Проклятый и родной (СИ) - Страница 39
— Вот это уже больше похоже на правду, — хмыкнул Тор. — Думаешь, они хотят использовать её против тебя? Неужели они настолько тупые? Да и какая ведьма сравнится с тобой по силе? Кто вообще в этом мире может сравниться с тобой по силе?
Последний вопрос Одинсону показался излишним и в большей степени риторическим. Он отчего-то не сомневался: Локи был единственным в своём роде представителем самой высшей колдовской касты. Хоть Сартас и говорил, что она не существовала, а на деле Тор жил в доме бессмертного и всемогущего колдуна. Нет, второго такого не было на всём белом свете, иначе они бы объединились или, напротив, стали врагами пожизненно.
— Мне кажется, один человек есть, — Локи прищурился, прокаливая охотника пытливым взглядом алхимика. — И он стоит как раз напротив. Что до ведьмы, её приготовили не для меня, а, скорее, для тебя.
На какой-то краткий миг Одинсон опешил. Локи всерьёз поставил его на один уровень рядом с собой? Льстил зеленоглазый паршивец, пытался усыпить бдительность. Но, как уже было сказано, Тор обладал чутьём, истоков которого не знал, и он отлично видел, как неспешно и мягко колдун вёл беседу, всё ещё надеясь обмануть и ускользнуть. Но умозаключение Локи относительно ведьмы несколько смутило охотника.
— Какое отношение ведьма может иметь ко мне?
— Одинсон, какой же ты твердолобый! — сердито бросил чернокнижник, теряя терпение. — Она в первую очередь женщина, а уже потом ведьма.
— И что? — всё ещё не понимал Тор.
— Так, хватит, — резко осёк Лафейсон, он положил руки на грудь своего соседа и аккуратно отстранил его. Одинсон поддался, не напирал, позволил колдуну отойти. Только на сердце у него было неспокойно, более того, кот глянул на него, словно предостерегал: «Не отпускай». Охотник схватил Локи за запястье, тот обернулся. — Ну, что ещё?
— Послушай, — попросил Одинсон серьёзно. — Если утром ты всё ещё будешь чувствовать её присутствие, будем думать, что с этим делать. Может, к рассвету адепты уберутся отсюда и ведьму свою прихватят. Давай выждем немного, а утром будет видно.
— Я уже подумал, что можно с этим сделать, и я собираюсь сделать это сейчас, — не отступался Локи. — Эрос и Фенрир останутся здесь, с тобой…
— Ты тоже останешься здесь, со мной, — Одинсон сильнее сжал тонкое запястье, заглядывая в изумрудные глаза с напором воина. — Я не отпущу, понял?
— Мне больно, — безо всяких эмоций сообщил Локи, подбородком указывая на свою руку, которую охотник схватил, словно капканом сдавил. Тор ослабил хватку ровно настолько, чтобы не навредить, но отпускать действительно не собирался. Чернокнижнику ничего не оставалось, как пойти на поводу у соседа. — Хорошо, подожду до утра.
— Вот и отлично! — покивал Тор.
— Отлично, — едко бросил Локи.
— Отлично, — повторился охотник.
— Может, отпустишь?
Одинсон разжал ладонь и уверенно прошёл мимо Локи по направлению к выходу, опёрся спиной на дверь и сложил руки на груди, на губах его проступила кривая улыбочка. Верить чернокнижнику на слово он не собирался.
— Переодевайся и ложись в постель, — просто предложил Одинсон.
— Хорошо, я же сказал, что остаюсь, до утра ничего предпринимать не стану.
Локи в самом деле стал переодеваться, готовиться ко сну. Отворачиваться Тор не намеревался, следил за каждым движением соседа особо внимательно. Лафейсон отвернулся к подтопку, разоблачался не спеша. Тор наблюдал бесстрастно и скользил взглядом по бледной коже и ладной фигуре довольно отстранённо. Колдун вёл себя довольно обыденно, безо всяких излишеств, он не пытался привлечь внимание к какой-то определённой части своего тела, но Тор заострил внимание на его чёрных волосах, ниспадающих на плечи. Натянув сорочку, Лафейсон обернулся. Эрос прищурился, поглядывая на компаньона, тот, ухмыляясь, погладил кота по голове, словно ребёнка, и глянул на соседа, сдерживая снисходительную улыбку.
— Ты ведь не ждёшь, что я поведусь, а? — Тор оттолкнулся от двери и медленно приблизился к зеленоглазому. — Не вздумай ночью улизнуть.
— Постараюсь.
— Локи, я серьёзно, — бросил Тор хмуро.
— Я понял тебя, — развёл руками Локи.
