Пуаро ведет следствие - Страница 4

– Еще один вопрос, permettez[26]: к какому из планов склоняется леди Ярдли?

– Она абсолютно против продажи бриллианта. Ну, вы знаете этих женщин. И полностью поддерживает идею киносъемки.

– Понятно, – произнес Пуаро. Минуту-другую он о чем-то размышлял, а затем резко встал. – Вы сейчас возвращаетесь в Ярдли-Чейз? Bien! Никому ничего не говорите, еще раз повторяю – никому! Ждите нас сегодня вечером. Мы появимся где-то после пяти.

– Хорошо, но я не понимаю…

– Ça n’a pas d’importance, – мягко сказал Пуаро. – Вы ведь хотите, чтобы я сохранил вам ваш бриллиант, n’est-ce pas?

– Да, но…

– Тогда делайте то, что вам говорят.

Окончательно сбитый с толку аристократ печально покинул комнату.

В половине шестого вечера мы прибыли в Ярдли-Чейз и проследовали за внушительного вида дворецким в старый, обшитый деревянными панелями зал, в камине которого весело потрескивал огонь. Мы увидели очаровательную картину: в зале находились леди Ярдли и двое ее дочерей. Темная голова матери склонилась над двумя светлыми детскими головками. Лорд Ярдли стоял рядом, с улыбкой наблюдая за ними.

– Месье Пуаро и капитан Гастингс, – объявил дворецкий.

Вздрогнув, леди Ярдли подняла глаза. Ее муж неуверенно выступил вперед, взглядом спрашивая у Пуаро, что ему делать дальше. Маленький бельгиец среагировал немедленно:

– Тысячи извинений. Все дело в том, что я продолжаю расследовать эту историю, приключившуюся с мисс Марвелл. Она ведь приедет к вам в пятницу, не так ли? Я приехал пораньше, чтобы осмотреться и убедиться, что ей ничто не угрожает. Кроме того, я хотел бы спросить у леди Ярдли, не вспомнит ли она что-нибудь о штемпелях, стоявших на конвертах писем, которые она получила.

Леди Ярдли с сожалением покачала головой:

– Боюсь, что не смогу. С моей стороны это выглядит очень глупо, но, поймите, что я никогда не воспринимала их всерьез.

– Вы переночуете у нас? – поинтересовался лорд Ярдли.

– Ну что вы, милорд. Я боюсь вас стеснить. Мы оставили наши вещи в гостинице.

– Никакого стеснения, – ответил лорд Ярдли, получивший наконец свою подсказку. – За вещами мы сейчас пошлем. И не волнуйтесь – никаких неудобств.

Пуаро позволил уговорить себя и, усевшись рядом с леди Ярдли, занялся детьми. Через несколько мгновений они все уже шумно возились друг с другом и каким-то образом, втянули в свою игру и меня.

– Vous êtes bonne mère[27], – с галантным поклоном произнес мой друг, когда непреклонная няня увела сопротивляющихся детей.

Леди Ярдли поправила растрепавшиеся волосы.

– Я их просто обожаю, – ответила она с некоторой дрожью в голосе.

– А они вас – и не без причины. – Пуаро поклонился еще раз.

Раздался гонг к переодеванию, и мы встали, чтобы пройти в свои комнаты. В этот момент появился дворецкий с телеграммой на серебряном подносе, которую он протянул лорду Ярдли. Последний извинился и открыл телеграмму. Было видно, как он напрягся, закончив читать. С нечленораздельным восклицанием хозяин дома протянул телеграмму жене, а сам повернулся к моему другу:

– Минуточку, месье Пуаро. Думаю, что вам это тоже будет интересно. Телеграмма от Хофберга. Ему кажется, что он нашел покупателя на бриллиант. Это американец, который завтра отплывает в Штаты. Сегодня вечером они пришлют специалиста, чтобы осмотреть камень. Клянусь Юпитером, если только это произойдет… – ему не хватало слов.

Леди Ярдли отвернулась. Она все еще держала телеграмму в руках.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты продавал его, Джордж, – сказала она низким голосом. – Этот камень так давно находится в семье…

Она замолчала, как будто ожидая ответа. Когда же его не последовало, лицо ее напряглось. Она пожала плечами.

– Я должна переодеться. Стоит, наверное, показать «товар» лицом. – С легкой гримасой она повернулась к Пуаро: – Это одно из самых уродливых ожерелий, которые когда-либо были созданы! Джордж все время обещал мне переделать оправу, но так и не выполнил своего обещания. – С этими словами она вышла из комнаты.

