Профессионалы - Страница 8

Дешевка.

Однажды Акира пообщался с шаманом из «Белого Ульгена». Тот был обычным мужичонкой в костюмчике и оленьих мокасинах. От него безбожно разило потом. Закинув в рот один за другим десяток листьев Psychotria viridis, мужичонка заказал бокал темного. Слишком много бета-карболинов. Серотонин и норадреналин медленнее окисляются. А значит, продолжительнее действие моноаминов… Короче говоря, глюки мужичонке были обеспечены конкретнейшие – с трансом и общением с духами. Слишком много дряни слопал, а потом пивком запил… Для настоящего шамана внешний антураж лишь дань традициям коренных народов Сибири и Севера. Но если публика требует, имеет, наверное, смысл предложением потакать спросу. Ведь далеко не каждому везет работать в солидной конторе.

Глотнув кофе, приторного от витаминных добавок и антидепрессантов, Акира вновь потянулся за пачкой любимых «Firestarter Light». Экран счетчика-фиксатора на картонке высветил сообщение о вреде никотина и о том, что выдача сигарет временно заблокирована. Мол, вы слишком много курите. Открыть намертво закупоренную пачку не удалось. Ох уж этот прогресс! И Минздрав заодно!

Взгляд упал на мобильник – и феникс тут же вспомнил, что обещал позвонить Юрико.

– Э-э, день добрый. Это Акира. Я… Я очень перед вами виноват. Встретимся?.. Да прямо сейчас. Знаете оружейку «Добрая пуля»? Да-да, возле аптеки искусственных органов!

Последние слова он произнес уже на улице, за миг до того, как ему перегородили дорогу.

Покачивая жгутами дрэдов, парнишка, что-то лепетал на ямайской помеси креоля и русского могучего. Ни хрена не понятно. Наверное, «траву» продать хочет. Но если буркнуть, что, мол, парень, отвали – проклянет. Из парафина в ближайшей подворотне сделает куклу-феникса и проткнет ее иголкой, а потом честному профи из-за вербальных недоразумений целый день поносом маяться. Магия вуду – штука сильная.

Улыбнувшись как можно вежливее, Акира покачал головой, намекая, что его любимый наркотик – это пиво. И текила. И водка. И вермут. И…

Лицо растамана вмиг стало злым, он призвал в свидетели Барона Самеди, Джа и Святого Боба Марли. Обиделся-таки. Ну и хрен с ним, от расстройства желудка в любой аптеке таблеток полно.

Акира бесцеремонно отодвинул ямайца. Надо потом руки помыть.

Он не любил опаздывать. Мама всегда говорила: «Не опаздывай, сынок. Выйди раньше – за час, за два даже, но не опаздывай». Да и Юрико может обидеться. Акира ведь попросил ее не задерживаться. Вот пошлет его после этого кое-куда – и будет права!

На проспекте он окунулся в самую гущу пешеходного трафика, на которым, словно издеваясь, неспешно парили дирижабли и шмыгали от небоскреба к небоскребу дельтапланы.

Итак, чтобы успеть вовремя, надо поймать барражирующего в поисках клиента извозчика, а это задача не из легких. У всех извозчиков есть одна неприятная особенность: выпучив глаза, забыв обо всем на свете, они бегут себе и бегут, ни на кого не обращая внимания. И за день пробегает так до четырехсот километров при средней скорости сорок кэмэ в час!

Представьте себе неопрятного мужчину ростом два с половиной метра. Мужчину, роняющего на бегу хлопья вспененного пота. Мужчину с густой промокшей шевелюрой, спадающей грязно-светлыми кудрями до ягодиц. Представили? А теперь добавьте к портрету облегающие штанишки до колен и рунную вязь зеленоватых татуировок на поджаром мускулистом торсе. Добавили? Замечательно! И борода. Как же без нее? Где вы видели извозчика без густой поросли на лице? Борода имеет существенное значение: завитая в косички она служит упряжью, с помощью которой пассажир регулирует направление и скорость движения.

Акира смотрит по сторонам.

Взгляд его выхватывает из разношерстной толпы парочку ланао, филиппинских мусульман-суннитов. Он в простеньких штанах, широкой рубахе и жакете, на голове несуразно торчит тюрбан. Она в узкой кофте и соронге, завернута в джабул – такой длинный шарф. Черненые зубы у обоих подпилены. Не извозчики.