Продолжать бессмысленный спор и дальше охотник не стал, дождался, пока Локи уляжется в постель, затушив свечи, и присоединился к нему. Было слышно, как Эрос спрыгнул со стола и, должно быть, улёгся на табурет у подтопка. Тор подвинулся поближе к Локи, чтобы иметь возможность контролировать его, не слишком близко, но всё же чернокнижник его намерение раскусил.
— Что на тебя нашло? — тихо поинтересовался Локи.
— На меня? Ничего не нашло, а тебе зачем посреди ночи ведьма сдалась — вот это хороший вопрос, — голос Тора неожиданно зазвенел от напряжения.
— Хеймдалль не похож на дурака, если не получается силой тебя забрать, они будут пытаться по-другому. Ведьму привели, чтобы она привлекла тебя и соблазнила. Согласись, неплохой вариант: подсунуть изголодавшемуся по женской ласке мужику дивную красавицу.
Тор быстро сообразил, к чему вёл колдун, сначала ему хотелось от души посмеяться, затем он задумался, что Лафейсон в некотором роде был прав, но в итоге его как громом поразило странное умозаключение: неужели Локи ревновал? Одинсон молчал подозрительно долго, но Локи всё ждал ответной реакции. Тор мог с жаром спорить, что маг мыслил не в том направлении, мог он и посмеяться над нелепыми домыслами, но охотник молчал непозволительно долго, прежде чем ответить:
— Ну, если ты прав, я думаю, нам тем более не стоит её искать, — так ответил Одинсон и добавил: — И когда я говорю «нам», я подразумеваю тебя в первую очередь.
— Вот как? Меня, значит? А ты сам?
От возмущения Локи даже дёрнулся, хотел повернуться, но вдруг передумал.
— Со мной проблем не будет, — просто ответил охотник. — Меня эта ведьма не интересует и не волнует, я даже не знаю, где она и как её искать. А вот ты…
Тор придвинулся ощутимо ближе, Локи взволнованно сглотнул, в большей степени от тона беседы. Охотник странно себя вёл, это доказывало и то, что его рука собственнически легла на плечо Лафейсона, сжала, но не сильно. Тор стал гудеть на ухо, обдавая горячим дыханием:
— Для человека, который в большей степени интересуется мужскими ласками, ты слишком увлёкся её персоной.
— О тебе беспокоюсь.
— Спи давай, — поставил точку в споре Одинсон.
Препираться с Локи можно было вечно, зеленоглазый чёрт уступать не собирался. И, казалось, чем больше Тор хотел избежать ссоры, тем сильнее Лафейсон старался разжечь перепалку.
— Я могу создать для тебя деву, — снова заговорил чернокнижник, стоило охотнику решить, что они всё же были вполне готовы отойти ко сну без дальнейших обсуждений неприятной темы. — Удовлетворишь с ней свои потребности…
— Локи, уймись ради всего святого! — повысил голос Тор. — Просто засыпай.
— Только не говори, что ты этого не хочешь, — Лафейсон нашёптывал, словно змей-искуситель, своё странное предложение. Хорошо хоть не гипнотизировал взглядом. Но Тору всё это не нравилось. Очередной способ покинуть дом, пустившись на поиски загадочной ведьмы? — Уж лучше созданный мною двойник, или считаешь, разумнее броситься в объятия ведьмы? Я не помешаю, если тебя это беспокоит, в бане подожду, пока ты тут с ней развлекаешься.
Тор рыкнул в чёрный затылок. То, что его на самом деле беспокоило, так это болтовня мага и его дикие предложения. Откуда вообще в его голове эти странные мысли? И ведь он всерьёз предлагал эту глупость! Одинсон не ответил, прикинулся спящим, хотя по большому счёту просто молчал, лёжа в темноте и прижимаясь к колдуну через толстый слой одеял. Лафейсон сник, тяжко вздохнул, словно пойманная птица в руках охотника. Тор чувствовал исходящую от него энергию неповиновения, зеленоглазый черт душой рвался прочь от него. Одинсон не знал, какие слова найти, как остановить, ведь, если Лафейсон задастся целью, дождётся, пока он заснет, и ускользнёт.
Тор не хотел отпускать, не собирался отодвигаться, но желал успокоить Локи, как-то унять его тревогу. В этот самый момент ему на ум пришли строки колыбельной песни, которую мама вечерами пела ему и маленькому брату, укладывая их спать. Странное дело, он давно не вспоминал об этом моменте беззаботного детства, когда его не мучили кошмары, когда он был ребёнком. Простые и незатейливые слова, почему же он вспомнил их только сейчас?