Спустя полчаса мы трое ждали леди Ярдли в громадной гостиной. Обед уже задерживался на несколько минут. Наконец послышалось шуршание материи, и в освещенном прямоугольнике двери появилась фигура леди Ярдли – светящаяся фигура, одетая в белое шуршащее платье. По ее шее тек огненный ручеек. Она стояла в проеме, одной рукой слегка касаясь ожерелья.

– Полюбуйтесь же на этот «товар», – весело произнесла женщина; казалось, что ее плохое настроение испарилось. – Подождите, сейчас я зажгу верхний свет, и вы сможете насладиться видом самого уродливого ожерелья в Англии.

Выключатели располагались прямо за дверью. В тот момент, когда она протянула к ним руку, случилось невероятное. Внезапно, безо всякого предупреждения, весь свет в помещении погас, дверь захлопнулась, и из-за нее раздался длинный, пронзительный женский крик.

– Боже, это голос Мод! – воскликнул лорд Ярдли. – Что случилось?

Мы бросились по направлению к двери, толкая в темноте друг друга. Прошло несколько минут, прежде чем мы ее обнаружили.

И что же мы увидели, открыв дверь?! Леди Ярдли без сознания лежала на мраморном полу, а на ее белой шее, в том самом месте, где находилось ожерелье, остался только розовый след.

Когда мы наклонились над нею, не будучи уверены, жива она или мертва, глаза женщины открылись.

– Китаец, – с трудом прошептала она. – Китаец… боковая дверь.

Лорд Ярдли с проклятьями бросился туда. Я следовал за ним. Сердце мое колотилось. Опять китаец! Боковая дверь, о которой шла речь, была совсем крохотной и располагалась в наклонной стене, всего в нескольких ярдах от места трагедии. Когда мы добежали до нее, я вскрикнул. Там, совсем рядом с порогом, лежало сверкающее ожерелье. По-видимому, похититель выбросил его на бегу. Я с радостью бросился к нему, но тут же испустил еще один крик, на этот раз отчаяния, который повторил лорд Ярдли. В середине ожерелья чернела дыра. «Звезда Востока» был похищен!

– Это все объясняет, – выдохнул я. – Это оказался не простой воришка. Им нужен был только один камень.

– Но как он проник внутрь?

– Через эту дверь.

– Но она всегда заперта.

– Однако сейчас же она не заперта. Убедитесь сами. – Я покачал головой и открыл дверь.

Когда я сделал это, что-то упало на пол. Наклонившись, я поднял лоскут шелка с характерным узором. Он был вырван из китайского халата.

– Преступник очень торопился, и его халат зажало в двери, – объяснил я. – Давайте быстрее – он не мог уйти далеко.

Но, к сожалению, наши поиски не дали результатов. В непроницаемой темноте ночи похитителю легко удалось скрыться. Скрепя сердце мы вернулись назад, и лорд Ярдли спешно направил одного из слуг в полицию.

Леди Ярдли, находившаяся под наблюдением Пуаро, который в вопросах ухода за больными не уступал ни одной женщине, уже пришла в себя настолько, что могла рассказать, что с нею случилось.

– Я уже собиралась включить верхний свет, – рассказала она, – когда на меня сзади прыгнул мужчина. Он с такой силой рванул ожерелье с моей шеи, что я упала лицом на пол. Падая, я увидела, как он исчезает в боковой двери. Потом, по косичке и халату с орнаментом, я поняла, что это китаец. – Она содрогнулась и замолчала.

Появился дворецкий, который тихо сказал лорду Ярдли:

– Приехал человек от мистера Хофберга, милорд. Он говорит, что вы его ждете.

– Святые угодники, – воскликнул расстроенный аристократ. – Наверное, я должен с ним встретиться. Но только не здесь, Муллинг, а в библиотеке.

Я отвел Пуаро в сторону.

– Послушайте, дорогой друг, вам не кажется, что нам лучше отправиться в Лондон?

– Вы так думаете, Гастингс? А почему?

– Ну, знаете ли, – я деликатно покашлял, – дела здесь идут не очень хорошо, не правда ли? То есть я хочу сказать, что вы попросили лорда Ярдли полностью довериться вам и заверили его в том, что в этом случае все будет хорошо, однако бриллиант исчез из-под самого вашего носа!