Проклятие Дома Ланарков - Страница 20
– Вы намерены рассказать об этом полиции?
– О, я представляю, с каким жадным любопытством этот неотёсанный деревенщина констебль Пит Север примется за личные секреты моей сестры! – брезгливо сморщилась девушка.
– Пожалуй, я могу вас понять, – согласилась Скалли, – не стоит без веских на то оснований посвящать посторонних в дела семьи.
Её собеседница протяжно вздохнула и заговорила о себе:
– Помните, миссис Вэй, вы сказали, что каждая женщина вправе сама распоряжаться собой, даже если рискует при этом вызвать неудовольствие своего окружения и рассердить родителей?
Скалли неуверенно кивнула, хотя подобными фразами она обычно не разбрасывалась. Тем более что насколько она помнит, они беседовали ещё до того, как граф угощал её своим действительно отменным коньяком.
Но собеседнице только того и нужно было. Стоило американке взять ответственность за якобы сказанное ею, как Флора взмолилась:
– Тогда поговорите с моим отцом! Я не утверждаю, что он – чудовище, но то, как он относится к своим близким – жестоко. Мы живём тут, хуже, чем в монастыре! Обычная косметика приравнена к страшной контрабанде! За свою любимую губную помаду Макс Фактор я могу на неделю угодить под домашний арест.
Видимо, прочитав в глазах иностранки сомнение, Флора призналась:
– Ещё недавно мы по его прихоти вынуждены были носить корсеты! И всё было бесполезно, отец просто не обращал внимания на наши мольбы и сопротивление нашей матери.
– Неужели такое возможно в наше время! – недоверчиво покачала головой Скарлет, а про себя представила лицо графа за ужином и сегодня утром за завтраком, пытаясь вспомнить, не было ли «безуминки» в его взгляде.
– Я понимаю, миссис Вэй, мои слова могут казаться вам фантазией. Но поверьте, у меня нет причин для лжи. Одно время отец даже заставлял нас носить испанские металлические корсеты якобы полезные для поддержания здоровой осанки и аристократической худобы, а также «для дисциплинирования дурной плоти и возвышения духа». – Флора болезненно наморщила лоб, внутренние края её тонких бровей изогнулись: – Об этом невозможно вспоминать без содрогания. Нас «заковывали» в них и затягивали так туго, что с трудом можно было дышать. И только после того, как сочувствующий нам доктор где-то откопал древний номер журнала Lancet со статьей о вреде корсетов – с рентгеновскими снимками, демонстрирующими, как ношение пыточного каркаса из металла и китового уса деформирует женские кости и внутренние органы, отец смилостивился и разрешил нам носить более свободную одежду.
И так во всём! Отец считает нас своей собственностью, а на наши чувства и желания ему наплевать. Кто-то должен ему об этом сказать. Мне кажется, после того, что произошло с Анной, отец может прислушаться к вашим словам, миссис Вэй. Вы представительница свободной страны; к тому же вы умная современная женщина, вас нельзя не уважать. В конце концов, не хочет же он потерять ещё и вторую дочь!
– Хм… ну хорошо, я попробую – пообещала Вэй, хотя и без особого энтузиазма. – Но должна сразу предупредить, что если мои слова не будут услышаны, вам придётся принимать самостоятельное решение.
– Да благословит вас Бог! – воскликнула счастливая девушка. – Вы подарили мне надежду! И прощайте пока, а то сюда идёт мой отец. В последнее время он стал чересчур подозрителен. Везде ему мерещится заговор. Стоит упомянуть его имя, как он тут как тут! – молодая графиня протараторила это в большой спешке, стремясь не попасться родителю на глаза.
Граф с угрюмым видом, задумчиво склонив голову и заложив руки за спину, властно вышагивал по своей вотчине. Глядя на приближающегося хозяина поместья, Вэй ощутила, как по позвоночнику пробежал холодок, ей вспомнился образ из недавнего кошмарного сна. Вслед за сэром Уильямом на расстоянии вытянутой руки следовал высокий плечистый блондин с ружьём наперевес. Своим грубым тяжёлым лицом с рублено-правильными скандинавскими чертами и атлетичным сложением телохранитель походил на викинга.