Толпа движется, напирает. Разноцветные лица, палитра причесок, ассортимент разрезов глаз. На проезжей части тоже пестро: ДВС-авто, пневмоавто, рикши, мотоциклы, мотороллеры… На асфальтовом островке безопасности в набедренных повязках и бамбуковых узких «платках» танцуют «заклание буйвола» кту дриу, горные кхмеры. Их тела и лица покрыты рисунками, а передние зубы, – веяния моды? – как у ланао, подпилены. Кхмеры тоже не извозчики, а жаль…

И вдруг зашелестело. Толпа раздвинулась, образовав эдакую асфальтовую тропу в скоплении тел. Дураков нет, лучше посторониться, чтоб быть целее.

Из-за угла – метров двести юго-восточнее – показалась мощная фигура. Мачта над горизонтом черепов.

Извозчик! Ну наконец-то!

Встать у него на пути, не убоятся. Не отпрыгнуть в сплоченную локтями биомассу граждан!..

Акире повезло: извозчик его заметил, извернулся в последний момент. Заваливаясь на бок, кувыркнулся, плюхнулся на спину. Удар смягчила густая шевелюра. Благодаря особой смазке волос он скользнул по асфальту – метров пять проехал, пока не уперся макушкой в основание рекламного щита.

Встал на колени.

В полный рост.

И двинул к фениксу.

– Имя? – Голос Акиры дрогнул.

А если бы туша вовремя не затормозила?!..

– Слейпнир. Петр. – Ни намека на одышку, в голубых глазах любопытство.

– Профессиональный статус? Категория? – Ну какое фениксу дело? Бежал себе человек, по требованию остановился, а ему тут допрос учиняют. – Статус? Категория? Не слышу!

– Извозчик-иноходец, третья.

– А чего не пятая? – Совсем неприличный вопрос. За такое и по морде не грех получить.

Но иноходец драться и не подумал:

– Правила нарушаю часто. Гаишники тормозят, штрафуют.

– Лихач. Ну и отлично. Я опаздываю. За срочность доплачу.

– Считай, уже на месте. Кинь монетку мне в рот и садись.

– Зачем это?

– Да так, мало ли. Без аванса не работаю.

Это «мало ли» Акире не понравилось. Он схватил Петра за удила-косички и, резво вскочив на спину, обнял грудную клетку извозчика ногами. Чужие, волосатые тиски-руки надежно, без люфтов, зафиксировали его лодыжки.

Поехали!

До боли сжать кулаки, до судорог в мышцах, но не отпускать удила, когда тело извозчика взмывает над зазевавшимся гражданином, которому хватило ума встать на пути профессионального бегуна. Ы-ы-ыыыкх! Воздух долой из легких. Встречный поток швырнул в лицо Акире брызги слюны иноходца третьей категории. Асфальт резко провалился. Лица прохожих смазались в одно большое любопытное пятно. А насмерть перепуганный бедолага обхватил ладонями голову, колени его поджались.

Ы-ы-ыыыкх! Руки Петра Слейпнира отпустили щиколотки феникса, тело пассажира оторвалось от спины и взлетело параллельно тротуару.

Кулаки не разжимать! Нет радости в том, чтобы шмякнуться метров с пяти на группу китайских рабочих, размахивающих красными флажками и бумажными иконами с профилем Мао. Падать на тех, у которых в руках иконы, – по меньшей мере святотатство.

Ы-ы-ыыыкх! Слейпнир расставил руки, волосатая кожа полопалась, сквозь язвы проклюнулись полоски-жгуты сухожилий. Кожа растянулась, сползла с предплечий, цепляясь за жгуты. И готово – крылья летучей мыши! Благодаря им извозчик перемахнул через еще одного придурка.

Перекресток.

Мамаша с коляской.

Две пьяные школьницы обнялись у троллейбусной остановки.

Стая кынсы обсела труп зооморфа. Куда смотрит санитарная служба?..

Грузчик с поддоном лавашей только-только отошел от грузовика-«хлебницы»…

Бег.

Прыжки.

Ы-ы-ыыыкх!

И вот уже рядом тот самый оружейный магазин напротив аптеки. Стоп! Мучения феникса близки к завершению – как мало нужно для счастья!..

С трудом разжав кулаки, Акира щедро расплатился с извозчиком и шагнул к Юрико. Он развел руками. Мол, виноват, опоздал, каюсь. Больше такого не повторится.

– Здравствуйте, Юрико.

Легкий кивок в ответ. Улыбка на губах.

– Не смог раньше позвонить – работа, пожары, знаете ли.