Пуля для певца - Страница 11

– По-моему, дело ясное. Давайте решать, что с Арбузом.

– А что с Арбузом? – проскрипел морщинистый Чума. – На человека напраслину возвели, да еще продержали в темной несколько дней. Нехорошо это, ошибка вышла.

– Да, ошибка, – согласился Тягач, – и если бы не наш певец, то кто знает, как бы сегодня для Арбуза закончилось дело…

– Вот именно, – кивнул Чума. – Ты, Арбуз, слышь, это…

Арбуз повернулся к Чуме и посмотрел на него с выражением глубокого почтения и трепетного внимания к словам патриарха.

– Ты на сердце не бери это дело, – извиняющимся тоном произнес Чума, – забудь, если сможешь. Я от имени общества говорю. Общество не возражает?

Чума окинул взглядом сидевших за столом авторитетов, и все они дружно закивали и забормотали в том смысле, что, конечно, какие могут быть возражения, если такие важные подробности выяснились.

– Общество не возражает, – заключил Чума. – Значит, делу конец. А вот певец наш – ему отдельное спасибо. И Арбузу, конечно. Ведь они, считай, миллион зэков от верной смерти спасли!

Роман почувствовал, что, хотя это и было правдой, но ситуация попахивает театром абсурда.

– Да ладно, – он махнул рукой, – на моем месте так поступил бы каждый.

Сидевшие вокруг стола урки дружно захохотали, и эта нелепая фраза поставила точку во внеочередном съезде российского криминалитета, происходившем в старинном особняке на канале Грибоедова.

Следующие несколько дней прошли для Романа в состоянии неожиданно нахлынувшего на него вдохновения, и на пятый день творческой горячки в принадлежавшей Шапиро студии звукозаписи прозвучала волшебная фраза:

– Записано!

Стянув с головы намявшие уши наушники, Роман бросил их на ковер и вышел из тесного тонателье[2] в просторную аппаратную, где на диванах расположились Лиза, Арбуз, Боровик и Шапиро, самодовольно и даже как-то по-хозяйски поглядывавший на Романа.

– Вот это темпы! – воскликнул он. – Альбом записан всего лишь за пять дней! Теперь я понимаю, как приводить тебя в состояние полной творческой отдачи. Для этого сначала нужно тебя арестовать, посадить в пресс-хату, затем отвезти на воровской сходняк – и сразу же в студию.

– Согласен, – кивнул Роман падая в кресло, – только с одним условием.

– Интересно, с каким?

– Ты, – Роман ткнул пальцем в Шапиро, – все это время будешь вместе со мной.

– Я? – Шапиро удивленно поднял брови. – Я с тобой? То есть в пресс-хате?

– Ага, – злорадно засмеялся Роман, – именно в пресс-хате.

– Да… – Арбуз покачал головой и ухмыльнулся, – в пресс-хате товарищу Шапиро будет особенно интересно.

– Вот только после этого товарищ Шапиро, если выйдет оттуда живой, вряд ли запишет альбом за пять дней, – добавил Боровик.

– Бедный Лева, – Лиза горестно вздохнула. – За что же они вас так не любят?

– Они меня как раз таки любят. Только стесняются показывать свои чувства и, словно малые дети в начальных классах, дергают предмет своей любви за косички.

– А Шапиро, за неимением косичек, можно дергать за пейсы! – засмеялся Роман.

– Когда это ты видел у меня пейсы? – возмутился Шапиро. – Я даже кипу ни разу в жизни не надевал. Не такой уж я и православный еврей.

– Лева, – проникновенно сказала Лиза, – евреи не бывают православные. Они бывают только правоверные.

– Вот, пожалуйста! – Шапиро развел руками. – Вот вам доказательство, что пейсов у меня никогда не было и не будет.

– Ладно тебе, позор нации, угомонись, – Роман, не вставая, достал из холодильника бутылку пива. – Никто тебя в сионисты не записывает. Ты лучше скажи, когда альбом будет готов к употреблению.

– Ну… – Шапиро потеребил внушительную нижнюю губу. – Скажем, дня три-четыре уйдет на сведение[3], потом оригинал ночной лошадью в Москву, потом еще неделька на изготовление тиража – и пожалте бриться. Можно продавать. И, естественно, уже сегодня я свяжусь с пиарщиками, пусть начинают свое грязное дело.

