого ничего не вышло.

В ушах Романа зазвенело, свет в камере стал медленно гаснуть, и откуда-то издалека донесся голос Лолиты:

– Маловат ему… Вот когда я из твоей жопы дупло для полярной совы сделаю, тогда скажешь, маловат или нет.

Наконец дыхание вернулось к Роману, и он, держась за дверь, поднялся на ноги. У ног натекла небольшая лужица крови, и Роман, достав из кармана носовой платок, приложил его к порезу. Боль была несильной, и Роман постарался свести края раны, чтобы она засохла в закрытом состоянии.

Хотя…

Если его будут бить, то все это бесполезно.

Вытерев кровь, Роман убрал ставший красным платок и посмотрел на своих палачей. Они, судя по всему, знали толк в муках. Будь они обычными безголовыми отморозками, Роман давно бы уже валялся на полу с переломанными костями и с отбитой требухой, но зато в блаженном бесчувствии.

Но эти ребята, похоже, не дадут Роману ускользнуть в спасительную потерю сознания и позаботятся о том, чтобы он прочувствовал все до конца.

До конца…

А какой, интересно, будет конец у этой процедуры?

– Ну так что? – спросил Роман, отдышавшись, – еще не пора? Тогда я закурю, пожалуй.

Он похлопал по карманам и убедился, что сигареты остались в камере.

– А тут вообще как? – поинтересовался он. – У палачей сигареты стрелять можно?

– У палачей? – Валуй удивленно поднял брови. – Слышь, братва, он нас палачами называет!

– Ну а что тут такого? – рассудительно пожал плечами Сухой. – Мы палачи и есть. Работа у нас такая. А музыкант молодец – головенка у него работает, правильное слово нашел. Палачи, Роман Батькович, они тоже люди нужные и важные. Вот, например, был такой уважаемый человек – Малюта Скуратов, царство ему небесное…

Сухой благочестиво перекрестился и продолжил свои рассуждения:

– Или этот, я в газете читал… Французский-то, как его – Самсон, во.

– Сансон, – машинально поправил его Роман.

– Сансон? – Сухой задумался. – Может, и так. Тебе виднее, ты человек грамотный, культурный, не то что мы… палачи.

Он усмехнулся.

– Или опять же французский – из трех мушкетеров. Который Миледи башку отхватил. Ведь специально за ним посылали, тут профессионал нужен.

– И вы тут, стало быть, на своем месте? Нужные люди? – саркастически спросил Роман.

– А как же? – уверенно ответил Сухой. – Нужные, очень нужные. Вот, например, понадобится тебе заставить кого-то расколоться, а у самого кишка тонка. У тебя ведь тонка, правда? Ты же артист, человек искусства, так сказать, куда тебе из человека говорящее мясо сделать! И к кому ты пойдешь, если припечет? Ко мне же и пойдешь.

– К тебе? – Роману стало жутко от чудовищных рассуждений этого человека. – А ты что… примешь от меня заказ?

– Золотые слова! – восхитился Сухой. – Сразу видно делового человека. Именно заказ. Я ж тебе с самого начала сказал – ничего личного, работа у нас такая!

– Не гони, Сухой! – вмешался Мясник. – Это я ему про работу сказал!

– Видал, какие ребята, – усмехнулся Сухой, – за базаром следят, все помнят. Да, работа у нас такая…

Лицо Сухого изменилось, и он безжалостно повторил, посмотрев Роману в глаза:

– Работа у нас такая, понимаешь, артист?

– А кто заказчик? – спросил Роман, чувствуя, что адреналин уже перегорел, и противный липкий страх начинает ползти по его телу.

– А вот это неправильный вопрос, – серьезно ответил Сухой, – потому что заказчику не нужно, чтобы ты потом заказал его.

– У вас же?

– У нас же, – кивнул Сухой. – Однако что-то мы на лирику перешли…

«Сейчас начнется», – подумал Роман.

Что же делать?

Каменная коробка без окон, четверо садистов, готовых выполнить чей-то заказ… И ведь это не сон, не кошмар, после которого можно проснуться с колотящимся сердцем и с облегчением увидеть вокруг себя знакомую спальню, уютную и спокойную…

Ну, думай!

Роман сжал кулаки и зажмурился.

В голову пока ничего не приходило.

И тут Лолита игриво произнес:

– Может, споешь нам напоследок? Ты ведь потом петь не сможешь… А так, глядишь, мы с тобой и поласковее обойдемся. Вырубим, чтобы не так больно было…

Роман поднял голову и сказал:

– А что, это мысль! Так сказать, последнее желание.

– Не ссы, не убьем, – кровожадно хмыкнул Валуй, – так, пощекочем…

– А я и не ссу, – спокойно ответил Роман.

«Ну я и тупой! – выругал он себя. – Ведь есть же способ! Мало того – проверенный на практике!»

– Ну что, граждане бандиты, – он смело взглянул на Сухого, – вы хочете песен? Их есть у меня!

– Во дает артист, – заржал Валуй, – его сейчас на ленточки резать будут, а он петь собрался! Смелый, бля, как варяг!

Сухой прищурился и спросил:

– Ну и какую же песню ты споешь? Похоронный марш?

«Только бы не заткнули, только бы успеть!» – подумал Роман и ответил:

– Песня новая, ее еще никто не слышал.

А про себя подумал: «Тот, кто слышал, – уже мертвый».

– Ну давай, спой, – недобро позволил Сухой, – только имей в виду: если не понравится песня – быть тебе калекой.

– Понравится, – многообещающе кивнул Роман, – можешь мне поверить. Тот, кто ее слышал, уже ничего другого слушать не сможет. А вот скажи мне, Сухой, вопрос у меня есть…

– Ну?

– Вот вы четверо – вы давно на киче паритесь?

– Мы-то? – Сухой усмехнулся. – А что тебе с того?

– Есть интерес, – ответил Роман, – просто эта песня, она специально для тех, кто уже устал за каменной стеной о воле мечтать.

– Ну, устал, не устал, а сидим мы порядочно. Ты бы уже повесился.

– Это как сказать… – с облегчением сказал Роман. – Ладно, слушайте песню и не говорите потом, что она вас не тронула.

Он откашлялся и медленно начал петь первые строчки песни «Воля тебя не забудет». Той самой песни, в которой был закодирован приказ «Воли народа», приказ, услышав который, каждый обработанный предварительно зэк должен… А эти четверо, судя по заявлению Сухого, наверняка прошли обработку, раз сидят, как он сказал, порядочно.

Перейдя ко второму куплету, в котором уже содержались первые строчки приказа, адресованного любому зомбированному заключенному, Роман заволновался: а вдруг внушение уже не действует?