Когда они оказались неподалёку, Вэй приветливо обратилась к графу:
– У вас тут можно проложить отличную философскую тропу. Прекрасное место для размышлений.
Граф повернул голову на голос, и взглянул исподлобья странным мутным взглядом, будто не узнал. Его охранник тоже смерил иностранку суровым оценивающим взглядом; и они прошли мимо, даже не поздоровавшись. Ошарашенная Вэй смущённо пробормотала:
– Скажите какая воспитанность! Вот он хвалённый британский аристократизм.
Глава 21
Продолжив прогулку, Скалли достигла ворот, украшенных хозяйским гербом. От старинной ограды, определяющей границы поместья, остались лишь редкие фрагменты выщербленного дождями кирпича, поросшие мхом. Она вошла в арку и свернула с дороги на едва заметную в мокрой траве тропинку. Во всём ощущалось приближение зимы: лес стоял, почти не шелохнувшись; не видно и не слышно птиц, разве что бесшумно и уныло спорхнёт с ветки облетающий листок. Иногда обдувающий лицо ветерок приносил с собой умиротворяющий аромат преющей листвы, гнилого пня и грибов…
…Пора было возвращаться. Вряд ли тропу проложил человек, это могли сделать дикие звери, например, волки. При мысли о волках Вэй сделалось немного не по себе, но она упрямо шла вперёд, будто чувствовала, что дорожка приведёт её к чему-то интересному. И не ошиблась. Внезапно впереди показалась хижина – примитивная хибара без окон, сложенная из крупных грубообтёсанных камней, с крышей из соломы.
– Эй, есть тут кто? – позвала Вэй приближаясь, но никто не отозвался. Внутри хижины тоже всё было устроено предельно просто: на земляном полу – длинный стол и пара табуретов; вдоль стен шли широкие полки из необструганных досок, на которых теснились клетки с кроликами, дикими голубями, белками, барсуками и прочей лесной живностью. Заметно было, что за здешними обитателями есть регулярный уход – в кормушках свежее угощение, да и сами клетки, как и их обитатели, выглядели ухоженными.
Осмотревшись, Скалли вышла обратно на воздух, и через десяток шагов наткнулась на врытые в землю валуны. На них были выбиты какие-то рунические символы. Некоторое время Вэй пыталась вникнуть в смысл непонятных знаков, но не преуспела в этом. Тогда она решила проверить, что находится позади хижины, и обнаружила загон, обнесённый изгородью из тонких жердей. Здесь тоже кто-то мог обитать, но в данный момент отсутствовал по причине открытых ворот. Причём на земле отчётливо отпечатался след маленького копытца. А вот и ещё один неподалёку. Скалли не стала ломать голову над этой загадкой, а просто направилась в ту сторону, куда вели следы.
Её окружил тёмный еловый лес. Она пересекла ручей, через который были перекинуты мостки из небольших бревенчатых брусков. Будто послышался чей-то голос неподалёку, и Вэй пошла с большей осторожностью, стараясь ступать бесшумно. Вскоре она заметила движение за кустами. Там что-то шевелилось.
Подойдя ближе и осторожно отодвинув мешающую ветку, Скалли увидела младшую графскую дочь – Клэр. С распущенными волосами с венком на голове, сплетённым из каких-то поздних трав, в простом платье она возилась с трогательным оленёнком, который умильно стоял перед ней на тонких дрожащих ножках. Девушка что-то ласково говорила, а детёныш смотрел на неё преданными блестящими глазами и шевелил большими ушами, будто понимая. Похоже, добрая душа обучала сироту навыкам, необходимым для самостоятельного выживания в лесу.
Вэй невольно залюбовалась трогательной картинкой и на секунду потеряла осторожность, под ногой у неё предательски треснула ветка. Клэр вся встрепенулась и резко обернулась на резкий звук. К своему изумлению Вэй увидела в её глазах уже знакомую ей беспомощность (как тогда за столом, когда девушка не смогла сразу взять салфетку), хотя их разделяло каких-то двадцать шагов.
– Кто тут? – позвала Клэр. Вэй стало неловко, и она предпочла тихо удалиться. На обратном пути её застал дождь.