Психологические исследования личности. История, современное состояние, перспективы - Страница 21

Подобные изменения описаны в теории катастроф Рене Тома и Кристофера Зимана, сформулированной в конце 1960–начале 1970-х годов («катастрофа» в данном контексте означает резкое качественное изменение объекта при плавном количественном изменении параметров, от которых он зависит) (Постон, Стюарт, 1980). В данной теории реорганизация системы, введение новых элементов сначала приводят к падению эффективности функционирования, а затем к ее росту и усилению устойчивости. Следовательно, в данном отношении регресс как закономерный этап в развитии человека носит временный характер. Однако фазы регресса необходимо отличать от регрессивного развития, которое не только необратимо, но и ведет к снижению уровня функционирования и организации поведения. Такие регрессивные формы развития наблюдаются при манифестации генетических заболеваний (например, аутизме или шизофрении) и описаны в клинической психологии. Разведение и критериальное различение регресса как фазы развития и регресса как патологического процесса становится значимой задачей для психологии. Важно то, что регресс сам по себе также является маркером будущих изменений, т. е. антиципирующим признаком развития.

Принцип субъектности тесно связан с принципом неопределенности, который прекрасно обоснован теоретически и эмпирически в работах Т. В. Корниловой и С. Д. Смирнова и их учеников (Корнилова, Смирнов, 2011; Корнилова и др., 2010). Они обосновывают переход к принципу неопределенности в психологии с необходимостью включения человека как «непрозрачного» Наблюдателя в единый континуум сознания и бытия, который задает неопределенность процесса и результата взаимодействия с миром. Кардинальное отличие изучения принципа неопределенности в психологии от рассмотрения его в физике лежит в открытости человека и сложнейшей взаимосвязанности всех психических систем его организации. Здесь принцип субъектности, авторства собственного развития, неопределенности и уникальности путей развития психики становится ключевым для нового понимания принципа детерминизма. Авторство собственного развития есть процесс индивидуального развития дифференциации/интеграции, непрерывность которого субъективно связана с непрерывностью собственного авторства, отнесенности к Я, которое предвосхищается его индивидуальной историей и определяет выбор в среде и варианты развития. Более того, протекание психических процессов как на микро-, так и на макроуровнях всегда включает предвидение, антиципацию, предвосхищение (Сергиенко, 2009, 2011).

Нами были выделены и проанализированы уровни развития субъектности человека на ранних стадиях онтогенеза (Сергиенко, 2009, 2010, 2011). Смысл подробного анализа развития субъектности состоит в том, что обоснование принципа субъектности в психологии развития потребовало аргументации его применимости к разным феноменам и процессам психического развития. Второй важный смысл нашего рассмотрения состоял в демонстрации необходимости изучения и учета развития человека как субъекта, чья избирательность (выбор внешних воздействий и взаимодействий) указывает на его индивидуальность с самого начала жизни. Третий смысл рассмотрения субъектогенеза – это демонстрация тесного переплетения принципа субъектности, непрерывности и антиципации в анализе феноменов развития человека. Такое же тесное переплетение принцип субъектности имеет с принципом неопределенности «авторства психической активности» и с принципом системности, который продемонстрирован через анализ субъекта как системы всех способностей, свойств, активностей, где субъект является системообразующим фактором. Тесную взаимосвязь принципов субъектности и антиципации можно обнаружить в последовательности и предвосхищающем характере уровней субъектного развития, в возможности антиципации внешних воздействий и взаимодействий в зависимости от уровня субъектного развития.

Таким образом, идеи разработки принципа развития в психологии, представленные в работах Л. И. Анцыферовой, получили свое дальнейшее существование в работах сотрудников лаборатории психологии развития Института психологии РАН. Принцип развития содержательно дополнен принципами антиципации, непрерывности и субъектности, при этом получена экспериментальная верификации возможностей данного содержательного насыщения принципа развития. Аргументация включения в принцип развития субъектности ставит вопрос о соотношении понятий субъекта и личности.

Л. И. Анцыферова считала, что вопрос о соотношении категорий субъекта и личности является важнейшим для психологической науки. Она писала: «Параллельно ведущиеся разработки проблем личности и субъекта предельно заостряют вопрос о том, как же соотносятся друг с другом эти „ипостаси“ человека, является ли понятие личности более широким, чем понятие субъекта? Этот вопрос актуален для общей психологии и психологии личности» (Анцыферова, 2006, с. 219).

Далее она отмечает, что в работах С. Л. Рубинштейна трудно найти критерии, дифференцирующие субъекта и личность, и он часто употребляет слова «личность», «субъект» и «человек» как синонимы (Анцыферова, 2006, с. 219). Его интересует активность человека, субъекта, личности в деятельности. Иногда Рубинштейн использует представление о субъекте как стержневом качестве личности, употребляя такие понятия, как «субъект практики», «субъект истории».

Анализируя теории личности, Л. И. Анцыферова указывает, что субъект в них «характеризуется через различные формы внешней и внутренней активности. Он инициирует, творит, создает внутренний мир и поступки человека, контролирует чувства, вырабатывает жизненные стратегии, разрешает трудные ситуации, ставит жизненно важные задачи, вырабатывает способность ладить с людьми, создает условия для развития личности и т. д. Но за пределами исследований остается такое содержательное, ценностно-смысловое измерение, которое характеризует человека как личность. В число особенностей субъекта не входят те, которые заключены в понятиях духовности, гуманности, нравственности, совести, добродетельности и т. п.» (там же, с. 362). Далее она указывает, что существует неравномерность в развитии человека как субъекта и как личности. Один из вариантов рассогласования – это высокий уровень развития субъектности и низкий – личности. Например, люди, преуспевающие в бизнесе, политике и других областях, могут быть личностно недостаточно развиты. «Высокое же развитие человека как личности невозможно без столь же высокого развития его как субъекта» (там же, с. 363): развитая личность должна отстаивать свои идеалы, убеждения, реализовывать себя в деятельности, т. е. соответствовать своему содержанию.

Обсуждая ограничения субъектно-деятельностного подхода, Л. И. Анцыферова указывает, что он акцентировал значение деятельности «как созидания, преобразования, совершенствование окружающего мира» (Анцыферова, 2006, с. 219). Следовательно, деятельность становилась основным способом существования, при этом подчеркивалась ее неразрывная связь с действующим лицом как ее инициатором. «По существу этот принцип вводит субъекта в динамическую систему деятельности. Но исчерпывает ли этот подход полноту душевной жизни, „своеобразные движения“ внутреннего мира?» – спрашивает Анцыферова (там же, с. 220). Ее представление о личности несводимо к рамкам субъектно-деятельностного подхода. В понимании Анцыферовой, «личность соразмерна не деятельности и даже не жизненному пути, а целостному индивидуальному пространству и времени творимой им жизни. Личностное пространство наполнено индивидуальными градиентами значимости, валентностями; областями, отмеченными положительными, отрицательными, нейтральными модальностями. Именно этим живым, движущимся пространствам (Life-Span), а не жизненной линией или жизненным путем (Life-Line), взрезается личность в исторически развивающееся пространство жизни общества, человечества» (там же, с. 220–221).

Однако субъектно-деятельностный подход противостоит другому направлению в исследовании личности, в котором личность выступает как набор черт, конструктов, параметров, ценностей, убеждений и т. п. Анцыферова подчеркивает, что все эти характеристики личности представляют продукт конструирования жизни самой личностью, ее «произвола».