Проклятый и родной (СИ) - Страница 47

— В таком случае ешь, — Лафейсон обернулся. — А я… Мне надо отлучиться.

Колдун сделал шаг, но Тор не отошёл в сторону, ни единого движения. Локи оказался зажат между столом и лавкой. Одинсон явно не собирался уступать. Что бы он ни пытался доказать этой нелепой демонстрацией грубой силы, всё равно ничего этим не добьётся. Локи уже испытал на себе всё, что мог предложить этот мир: море боли, обмана, принуждения.

Кот опасливо поднял голову, отвлекаясь от еды.

Тор становился хмурым медленно, как небо неспешно сковывают грозовые облака, так взгляд Одинсона темнел и полыхал яркими молниеносными вспышками.

— Останься дома, — попросил Тор, заметно пытаясь сдержать приказной тон. — Сходишь завтра, куда собирался, на улице уже стемнело.

— Дай мне пройти, — пока вежливо просил колдун.

Удивлению Локи не было предела: Одинсон, вдруг преисполненный покорности, сделал пару шагов в сторону, пропуская хозяина избы. Лафейсон не хотел задумываться, что за обманный манёвр Тор собирался предпринять, ему было просто необходимо сейчас собраться с мыслями, а для этого нужна была тишина и одиночество, он хотел сбежать хотя бы ненадолго. Тор присел на скамейку, пока Лафейсон поспешно собирался, он просто наблюдал за ним и размышлял.

Локи оказался совершенно не готов узнать эту жестокую правду, он не собирался обсуждать сложившуюся ситуацию, и если Тор отчаянно желал восстановить разрушенную семью, тугим узлом связать нити разорванных судеб, то чернокнижник, напротив, желал оказаться в одиночестве или в объятиях отца, который найдёт к нему подход, успокоит, удовлетворит все его нужды.

— Ты надолго? — снова заговорил охотник.

Эрос взволнованно наблюдал, как компаньон собирался ускользнуть в ночь, теперь ему уже кусок в горло не лез, а Одинсон вёл учтивую беседу, и перечить Локи не спешил. Они разговаривали отстранённо, никто не пытался заговорить о том, что на самом деле было важно.

— Не знаю, — небрежно ответил колдун, всё же взглянув на Тора.

Охотник вёл себя подозрительно спокойно.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — поинтересовался недавно обретённый старший брат.

— Поступай как знаешь, — ответил Локи, прежде чем поспешно выскочить из избы на улицу, при этом громко хлопнув дверью.

Тор выглянул в окно, наблюдая, как тёмный силуэт Локи поспешно исчезал.

— Ну, хорошо, — мягким тоном ответил Тор пустоте, которая осталась после ухода колдуна. Он прошёл к разделочному столу, взял крупный нож, повертел в руке, изучающе скользя взглядом по острому лезвию. — Как думаешь, ему понравится моя кровавая жертва?

Одинсон сам себе казался безумным в этот момент, он повернулся, демонстрируя Эросу острое орудие.

— Ну, что, давай проверим? — Тор плотоядно улыбнулся.

***

Локи отлично знал, где ему следовало сейчас быть — дома с Тором и Эросом, вот, где его место, возможно, в какой-то иной реальности, но уж точно не в этом подлунном мире. Он сбежал даже слишком просто, хотя ожидал от охотника больше настойчивости и упрямства. Возможно, Одинсон решил дать ему немного времени подумать, а возможно, вернувшись домой, Локи уже не застанет Тора. Он уйдёт, и так будет лучше для них обоих.

Гостиная старинного поместья встретила своего единственного наследника холодом, молчанием и темнотой. Локи зажёг свечи в канделябрах, оглядел зал, уставленный дорогой деревянной мебелью, запах горящего слоя пыли на свечах заставил Локи поморщиться. Колдун неспешно приблизился к камину впечатляющих размеров. В детстве сын Лафея всегда боялся этого очага, словно пасти дракона, грозившегося его сожрать. Колдун разжёг огонь, в топке камина так и остались нетронутыми давно уложенные поленья, и уселся в пыльное кресло. Он давно не заходил сюда и уж тем более не собирался коротать здесь ночь, вот только ему нужно было время, чтобы принять решение.

— Явись, — приказал Локи.

За спиной послышались неторопливые шаги, до боли знакомые, ненавистные и родные. Лафей огляделся, вдохнул полной грудью и улыбнулся, искренне радуясь оказаться здесь, в прошлом. Впервые за долгое время сын вернулся в поместье и более того, вызвал его для разговора.

