Прыжок в высоту - Страница 6

Конечно, в моих смелых мечтах я путешествовала по Бразилии или Аргентине не одна, а с той самой многогранной личностью, нехватку которой я остро ощущала. Мне хотелось переживать волнительные моменты в новых городах не со случайными людьми – ведь компания при желании найдется всегда, – а все-таки иметь рядом единомышленника. Да и что уж тут скрывать, мне просто-напросто хотелось полюбить, как и любому из нас.

Стоит сказать, что в свои путешествия друзей я категорически не пускала, предпочитая ездить одна. Будучи по натуре своенравной и свободолюбивой, я приумножала эти чувства в отпуске в несколько раз. Оберегая свой мирок, я не всегда хотела впускать туда других людей. При этом чувство одиночества меня тяготило в равной степени, как и присутствие ненужного человека, от которого хочется поскорее отстраниться.

Когда ты живешь в стране, где большинство девушек ставят цель выйти замуж до тридцати и завести хотя бы одного ребенка, это начинает на тебя давить. В свое время и я хотела уйти в тихую заводь семейной жизни, но отсутствие стабильных отношений не давало для этого возможности. Сколько раз моя бабушка восклицала при нашей встрече: «Доживу ли я до того момента, когда ты устроишь свою жизнь!» Дело в том, что моя мама и тетушка вышли замуж в двадцать семь лет, и бабуля пророчила мне такое же будущее. А я взяла и испортила ей всю семейную статистику, за что и приходилось расплачиваться глупыми улыбками, пожиманиями плеч и отводом глаз.

Примерно так обстояли мои дела, пока Марк не объявился через день после собрания в студии. Нет, он не звал меня замуж и не увозил куда-нибудь к океану, на берегу которого я любила себя представлять. Но его неожиданное предложение прогуляться меня изрядно обрадовало. Мы договорились встретиться у метро «Черная речка» и пройтись в сторону центра.

В хорошем настроении и красивом пальто оттенка лаванды я стояла у метро, пока Марк нагло опаздывал. Он появился только через двадцать минут с невнятными извинениями, в расстегнутой темно-синей парке и белой толстовке, которая создавала продольную полосу и делала его визуально выше. С широкой улыбкой Марк крепко обнял меня, словно лучшего друга, наконец-таки вернувшегося из армии. А в моей голове крутились претензии Макара, которые казались теперь вполне обоснованными.

– Прости, Лизавета, так уж вышло. Больше опаздывать не буду.

– Да я тебя больше и ждать не буду, – ответила я с улыбкой, – это только сегодня. В виде исключения.

Мы двинулись в сторону Петроградской. Я очень хотела спросить, как сложился вечер с Семеном, но Марк меня опередил.

– Такая тусовка дурацкая в пятницу вышла, – протянул он, – скучно было, зря я вообще поехал. А как твое свидание? Что твой датский принц Гамлет?

– Он Фредерик. Поболтали, поели да разъехались.

– Ты всегда только с иностранцами встречаешься?

Марк меня, если честно, сильно удивлял своей прямолинейностью, начиная с самого знакомства в поезде.

– Да я не специально, оно как-то само. Мне кажется, я для иностранцев представляю гораздо больший интерес, чем для русских. Я сама это чувствую, но объяснить, почему так происходит, не могу.

– Ну а в процентном соотношении, – не унимался Марк, – сколько иностранцев приходится на общее число?

– Слушай, а что за вопросы?

– Да где это видано! Живешь в России почти всю жизнь, а любовь с иностранщиной крутишь! Ты очень непатриотичная, Лиз, я тебе скажу.

Я засмеялась. Патриотом меня действительно можно было назвать с очень большой натяжкой.

– Если тебе от этого будет легче, у меня было два «русских» романа, которые запомнились больше других. Правда, один парень жил в Канаде, а другой – в Москве.

– То есть локалы у тебя вообще в черном списке?

– Видимо, да, – ответила я. – В моем случае расстояние – главное условие для знакомства. Звучит, правда, как оксюморон.

– Первый раз с таким сталкиваюсь. Ну, а я на иностранца тяну, чтобы вписаться в твою любовную схему? – произнес Марк с усмешкой.

– Ты тянешь на живущего в Петербурге еврея с двумя иностранными языками. Даже не знаю, что с тобой таким делать.