– Значит, две недели, – подытожил Роман. – Тогда…

Он повернулся к Лизе и сказал:

– Поехали отсюда к чертовой матери!

– Поехали, – улыбнулась Лиза. – А где эта чертова матерь имеет быть?

– Скажем… – Роман прикусил палец и посмотрел в потолок. – Скажем… В Танзании!

– В Танзании? – радостно удивилась Лиза.

– Ага! Это страна такая, в Африке. Раньше их две было – Танганьика и Занзибар, а теперь…

– С географией я знакома, – небрежно заметила Лиза, – так что можешь не объяснять.

– А я тупой, – грустно заметил Боровик, – и про Африку знаю только то, что это страна работорговцев и невольников…

– Его знания об Африке почерпнуты в основном из «Пятнадцатилетного капитана», – пояснил Роман Лизе, – это оттуда: «… Африка, экваториальная Африка, страна работорговцев и невольников!» Помнишь, когда Дик Сэнд наткнулся на отрубленные кисти рук?

– Помню, – кивнула Лиза. – Между прочим, на севере Танзании имеется озеро Виктория, а на востоке – Индийский океан. И еще гора Килиманджаро.

– Килиманджаро, – Боровик мечтательно закрыл глаза, – слово-то какое! Я тоже хочу в белых штанах…

– Мы тебя в Преторию отправим, – пообещал Арбуз, – будешь там бороться за права угнетаемого черного большинства.

– Нашел дурака! Это я только здесь такой правильный, а там… А там я надену пробковый шлем, возьму в загорелую руку плеточку-семихвосточку и построю это черножо… – Боровик с опаской посмотрел на Лизу, – чернокожее большинство, чтобы они знали свое место.

– Да вы расист! – с восхищением воскликнула Лиза. – Какая прелесть! Так интересно видеть живого расиста!

– Лиза! – укоризненно прогудел Шапиро. – Ну нельзя же быть такой наивной! Тут расисты на каждом шагу, вы их просто не замечаете. Взять хотя бы эту компанию антисемитов!

Шапиро широким жестом обвел Романа, Арбуза и Боровика.

– Темнота! – Арбуз встал и подошел к холодильнику. – Евреями занимаются не расисты, а нацисты. Уж ты-то должен знать.

– Какая разница! – Шапиро поморщился. – Расисты, нацисты, шмацисты – один черт.

– В общем, да, – согласился с ним Роман, – все они одним миром мазаны. Когда пахнет дерьмом, они сразу начинают искать, от кого. Может, от евреев, или от негров, или от хачиков каких-нибудь… Нет чтобы в первую очередь себя обнюхать!

– Золотые слова, – Шапиро согласно кивнул.

– А это и к тебе, Лева, относится, – сказал Арбуз, доставая из холодильника бутылку водки. – Вы, евреи, во всех бедах гоев вините.

– А вы, русские, – евреев, – парировал Шапиро.

– Конечно! – обрадовался Роман. – Во всем виноваты бабы, джаз и евреи.

– Кто виноват? – Лиза угрожающе щурилась.

– Женщины, вот кто, – ответил Роман, на всякий случай отодвигаясь в дальний угол кресла. – Кто яблоко в раю сожрал? И угостил бедного доверчивого мужчину?

– Глупый ты, – Лиза взяла со стола наполненную Арбузом рюмку водки, – если бы не женщина, та самая, которая яблоко взяла, так бы и тусовались они в этом дурацком раю. И без всякого секса, между прочим.

– То есть как – без секса? – удивился Боровик.

– А вот так! – подняв рюмку, Лиза посмотрела сквозь нее на Романа. – Если бы у них до яблока был секс, то и дети тоже были бы.

– М-да? – Роман тоже взял рюмку. – Ну и ладно. Предлагаю выпить за успешное завершение ударной работы.

– Согласен, – кивнул Боровик.

– Ура! – веско произнес Арбуз.

– Лыхаим! – Шапиро поднял рюмку.

– За тебя, Ромка, – добавила Лиза.

И они дружно выпили.

Через аппаратную прошел звукотехник, который небрежно нес под мышкой вынутый из компьютера жесткий диск с записанными на нем песнями. Проводив его взглядом, Роман спросил у Шапиро:

– Интересно, на этот раз у тебя хватило ума сделать копию? Чтобы не получилось, как в прошлый раз. Вдруг кто-нибудь опять сопрет оригинал…