— Наконец мы дома, — заговорил отец.

— Ты хотя бы осознаёшь, что сделал? — Локи смотрел на огонь в топке камина, а в душе закипала обида и злость.

— Конечно, — отозвался прародитель, обходя кресло кругом и остановившись перед своим господином. — Я причинил тебе много боли, но, поверь, увидеть тебя обладающим такой силой — это самый большой подарок. Ты можешь отрицать благо моего дара, но я бросил вечность к твоим ногам.

Лафей опустился на колени, тяжёлый взгляд Локи его не страшил, он был уверен в своей правоте. Тонкие губы украсила мягкая улыбка, он не пытался приблизиться, не хотел нарушить шаткое равновесие.

— Я спросил вовсе не про себя, — колдун сглотнул. — Ты отнял у Тора семью — то единственное, что отделяло его от этой жизни в моей избе. Как я должен смотреть ему в глаза? Ответь мне, как?! Из-за меня ты уничтожил его семью. Почему ты просто не забрал меня, ты не имел права отнимать их жизни.

Тёплая улыбка сползла с лица Лафея. Было ещё кое-что, о чём адепт не хотел говорить, но в таком случае Локи не поймёт до конца, почему пришлось расправиться с Фриггой. Воплощённый дух вздохнул и нехотя, словно через силу, ответил на вопрос:

— Она не отдала бы тебя, стала преследовать меня, — постарался внятно объяснить адепт. — Фригга была очень сильной ведьмой, мне посчастливилось её одолеть, большую часть своей энергии она тратила на вашу защиту. И я не тронул мальчишку. Кстати, где он?

— Я не имею права быть рядом с ним, — горько ответил Локи, презирая свою беспомощность. — Я всегда буду сыном убийцы, он не сможет простить и забыть об этом, а ещё хуже, что я не смогу.

— Глупости, — покачал головой Лафей и сделал смелый выпад, опустив ладони на колени сына, нагнулся к нему ближе. — Тебе нужен кто-то, Локи, ты не можешь быть один. Я беспокоюсь о тебе, даже если ты не веришь в это. Теперь я не могу быть с тобой постоянно, а он может.

— Он уйдёт, — уверенно отозвался сын. — А если нет, я прогоню его сам. Он забудет обо мне и обретёт рано или поздно своё счастье, которого я лишён. А мы с тобой будем коротать вечность вместе, папочка.

Под гнётом силы Локи адепт закричал и рухнул на пол, уже второй раз за одну ночь мучаясь в конвульсиях от скручивающей внутренности боли. Лафей катался по полу, а его плоть когтями рвали мстительные демоны, и этому не было конца и края. Локи наблюдал за делом рук своих отстранённо, словно не его воля была причиной чужих страданий. Насладившись вдоволь, он ослабил натиск и дал Лафею отдышаться перед новым заходом.

— Знал бы ты, как всё обернётся, может, поступил бы иначе, — небрежно бросил Локи, его зелёные глаза не ведали пощады к прародителю. — Если бы хоть на миг задумался, что я Уроборосом* сдавлю тебе горло.

— Никогда, — прохрипел Лафей, переводя дыхание после пытки. — Никогда я не изменил бы своего решения. Так было суждено, если хочешь, ты единственное вечное существо, ты постигнешь все тайны мироздания, ты стал воплощением силы, это стоило всего.

Локи скривился: мнения отца он не разделял.

— Ты можешь отрицать это, — адепт приподнялся на локтях и взглянул на сына восхищённым взглядом. — Но факты неумолимы. Ты уже не человек, ты стал высшим существом, ты бог, которого смертные должны бояться.

— Мне это было ненужно! — Локи вскочил с кресла, стал расхаживать из угла в угол. — Я ненавижу эту жизнь и не могу от неё избавиться.

Лафей тоже не без труда поднялся на ноги.

— Не прогоняй брата, — осторожно начал мудрый дух. — Перестань искать утешения в одиночестве, впусти его в свою жизнь. Жизнь смертных коротка, но какое-то время…

— Заткнись! — рыкнул Локи. — Моё рождение навлекло на него беду, неужели ты думаешь, я и дальше буду калечить его жизнь, я ведь не ты.

Локи кривил душой, ему так не хотелось повторять ошибки отца, но разве не это он сделал, наделив Тора даром вечности? Единственным оправданием служило лишь то, что у него не было выбора. Лафейсон не желал Тору столь унизительной и нелепой смерти. Правда обо всём этом отец не знал.