– А ты евреев не любишь?

– Да наоборот, очень хорошо отношусь и даже частично себя к ним причисляю.

– И чем же они тебя привлекают?

– Прежде всего интеллектом и желанием учиться. Их дальновидностью и особым коммерческим чутьем. У меня даже есть своя собственная теория, что люди других национальностей немного побаиваются их, потому что не могут превзойти их способности.

Марку, конечно, было приятно все это слышать. Но цели петь ему дифирамбы у меня не было. Даже если бы он не был евреем и, сидя у метро, стучал по кастрюлям, он все равно бы мне нравился.

Я очень люблю Петроградский район, и у меня связано с ним много хороших воспоминаний. Сначала я здесь училась в гимназии, потом работала в нескольких офисах, да и просто часто гуляла. Та самая Эка, которая познакомила нас с Макаром, долгое время жила неподалеку от метро «Чкаловская». И за время нашей дружбы я часто бывала у нее в гостях. А теперь таким знакомым мне маршрутом мы шли с Марком, который начал рассказывать про старинные дома, которые стоят вдоль Каменноостровского проспекта. Мой новый приятель, а по совместительству теперь и коллега, снова удивлял своей образованностью. Он объяснял мне разницу между барельефами и горельефами, приправляя все это фактами об архитекторах, которые застраивали Петербург. Марк – словно говорящая Википедия, только с чувством юмора и харизмой. Сразу было видно, насколько сильно он привязан к Петербургу и как им дорожит. Я молча слушала его, задавала какие-то вопросы, дабы не казаться совсем профаном. Живопись занимала особое место в моей жизни, а интереса к архитектуре у меня никогда не было. Но я решила не разбивать сердце Марка таким громким заявлением, уж больно складно и хорошо он говорил.

Мы притормозили у серого дома с тремя крупными арками, которые служили входом во двор. Здание впечатляло своим размахом и обилием деталей на фасаде. Помимо эркеров я заметила глубокую лоджию, которая, как просветил меня Марк, по задумке архитектора отводилась для гарема хозяина. Впрочем, он оказался не только любителем женщин, но и достаточно щедрым человеком. Выкупив участок земли у государства, он спонсировал там строительство соборной мечети, что стоит теперь у метро «Горьковская». Войдя в арку, я заметила, что со двора дом действительно напоминал резиденцию какого-нибудь восточного вельможи. Огромные окна, нарядные коринфские колонны и помпезная двухъярусная аркада в самом центре фасада создавали по-настоящему парадный вид. Мы стояли с Марком и, задрав головы, рассматривали все это великолепие родного для нас Петербурга – города, где мы оба родились, но почему-то не встретились.

Просигналивший в арке роллс-ройс выдернул нас с Марком из параллельного мира, в который мы оба провалились на какое-то время.

– Так, ладно, – прервал молчание Марк, – пора нам кофе с тобой попить. Хватит тут стоять, а то охранники подумают, что мы ищем подходящее для взрывчатки место.

Он положил обе руки мне на плечи и стал крутить то вправо, то влево.

– Смотри, вот одна камера, а вот вторая. Улыбнись дядям, они давно на нас смотрят!

Указывая на камеры, Марк приблизился к моему лицу настолько близко, что щекой я почувствовала его дыхание.

Мы вышли из арки, прошли до метро и заглянули в самое популярное в народе фастфудное место, где варят очень даже приличный кофе. Свободных столиков не было, люди активно поедали гамбургеры и картошку фри, запивая все это колой или молочными коктейлями. Через пару минут за барной стойкой, расположенной напротив большого окна, освободилось два места, и мы с Марком быстро туда метнулись. Не сразу, а спустя только пару минут, заметили приунывшую рядом бабулю бомжеватого вида, которая смирно сидела в углу, чтобы оставаться незамеченной для снующего туда-сюда персонала. Под столом стояли две грязные сумки, из одной торчало что-то напоминающее маленькую детскую подушку. Рядом были расставлены бумажные стаканы с неизменной буквой «М». Судя по запаху, в одном из них был алкоголь. Я случайно поймала взгляд Марка. Он смотрел на несчастную старушку с какой-то тоской, поджав свои большие пухлые губы. Резко переведя взгляд на меня, он спросил: